Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

В защиту современности

Семинар

Тема номера

XXI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Свобода и культура

Человек в профессии

Новые практики и институты

Горизонты понимания

Наш анонс

Nota bene

№ 41 (2) 2007

Слово было. Будет ли дело?

Александр Волков, доктор исторических наук

В последнее время звучат заявления высших должностных лиц страны о том, что нынешняя модель развития российской экономики, базирующаяся главным образом на сырьевых отраслях, исчерпала себя. Необходима модель, при которой прирост ВВП достигался бы за счет научно-технической сферы, интеллектуализации основных факторов производства, развития отраслей с высокой добавленной стоимостью конечного продукта. Выступая в курчатовском институте, президент заявил, в частности, что правительство не будет жалеть денег на развитие и использование нанотехнологий во всех сферах производства и бытия.

Хочется сказать: «Слава Богу!», Наконец-то! Быть может, действительно слова отражают реальный сдвиг в сознании наших руководителей — завершение той эпохи, когда «сначала было Слово», а потом не было больше ничего.

Помнится, в самом начале 90-х наша небольшая делегация вернулась из Германии, с симпозиума, посвященного экономике ее восточных земель, переводу ее на рыночные рельсы. Для немцев «переход к рынкy» не был туманной абстракцией, как у нас. Он очень конкретно выражался в том, что восточные предприятия должны были по конкурентоспособности сравниться с западными. Но реальность оказалась такова: из 8 тыс. предприятий бывшей ГДР конкурентоспособными на мировом рынке могли быть лишь 10 процентов. Еще 9 можно было после санации продать западным фирмам, чтобы они подтянули их до современного уровня. Но 81 процент предприятий невозможно было ни сохранить, ни продать, ни санировать. Предлагалось даже, и всерьез, снести их бульдозером, а землю засеять. Но куда тогда девать рабочих, прежде занятых на этих предприятиях?

Меня поразил и тогда эти цифры. Сколько же «заводов и фабрик» окажутся неконкурентоспособными при переходе к рынку у нас? Что будем с ними делать? Кто вложит в них деньги? (Немцы оперировали трансфертами с запада на восток в триллионы марок.) Что в первую очередь следует модернизировать, чтобы осуществить структурную перестройку всей экономики?

Задал эти вопросы А.Б. Чубайсу, бывшему тогда главой Госкомимущества и занятому созданием ваучерной системы приватизации. Вот соберет некто кучу этих ценных бумаг, приобретет на них завод, а его продукция оказывается никому не нужна ... Анатолию Борисовичу явно не хотелось отвечать на эти вопросы. Моя настойчивость побудила его сказать лишь то, что эти проблемы будут решаться позднее, в рамках закона о банкротстве. Не надо быть экономистом, чтобы понять: они не решались больше полутора десятка лет и не решены до сих пор. Исследования конкурентоспособности российской промышленности до последнего времени показывали, что только 3-5 процентов продукции России способно завоевать рынки экономически развитых стран. Мировому уровню соответствует лишь четвертая часть отечественных технологий. Буду рад узнать, что эти данные уже несколько устарели, если это и в самом деле так. Но «утечка мозгов» из России — результат и свидетельство того, что самые ценные знания и технологии не находили в России адекватного спроса.

Академик Андрей Кокошин, выступая в Орле, отметил, что наш крупный бизнес и теперь не торопится идти в наукоемкую экономику, Известно, что и теперь чуть не все наши миллиардеры «сидят» исключительно на «трубе» и на алюминии, да еще кое-каком сырье. И зачем бы им вкладывать деньги в новые технологии, скажем, в машиностроении, если рентабельность в сырьевых отраслях не сравнима ни с чем? Говорят: это естественно, надо дать нефтяникам и газовикам возможность для ускоренного развития, ведь именно от них получает высокий доход и государство. Нельзя, мол, забивать самую дойную корову.

Верно, не стоит забивать, но нельзя же не учитывать, что одним таким «молоком» не проживешь, что цены на него могут упасть, и тогда однобокое развитие, однобокий экспорт обернутся для нас ударом страшной силы.

Современная глобализированная экономика, как уже отмечали многие специалисты, предъявляет России совершенно иные, чем прежде, требования. Промышленные изделия все более становятся воплощением знаний. Невещественные ресурсы — исследования и конструкторские разработки, производственные навыки и уровень подготовки работника, способности предпринимателя и менеджера — стали в мировой экономике основными источниками богатства, они давно составляют в товаре 95 и более процентов его стоимости. Соединенные Штаты Америки быстрее других откликнулись на эти требования. Опираясь на современные научные достижения, используя возможности биотехнологии, генной инженерии, Интернета и мобильных средств коммуникации, они преуспели в хозяйственном росте и созидании. Известны такие цифры: 70 процентов новых рабочих мест в США создается в сфере действия венчурного, то есть рискового капитала. Что это означает? То как раз, что рост экономики происходит прежде всего за счет применения новейших технологий.

Передо мной только что защищенная докторская диссертация Елены Ленчук на тему «Инновационный процесс в переходной экономике (на примере стран Центрально-Восточной Европы и СНГ)». На обширной статистике в ней показано, насколько Россия и другие страны бывшего Советского Союза отстали в развитии инновационного процесса. Не удержусь привести любопытную табличку.

Основные показатели наукоемкости и наукоотдачиразвитых стран мира

 

Доля расходов на ир* в ВВП, %

Численность исследователей занятых в экономике

Текущий индекс конкурентно-способности (место в мире)

Доля высокотехнологичной 

продукции в товарном экспорте, % 

Доля в мировом экспорте информационных технологий, %

 США

2,60

93

2

32

13,0

Китай

1,00

12

49

20

7,1

Япония

3,15

104

12

26

9,7

Индия

1,23

 

50

6

0,07

Германия

2,55

69

15

18

4,8

Франция

2,19

75

30

23

3,4

Великобритания

1.89

55

13

31

5,3

Италия

1.16

30

47

10

1,1

Россия

1,29

74

75

8

0,04

Канада

1,94

72

14

15

1,2

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

* ИР - исследования и разработки

Источник: OECD, Main Science and Technology lndicators, Мау 2005; The Glоbаl

Competitiveness Report 2004-2005; The World Development lndicators 2005, The World Ваnk.

Развитые страны, отмечает Е. Ленчук, по существу уже «оккупировали» самый быстрорастущий и поэтому наиболее перспективный (с точки зрения экспортных доходов) инновационно-технологический сегмент рынка. За последние десять-пятнадцать лет они завершили четвертую технологическую революцию, связанную с интеллектуализацией производства, и приступили к созданию информационного общества нового типа. Вкладывая огромные средства в НИОКР, они имеют уровень экспорта высокотехнологичной продукции, позволяющий быстро наращивать ВВП. И ... диктовать свои условия на рынках. Успешный пример экономического роста за счет высоких технологий в последнее десятилетие демонстрирует и ряд стран Юго-Восточной Азии, что особенно интересно — Китай (продукция отраслей новейших технологий выросла в 27 раз, а их доля в валовом промышленном продукте увеличилась с 8, 1 до 35,4 процента).

На основе сравнения России с этими достижениями и родился известный анекдот:

— Как вы думаете, на сколько лет мы отстали от развитых стран? — спрашивает высокопоставленный русский турист японского продавца электронной техники.

— Не обидитесь, если скажу правду? — вежливо осведомляется японец. — Нет? Навсегда!

Данные о нарастающем технологическом кризисе, приведенные в той же научной работе, дают основание для того, чтобы поверить этому анекдоту. Отставание проявляется не только в передовых отраслях. Изношенность основных фондов в нашей стране в 2004 году достигла 43,8 процента, в том числе по промышленности — 51,4, а процесс обновления производства затормозился чуть не до остановки. То есть сегодняшний уровень, с которого приходится начинать обновление, просто возмутительно низок.

И все же вице-премьер российского правительства Сергей Нарышкин на открытии крупной международной выставки высоких технологий, телекоммуникаций и оргтехники CeBIT — 2007, проходившей недавно в немецком Ганновере, заявил, что для экономики России переход на инновационный путь развития — это не просто лозунг, не просто поставленная цель, а процесс, уже идущий и приносящий результаты. Очень оптимистичное заявление, и можно только радоваться, если оптимизм обоснован. Герман Греф, говоря о создании Федерального агентства по экспорту высоких технологий, утверждал, что через десять лет доля России в мировом экспорте этой продукции увеличится примерно в 76 раз. Это было бы здорово, но пока она составляет сотые доли процента. Трудно даже представить, какая гигантская работа необходима, чтобы преодолеть пропасть между реальностью и достижением поставленных целей: работа в сфере научных исследований, создания современных производств, подготовки кадров (эксперты отмечают нехватку менеджеров и специалистов именно в области инновационной деятельности).

Хорошо, поверим ответственным людям, которые, видимо, разрабатывают стратегию соответствующего научно-технического и промышленного развития, способы достижения поставленных целей. Есть, в самом деле, основания говорить об определенных достижениях в области развития телекоммуникаций, Интернета ... Мне, однако, представляется очень значимой и пока недооцененной та составляющая этой работы, которая касается психологической готовности общества, его граждан к повороту на путь инновационного развития и деятельности в новой экономике. Представляется, что предстоит прорыв не только из реального мира отсталости, но даже прежде того — из психологической атмосферы отсталости, из области настроений, где живут одним днем и стремлением ухватить в этот день максимальный кусок пирога, прорыв в иной мир — систематической, целенаправленной, упорной работы миллионов людей ради постоянного восхождения к экономике современного уровня. В тот мир, где человек постоянно совершенствует себя, свой уровень знаний, потенциал творчества, а значит — и все вокруг себя. С тем настроением, что мы отстали навсегда, нам не добиться ничего.

Яснее хотелось бы представлять, во имя чего прорыв. Рассуждая о нанотехнологиях, президент сказал, что они найдут применение в создании новых, более совершенных видов вооружений. Сказал прежде всего — или, может быть, коллеги-журналисты поставили это на первое место? И сразу представилось, что так же, как в недавние советские времена, усилия ученых, конструкторов, инженеров, рабочих воплатятся главным образом в подводных атомных крейсерах и новых поколениях космического или иного оружия.

Надо оснащать армию современным вооружением? Конечно. Но не повторится ли то, что к этому вновь сведутся наши усилия, вот эти самые инновационные? Не окунемся ли в еще более глубокую нищету из-за непомерных трат в этой сфере? Вдохновит ли нас на подвиги в науке и производстве такая перспектива?

Еще на одну проблему указал Павел Теплухин, президент управляющей компании «Тройка-Диалог», выступая на одном из семинаров Московской школы политических исследований. У нас не хватает инвестиционных, «длинных» денег. Когда сгорела Останкинская телебашня, говорил он, это был первый сигнал, что 20 лет не инвестировать в инфраструктуру нельзя. А если, не дай Бог, начнут разваливаться «стройки коммунизма» — типа Саяно- Шушенской ГЭС? А тысячи других крупных объектов? Где брать пресловутые «длинные» деньги? Была надежда, что в результате пенсионной реформы сформируются фонды, которые как раз заполнят эту нишу, как это, собственно, и происходит во всем мире. Однако реформа была провалена, потому что граждане не решились доверить свои накопления частным управляющим компаниям. Но мы-то знаем почему: сколько раз их обманули разные МММ, банки, другие любители собирать с населения и не отдавать деньги! А государство не провело никакой разъяснительной работы, не показало, что за гарантии были созданы для сохранности сбережений. Причина провала замысла правительства — решить через пенсионную реформу ряд важных проблем — опять же чисто психологическая, Оно никак не усвоит, как важно для успеха любого дела понимание всем обществом и каждым его членом самой сути задачи, значимости этой задачи, своей роли в ее решении.

Слово об инновационной экономике было, но важно, чтобы люди в него поверили.

Сол Левитт. Без названия. 1971