Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

В защиту современности

Семинар

Тема номера

XXI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Свобода и культура

Человек в профессии

Новые практики и институты

Горизонты понимания

Наш анонс

Nota bene

№ 41 (2) 2007

Куда движется российский капитализм?

Юрий Сенокосов, главный редактор журнала «Общая тетрадь»

В ЗАЩИТУ СОВРЕМЕННОСТИ

Человек всегда жил в «современную» эпоху, но не удивлялся этому факту. А гуманисты, открыв для себя античное наследие и Библию, удивились и изобрели новое понятие, в свете которого история предстала как вечное настоящее или постоянно новое.Слово «современный», modern, появилось в европейских языках накануне Реформации на фоне кризиса средневековых представлений о человеке и восходит к латыни, в которой наречие modo означало «как раз теперь». Это понятие общей новизны и образа жизни, отличного от образа жизни предков, в том смысле, что европейцы уже тогда, переживая прошлое в настоящем, стали осознавать прошлое и будущее как современное. В предлагаемой читателю новой рубрике мы будем отстаиватъ наш взгляд на естественно сложившиеся ценности современного капитализма и буржуазного общества. Хотя, разумеется, это не просто защищать в стране то, что дискредитирует себя.

После распада Советского Союза Россия вступила на путь капиталистического развития и вхождения в мировую экономику. Но, хотя эпоха глобального противостояния социализма и капитализма кончилась, вопрос об устойчивости российского капитализма остается открытым, учитывая природу происхождения нашей буржуазии.

Смысл капитализма

Западная цивилизация не только фактом своего возникновения, но своим последующим самосохранением обязана некоему феномену, который точнее всего может быть определен как расширенный порядок человеческого сотрудничества.

Фридрих фон Хайек

Известно, что у первых капиталистов, в отличие от авторов знаменитого «Манифеста коммунистической партии», не было заранее составленного плана преобразования общества, как и далеко идущих целей, кроме получения прибыли, Капитализм возник и утвердился в Европе с XVI века в процессе первоначального накопления капитала, использования наемного труда, развития промышленности и торговли, освоения механизмов рыночной конкуренции, чему способствовали научные открытия и технические изобретения. Затем в конце XVIIIвека в результате промышленного переворота появилось крупное машинное производство, а в конце XIX — начале XX века возникают крупная промышленность и банковские корпорации, складывается устойчивая социальная структура, в которой наряду с крупными собственниками значительное место начинает занимать средний класс, состав которого определялся по таким признакам, как доход, образование, образ жизни и т. д. То есть люди, выделявшиеся сравнительной независимостью и престижностью общественного положения.

Другая составляющая капиталистического развития — появление свободной прессы, различного рода ассоциаций и союзов, института выборов, отлаженного механизма разделения властей и с середины XIX века — оппозиционных партий.

Так, вступив на путь промышленного и социального развития, в условиях непрекращавшихся войн, насилия и глубоких противоречий Европа стала двигаться к раскрепощению общественных сил и талантов, обозначая контуры новой цивилизации, в которой утверждался и постепенно вызревал новый тип общества, основанного на частной собственности, рыночной экономике, верховенстве права и демократии. Создавая гражданские организации, партии и реформируя политические институты, просвещенные европейцы стремились таким образом организовать пространство своей общественной жизни, когда человек уже не был обязан принадлежать к определенному сословию, повиноваться господину, установленным кем-то нормам.

Рождавшийся «расширенный порядок человеческого сотрудничества», как назвал его в свое время лауреат Нобелевской премии Фридрих Хайек, часто обвиняли в бесчеловечности, анархии и непризнании общих целей. Однако истинная история капитализма и его огромная заслуга заключается в том, подчеркивал австрийский экономист, что он делает людей по-настоящему свободными, когда каждый выбирает свою цель, и такие люди заведомо хотят жить лучше и способны договариваться.

О коммунизме и «христианском социализме»

Последователи Маркса в России свято верили в научный коммунизм и критиковали социалистов-утопистов за то, что, не понимая «исторической роли классовой борьбы», они стремились построить гуманное общество исходя якобы из отвлеченных принципов разума, справедливости и свободы. Но если внимательнее посмотреть на историю социалистического движения и на европейскую интеллектуальную традицию в целом, то можно убедиться, что эти «отвлеченные принципы», провозглашавшиеся Анри Сен-Симоном, Робертом Оуэном, Шарлем Фурье, как раз и придали капитализму моральное измерение.

Свобода — продукт цивилизации и растет вместе со степенью моральности, говорил Кант.

Именно моральная составляющая, включая идею справедливости, определяла в странах капитализма утверждение и расширение порядка человеческого сотрудничества. Или, другими словами, становление современной социально-ориентированной рыночной экономики и парламентской демократии.

Справедливость имеет смысл только в качестве нормы человеческого поведения, а не распределительной функции и достижения экономического равенства, заявили в 40-е годы XIX века практически одновременно в Англии и Франции сторонники «христианского социализма», осуждая социальные последствия безжалостной конкуренции в бизнесе и неограниченный индивидуализм.

Сошлюсь в этой связи на сочинения французского философа Пьера Леру, последователя Сен-Симона, который настаивал на религиозных истоках социализма (одна из его книг, изданная во время французской революции 1848 года, называлась «Христианство и его демократическая природа»).

Резко критикуя католическую церковь, Леру полагал, что старое христианство должно быть отвергнуто, и свою основную задачу вслед за Сен-Симоном видел в разработке науки о «порядке и организации» общества, цель которого — моральное изменение.

Надо сказать, что после отмены крепостного права сходная тенденция в развитии общественной мысли наблюдалась и в России, в частности в исканиях Достоевского. А в начале XX века идеи «христианского социализма» нашли отклик у С.Н. Булгакова, впоследствии известного русского богослова, порвавшего в то время с марксизмом. Он пытался даже создать в 1905 году христианско-социалистическую партию «Союз христианской политики», сплотившую на некоторое время небольшой круг единомышленников, в число которых входил Н.А. Бердяев. Однако действительного «союза» не получилось. Спустя двенадцать лет в 1917 году Булгаков опубликовал брошюру «Социализм и христианство», а в конце жизни, находясь в эмиграции, размышляя над проблемой отношения православия к социализму, писал: «Это вопрос не догматики, а социальной этики ... Реформа социального строя, как и мера осуществимости социального идеала, есть вопрос не только принципа, но и практической целесообразности ... Русский коммунизм показал с достаточной очевидностью, каким безмерным бедствием он является, будучи осуществляем как жесточайшее насилие с попранием всех личных прав. Однако возможен иной, так сказать, свободный или демократический социализм, и, думается нам, его не миновать истории».

При этом Булгаков имел в виду, конечно, не только историю России. После Второй мировой войны наряду с социал-демократами именно христианские демократы стали альтернативой военным режимам предшествующих десятилетий, и их идеи легли в основу возрождения Европы. Достаточно упомянуть таких известных политических деятелей, как Аденауэр, Бидо, де Гаспери и Шуман — первых архитекторов будущего Европейского союза.

Российский капитализм

Западной цивилизации угрожали в XX веке две основные опасности — фашизм и советский коммунизм, и обе они были преодолены благодаря сохранявшимся и работавшим институтам демократии.

Именно рынок и качественные общественные институты, их сочетание обеспечили в странах Запада повышение уровня жизни сотен миллионов людей, смягчение социальных противоречий и выработку правового механизма их разрешения на основе следования «отвлеченному принципу» справедливости.

Куда же движется наш отечественный капитализм?

Французы говорят, что есть три рода ума: животный, человеческий и военный. Какой ум определяет в настоящее время вектор российского общественно-политического развития? Обратимся к недавно проведенному исследованию «Самые влиятельные политики России», в ходе которого было опрошено семьсот экспертов в 32 российских регионах.

Его авторы пришли к таким выводам. В стране сформировалась вертикаль власти; при этом силовики пользуются явно большим влиянием, чем принято в традиционных демократиях, но наряду с ними есть и другие серьезные центры влияния: умеренные либералы и крепнущие структуры «Единой России», что тоже указывает на вполне определенный тренд; тогда как СМИ, судебная система и бизнес практически не пользуются влиянием.

Разумеется, пишет Александр Привалов, комментируя эти выводы в еженедельнике «Эксперт» (в котором были опубликованы результаты исследования), большие денежные потоки не могут не влиять на власть. И если опрошенные эксперты такого влияния у бизнеса не отмечают, значит, как и в случае с судом, его влияние принадлежит другим субъектам. Каким? «Очевидно, тем, — подчеркивает он, — кто на деле, а не по хлипкому праву титульного собственника распоряжается финансовыми активами. Таким образом, влияние малого бизнеса эксперты справедливо отписывают местным властям и МВД, влияние среднего и крупного — немного губернатору, а большей частью — опять-таки чекистам».

Другими словами, «строителями» российского капитализма являются «люди в погонах», в основном выходцы из спецслужб, для которых Россия — это страна крупных корпораций, а государственная служба стала одним из самых доходных бизнесов. И именно они определяют стратегию общественно-политического развития страны, поскольку уверены, очевидно из накопленного «опыта» прошлой работы за рубежом в эпоху глобального противостояния капитализма и социализма, что лучше знают, что такое капитализм. И инерцию этого агрессивного опыта и родовой памяти института привносят в область публичной политики.

«Санитары» капитализма

Человеческие достоинства и пороки присущи любому обществу, людям любой национальности и любой страны. Но их соотношение в какой-то момент становится решающим с точки зрения эффективности развития государственных и общественных институтов.

Способен ли наш сегодняшний капитализм обрести иную, нежели агрессивно-бюрократическая, устойчивость, необходимую для вхождения России в мировую экономику?

В эпоху глобализации у каждого из трех субъектов общественно-политического процесса — политического сообщества, бизнес-сообщества и гражданского общества — своя траектория движения и своя цель. Целью политики является, как известно, поддержание общественного блага, целью бизнеса — достижение прибыли, цель гражданского общества — защита прав и свобод человека. В России, вступившей на путь буржуазного развития лишь в последнее десятилетие, сросшиеся еще до момента своего рождения наши «близнецы-братья» — власть и бизнес — фактически парализовали нормальное участие населения в общественных делах. И «рассечь», разделить этих «близнецов» задача не из легких, учитывая, что традиционные общественные институты, профсоюзы и церковь утратили свой авторитет еще при советской власти, а правозащитное движение продолжает восприниматься и политическим, и бизнес-сообществом как чуть ли не главный враг современного развития. Между тем гражданское общество может стать не менее влиятельной силой с точки зрения модернизации страны, если видеть в нем не средоточие неразрешимых проблем, а ресурс для мобилизации сил, способных эти проблемы решать.

Идея гражданского общества, хотя и медленно, но проникает в массовое сознание россиян, являясь своеобразным ответом на этатизм тех, кто отдает приоритет государству, и экономический радикализм тех, кто считает, что решить наши сегодняшние проблемы можно лишь с помощью рынка. То есть, другими словами, это и есть инструмент баланса между государством, бизнесом и обществом в условиях, когда доминируют государственные и экономические принципы управления общественными процессами. Следовательно, у гражданских и общественных организаций, наряду с мелким и средним бизнесом берущих на себя в условиях капитализма роль «санитаров», тоже должна быть своя политика.

Обычно под политикой в России понимают борьбу за политическую власть и ее удержание. Однако может существовать (и в демократических странах существует) публичная, общественная политика, то есть заинтересованное взаимодействие и сотрудничество власти и общества для решения конкретных проблем, связанных прежде всего с реализацией прав и свобод граждан. Так что нашим властным структурам и бюрократии придется начать диалог с «санитарами», даже если их (то есть власти) единственной мотивацией является удержание своего статуса.

Свобода и независимость

Капитализм как система ясно показывает, что существует определенная корреляция между понятиями свободы и гражданского общества, с одной стороны, и между понятиями независимости и государства — с другой. С осознания этой связи, собственно, и началось в XVIIвеке движение европейских интеллектуалов за свободу прессы, независимый суд, разделение властей и т. д., поскольку был поставлен вопрос: как должна быть организована и выстроена власть, чтобы гарантировать сохранение свободы? И тогда же Джоном Локком был дан ответ на него. В своем втором трактате «О правлении» (1690 г.) он впервые сформулировал принципы социально-политического устройства нового буржуазного общества, открыв тем самым для европейцев горизонт понимания не только возможного, но и реального взаимодействия государства и гражданского общества. Реального в том смысле, что субъекты такого взаимодействия действительно понимают: оно возможно лишь на основе признания прав и свобод, реализуемых с помощью независимых институтов. А сама свобода при этом, как уже было сказано, растет вместе со степенью моральности наших общественных дел. И, следовательно, приближение к идеалу свободы как моральному принципу зависит не от государства, а от общества.

А независимость?

По этому поводу можно сказать так: независимость нуждается не в морали, а в Законе, на страже которого должно стоять государство, поскольку свобода по формальным основаниям не нужна государству. Свобода, а точнее, право на свободу необходимо гражданам, обществу. И именно поэтому государство (в силу самосохранения) обязано брать на себя функцию обеспечения работы независимых гражданcкиx институтов, определенных сфер экономики и т. д.

Известно, что все в нашей жизни взаимосвязано. Но эта взаимосвязь, в том числе и между свободой и независимостью, не всегда различима, так как чаще всего мы просто об этом не думаем. А если начинаем думать, то склоняемся скорее к тому, что готовы поверить в силу сложившейся традиции только в независимость государства.

Следовательно, повторю еще раз. Поскольку политика основана на силе, а этика на свободе, важно не забывать, что, хотя общество стремится к свободе, а государство в международных делах к независимости, это не значит, что оно может быть успешным, лишая независимости существующие институты. И чтобы этого не случилось, мы должны думать о свободе в терминах морали, а о государстве и его институтах в терминах соблюдения закона.

Буржуазная революция в России продолжается, и российскому капитализму еще предстоит доказать свою эффективность и устойчивость, чтобы стать равноправным партнером других стран в современном глобализирующемся мире. А для этого важно, чтобы все институты нашего преобразованного общества — государства, бизнес-сообщества, гражданских структур — понимали необходимость взаимодействия и ответственно исполняли каждый свою роль. Буржуазное общество развивается оптимально, когда между его главными компонентами есть согласованность, а значит, возможность получать максимальные выгоды. Тогда и мораль становится на свое место в качестве их объективного посредника.

Отто Херберт Хайек. Знаки города. 1972/80