Общая тетрадь

вестник московской школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

Гражданское общество

Историческая политика

СМИ и общество

Точка зрения

Горизонты понимания

Наш анонс

Nota bene

№ 67 (1) 2015

О гражданском обществе в США

Тоби Гати, ведущий советник юридической фирмы Akin Gитр Strаиss Hauer and Feld LLP, Вашингтон

Когда в Америке мы говорим «обще­ственная» или «гражданская жизнь», мы имеем в виду не политику, связан­ную с государственными структурами, а действия самоорганизующихся гражданских сообществ, направленные на достижение целей общего блага. Идея политики, однако, стоит за каждым частным вопросом: в каком обще­стве мы хотим жить? что мы можем сделать, чтобы жить в том обществе, в котором хотим? в какой стране будут жить наши дети? какие ценности мы можем им пере­дать? У меня десять внуков, и поэтому эти вопросы являются для меня конкретными и насущными, граж­данское общество представляет собой не академический абстрактный предмет.

Большая часть моей жизни была посвящена междуна­родной политике. Но сейчас я все чаще думаю о полити­ке внутренней и хочу рассказать о тех НКО, в работе которых участвую, и почему я это делаю.

Начну с организации по борьбе с вождением в нетрез­вом состоянии — MADD (Матери против пьяных води­телей). У меня в семье два подростка, которые водят машину, и я знаю, что в США ежегодно примерно 50 тысяч человек погибает в автомобильных катастрофах, поэтому я не могу оставаться равнодушной и стараюсь помогать, чем могу. Помимо сбора денег на пропаганду своих акций, MADD стремится изменить отношение к самой проблеме как на уровне общества, так и на зако­нодательном уровне. Наиболее удручающим фактом в статистике вождения в нетрезвом состоянии является следующее: постоянно нарушает правило не садиться за руль фактически каждый третий пьяный водитель. Об этом знают руководители федеральной службы безопасности на автодорогах, которые объясняют свою беспо­мощность в борьбе с нарушителями юридическими пре­понами, несовершенной системой электронного контро­ля, а также недостаточным количеством квалифицированных дорожных патрулей с соответствующей аппаратурой из-за нехватки денежных средств. Среди достижений MADD — изменение стандартов алкогольного опьянения, снижение доступности алко­голя для подростков, использование последних достижений техники (напри­мер, в некоторых штатах, если водитель был замечен за рулем в нетрезвом виде, на его машину устанавливается автоматическая система отключения зажигания при опьянении водителя). Государствен­ные службы считают, что наиболее эффективной мерой остается ужесточе­ние наказаний и более частые проверки на дорогах, MADD же привлекает внима­ние общества к проблеме вождения в нетрезвом виде через семью, полагая, что будет лучше, если подросток сможет позвонить домой, сказать, что выпил, и знать, что родители не будут его ругать, а приедут за ним, исключив риск несчаст­ного случая. Кроме того, организация помогает в трудоустройстве людям, по­лучившим инвалидность в результате автомобильной катастрофы, поддержива­ет жертвы аварий и постоянно напомина­ет о том, что общество в силах умень­шить их количество.

Далее, я перечисляю пожертвования для организации, которая заботится о том, чтобы у малообеспеченных детей в Вашингтоне была возможность получить образование. Я занимаюсь этим отчасти потому, что моя дочь является социальным работником, и я знаю из ее расска­зов, насколько тяжело приходится неиму­щим семьям. Конечно, решение пробле­мы такого уровня — это забота прави­тельства, но я считаю, что общество тоже не должно оставаться в стороне.

Я понимаю, что не у всех есть время и невозможно все успеть, но если у людей есть деньги, они могут оказать помощь нуждающимся. Организации, которым я помогаю, регулярно присылают мне отчеты о своей деятельности, и я всегда знаю, что мои деньги принесли пользу, и продолжаю помогать им, потому что при­нимаю близко к сердцу то, чем они занимаются. У нас в семье есть традиция: в конце года, когда мы собираемся вместе, мы обмениваемся не подарками, а деньгами, которые должны быть потрачены на благотворительность.

Большинство некоммерческих организа­ций в Америке не получают правительственной поддержки и существуют на частные пожертвования.

Еще одна организация, в которой я рабо­таю, — Фонд поддержки гражданского общества в России, благодаря которому в том числе и слушатели Школы приезжают в США, чтобы участвовать в совместных семинарах. Еще я помогаю организации J-Street, которая поддержи­вает идею мирного урегулирования ситуации на Ближнем Востоке.

А теперь коротко о сфере гражданской активности в США.

Если мы обратимся к истории некоммер­ческих и неправительственных организаций в США, то увидим, что свое начало они берут еще в колониальной «ранней» Америке. Самые первые некоммерческие организации (образовательные, благотво­рительные, религиозные) — это различные церкви и университеты (например, Гарвардский университет). Некоммерче­ская организация как концепция появи­лась гораздо позже, только в 70-е годы прошлого столетия.

В настоящее время в США зарегистриро­вано более 2 млн некоммерческих организаций. Например, в штате Округ Колумбия, в котором расположена столица США Вашингтон с населением всего 500 тысяч человек, зарегистрировано 20 тысяч НКО. А в среднем по размеру штате, например в Миссури, — 53 тыся­чи, в Иллинойсе — 56 тысяч, в Кали­форнии — 239 тысяч.

Трудно найти общую характеристику для всех организаций, учитывая разные виды их деятельности, количество вовлеченных человек и т.д. Это могут быть как самоорганизованные небольшие группы людей, занимающихся волонтерской работой, так и гигантские — фонды, уни­верситеты, религиозные организации и организации здравоохранения, опери­рующие многомиллионными бюджета­ми. Законодательство США, как и боль­шинства стран, позволяет им предостав­лять практически любые услуги и товары, если их деятельность не направлена на получение прибыли. Способы, кото­рыми эти организации получают сред­ства для поддержания своей деятельно­сти, могут варьироваться от частных пожертвований до продажи товаров и услуг, при этом многие организации получают государственные гранты.

Что касается непосредственно Соединен­ных Штатов, то легальные формы работыбольшинства некоммерческих организа­ций известны здесь, как я сказала, еще со времени колониального периода. Фи­лантропия и волонтерская работа как традиция отдавать свое время и деньги на благо общества также известны с начала американского государства.

В то время не было принципиального разделения на частное и общественное. Любая корпорация могла существовать только как общественное учреждение. Очень часто граждане были тогда вовлечены в строительство дорог, общественных зданий, в работу местной поли­ции. В отличие от современного волон­терства общественно полезная работа в то время часто имела форму законного принуждения и могла быть эквивалентом уплаты налогов. Служба в полиции обычно носила призывной характер, а те, кто отказывался служить, были обязаны платить штраф. Но, несмотря на разницу мотивов, лежащих в основе организаций прошлого и настоящего, у них есть одно общее начало: и те и другие — пример самоуправления, когда решения прини­маются членами сообщества, а средства поступают извне в том или ином виде.

В великом многообразии некоммерче­ских организаций есть уникальные, глобальные организации, такие как Все­мирный банк, Красный Крест или ЮНЕСКО. Но на бытовом уровне обыч­но имеются в виду общественные объединения, деятельность которых направ­лена на помощь людям. Большая часть таких организаций в сегодняшней Аме­рике — неполитические. Они решают социальные, экономические, обществен­ные проблемы, и их деятельность финан­сируется за счет благотворительных взносов населения. Главная их задача — поддерживать свободы и право, гаранти­рованные американской конституцией. При этом есть организации, которые выступают за изменение системы налогообложения, за реформы в области образования и т.д. Однако существуют и другие организации, с идеями которых я катего­рически не согласна. Например, Национальная стрелковая ассоциация (National Rifle Association of America — NRA) — одна из старейших НКО, кото­рая объединяет сторонников права граж­дан на хранение и ношение огнестрель­ного оружия. Или организации, которые выступают за открытую борьбу с ИГИЛ (ISIS), что означало бы начало настоящей войны и значительное усиление в США роли внешней политики. Или организа­ции, выступающие за ограничение иммиграции и за выселение нелегальных иммигрантов.

Существует большая разница между понятиями «оппонент» и «враг». В на­шей стране отсутствует риторика о «внутреннем враге», если речь идет о различных взглядах, и это зафиксировано в Конституции США, которая всем гарантирует свободу слова и свободу мнений. Понятие «враг» используется только тогда, когда идет речь об экстре­мистских группах.

По словам Майкла Игнатьеффа, бывшего лидера Либеральной партии Канады: оппонент — это тот, кого ты хочешь победить, а враг — кого ты хочешь уничтожить. Твой сегодняшний оппонент может быть твоим завтрашним союзни­ком, между вами возможно доверие. Оппонент постарается нанести тебе поражение при первой возможности, но если он будет побежден, он это признает. Согласие играть по правилам — одна из основ демократии. А между врагами доверие немыслимо, потому что для них не существует правил. Победивший всегда будет переписывать правила «под себя» так, чтобы никогда не оказаться на месте проигравшего.

Не стоит забывать, что политика — это не война, но альтернатива войне. Поэтому мы должны стремиться к диало­гу и к взаимному уважению. Чем больше в стране будет гражданских организаций, тем лучше. Сильное гражданское обще­ство — залог сильного государства.

Я всегда повторяю: конституция создава­лась и была написана не для защиты права тех, с кем вы согласны, а для защи­ты права тех, с кем вы не согласны.

Еще одна организация, деятельность которой я поддерживаю, Южный центр правовой защиты малообеспеченных людей (Southern Poverty Law Center). Слово «южный» в названии сохранилось исторически, когда были проблемы южных штатов, но со временем эти про­блемы стали актуальными для всей стра­ны. Это известная американская право­вая и правозащитная организация, кото­рая разрабатывает образовательные про­граммы толерантности и борется с организациями белых расистов и экстре­мистами. В дополнение к бесплатным юридическим услугам жертвам дискри­минации и преступлений на почве ненависти Центр издает ежеквартальный отчет о правонарушениях в США. Деятельность этой организации важна еще и потому, что она восполняет пробелы работы государственных служб. Это миф, что в Америке государство все обо всех знает, в действительности оно не способно часто отследить действия экстремистов, которые представляют опас­ность для общества. К тому же в обще­стве существует очень неодобрительное отношение к попыткам государства конт­ролировать всех и каждого открыто. Это отчасти лицемерная позиция, потому что никто не возражает против секретного контроля. Кроме того, одна из задач этой организации — работа с ветеранами, вер­нувшимися, в частности, из Афганистана и Ирака. Именно они являются проблем­ной общественной группой из-за перене­сенного на войне стресса и несоответ­ствия реальности их представлениям. У них нет общего языка с политиками, которые отправили их на войну, и, вернувшись, они испытывают серьезные трудности при попытке интегрироваться в общество. В свое время они были отправлены воевать за справедливость, а вернувшись, не находят себе места, и многие берут в руки оружие и продол­жают вести себя, как если бы они были на войне. Именно такие люди больше всего нуждаются в помощи, и общество не имеет права закрывать на это глаза.

Еще одна организация, идеи которой я разделяю, называется «Союз американ­ских гражданских свобод». Ее деятель­ность направлена на защиту свободы слова, даже если это слово идет вразрез с религиозной моралью. Потому что право говорить — это и есть основа свободы слова. Эта организация выступает за ограничение свободы только в исключительных ситуациях. Именно она оказыва­ла давление на американское правитель­ство с требованием большей открытости, аргументируя это тем, что, прежде чем запретить слово, надо доказать, что оно представляет собой угрозу. Экстремисты есть везде, и на их высказывания и дей­ствия, разумеется, надо отвечать, но воз­никает вопрос — как найти баланс, опре­делить границу между контролем за экс­тремистами и свободой слова? Должна ли эта граница быть зафиксирована раз и навсегда? Хочу ли я как гражданин, спу­стя почти полтора десятка лет после 11 сентября 2001 года, чтобы правительство отслеживало всех, кто может представ­лять потенциальную опасность? Или хочу, чтобы было больше свободы, даже если речь идет об идеях, которые мне не близки? Нужно ли контролировать экс­тремистские группы или нужно дать людям право высказывать свои мысли? Для меня важно, чтобы были сбаланси­рованные законы, которые сохраняли бы свободу и обеспечивали физическую безопасность. Хотя, конечно, примирить эти два состояния невозможно. И это — основа устойчивого общества — попытка создавать законы, объединяющие диаметрально противоположные интересы.

Понятно, что любая попытка контроля будет использована государством в каче­стве инструмента для поддержания стра­ха граждан. Но страх — это не самая пло­дотворная эмоция. Должно существовать пространство с развитыми институтами, Интернетом, средствами массовой информации, судами. Но при этом понятно, что гражданское общество никогда не сможет заменить собой правительство.

Работа гражданского об­щества — критиковать, анализировать, обсуждать работу прави­тельства. В государствах с негодными правительствами граждане выходят на улицы, что мы наблюдали на Ближнем Востоке, где у людей не было возможно­сти участвовать в принятии решений, и в конечном итоге именно это привело к протесту.

Каким может быть оптимальный баланс между свободой и безопасностью, между государством и гражданским обществом, должны решать граждане. Для меня лично важно, что в моей стране граждан­ское общество имеет право на независи­мую экспертизу и соответствующий опыт, который влияет на принятие реше­ний правительством. Но это не значит, что общество и исполнительная власть порой не находятся в состоянии конфлик­та. Многие государственные служащие в Америке начинают свою карьеру, работая в неправительственных организациях, и на государственный пост приходят уже с опытом этой работы, полученным внутри общества, а не государственной системы. Что происходит с человеком, когда он становится чиновником? Очевидно, он думает: я уже все знаю, у меня есть информация, у меня власть — я могу решить все проблемы. Что мы как граждане делаем в этой ситуации? Мы его контролируем.

Для контроля власти у нас есть известные институты, специально для этого предна­значенные, — СМИ и независимый суд, открытые источники и информация о доходах чиновников и расходах бюджета. Приведу пример: президент Обама, как известно, хотел закрыть лагерь в Гуантанамо, но конгресс не дал на это денег. И в этой ситуации у президента оказались связаны руки, он не может без решения конгресса это сделать. Итог подобных ситуаций — очень напряжен­ные отношения между президентом и конгрессом, и это нормально. Потому что спокойные периоды в жизни — это периоды между кризисами. И граждане должны настаивать на своем праве знать, что делает правительство, оно должно отчитываться за свои решения и действия. Конечно, это описание идеальной системы, которой нет ни у нас, ни у других.

Нежелание делиться властью заложено в человеческой природе. Если власть не ограничивать, ее передача не будет про­исходить сама. В таких ситуациях не­обходимы активные действия граждан.

Нет единой модели гражданского общества. Не все, что работает в одной стране, будет работать в другой. Не все, что есть, скажем, в Канаде, применимо в США. И не все, что есть в США, всегда подходит для европейских стран. Источник легитим­ности правительства — народ, а не отче­ты исполнительной власти.

Франсис Пикабиа. Будильник. 1919