Общая тетрадь

вестник московской школы гражданского просвещения

 
 

Книги

Arkady Ostrovsky. The Invention of Russia. The Journey from Gorbachev’s Freedom to Putin’s War.London: Atlantic Books, 2015. — xvi, 384 p.

Какими были и во что превратились наши СМИ

Андрей Захаров

Название этой книги отнюдь не случайно заставляет читателя вспомнить о нашу­мевшей работе Ларри Вульфа «Изобретая Восточную Европу»*. Подобно амери­канскому исследователю, показавшему, как деятели Просвещения сначала «придумали» разграничительные линии, раз­делившие европейский континент на передовой Запад и отсталый Восток, а затем на века законсервировали эти стереотипы в европейских ментальных кар­тах. Аркадий Островский попытался убе­дить читателя в том, что современная Россия, в значительной мере оказалась порождением собственных средств мас­совой информации, как печатных, так и электронных. Как следует из этой публи­кации, автор категорически убежден в двух вещах: во-первых, в том, что в современную эпоху СМИ оказывают невиданное прежде воздействие на поли­тический процесс, а, во-вторых, что фор­мируемый ими образ России не слишком связан со страной из плоти и крови, с Россией реальной.

В то время как задача бумажной и элек­тронной прессы в Советском Союзе заключалась в том, чтобы блокировать нежелательную информацию и оберегать государственные устои, по мере деграда­ции коммунистического режима принци­пы работы журналистов самым радикаль­ным образом пересматривались. СМИ, и в особенности газеты, превращались не просто в активного, но в ведущего сто­ронника политических перемен. В книге увлекательно и живо описывается про­цесс становления таких «флагманов пере­стройки», как «Московские новости», «Коммерсант», «Огонек», а также предла­гаются портреты ключевых вдохновите­лей и исполнителей этих проектов, от Егора Яковлева и Виталия Коротича до Максима Соколова и Александра Невзорова. Тех, кто жил в годы пере­стройки, это чтение, несомненно, осве­жит и встряхнет: автор мастерски реконструирует эпоху, которая несла в себе столько оптимизма и от которой сего­дня, к несчастью, ничего не осталось.

Фактически, у автора получилась впечат­ляющая панорама последнего тридцати­летия советской и постсоветской истории. Эволюция российских СМИ заботливо вплетается им в контекст важнейших исторических событий, через которые прошла «новая» Россия: в этом ряду оказываются явление Горбачева и перестрой­ка, путчи 1991и 1993 годов, ожидаемый уход Ельцина и неожиданный приход Путина, десятилетие нефтегазового изобилия и даже война на Украине. Островский не голословен: в процессе подготовки своей книги он побеседовал с огромным числом людей, непосредствен­ но участвовавших в описываемых сдви­гах. Среди них политики (в частности, Михаил Горбачев, Алексей Навальный, Борис Немцов), капиталисты (Владимир Гусинский, Михаил Фридман, Анатолий Чубайс), журналисты и общественники (Дмитрий Муратов, Евгений Киселев, Ирина Прохорова). Разумеется, автор предвзят и не скрывает этого, но я не стал бы слишком уж ставить это ему в укор. В конце концов, нужно ведь как-то разбав­лять то консервативное месиво, в котором в последние годы варится российское общественное сознание.

Впрочем, с трактовкой новейшей отече­ственной истории, которую предлагает Островский, не только можно, но и нужно спорить. Скажем, освещая события сен­тября и октября 1993 года, он однозначно оправдывает Бориса Ельцина, полностью игнорируя тот факт, что с юридической точки зрения первый президент России, сначала спровоцировавший политиче­ский кризис безответственным указом № 1400, а потом и допустивший расстрел здания парламента из танковых орудий, отнюдь не был невинным агнцем. Кстати, если говорить об интересующей автора теме «взросления» наших СМИ, то низкому искусству искажать истину ради поли­тических выгод они научились именно в ходе противостояния парламента и прези­дента. Осенью 1993 года демократиче­ская журналистика решила, что благород­ной целью вполне можно оправдывать любую ложь; эта максима, многократно опробованная в ходе упорного шельмова­ния депутатов (кстати, легитимных в той же мере, что и президент), дискредитации парламентаризма и разделения властей как такового, очень пригодилась чуть позже, в 1996 году, когда больного главу государства понадобилось переизбрать на новый срок вопреки здравому смыслу и нулевому рейтингу. Имея в виду все это, мы не должны удивляться тому, в какое чудовище российская пресса преврати­лась в путинскую эпоху.

Описанию этой «профессиональной деформации» Островский посвящает едва ли не половину своей работы. Его диагноз печален: независимой журнали­стики в России больше нет, а то, что пытаются за нее выдавать, на самом деле является инструментом политической апологетики. Он показывает, как журна­листы превращаются в пропагандистов, и до какой степени беззастенчивой и опас­ной может быть современная пропаганда. Наконец, особое внимание автор уделяет тому, как, благодаря стараниям СМИ, ширится пропасть между Россией настоя­щей, каждодневно ощущаемой миллиона­ми наших сограждан, и Россией вымыш­ленной, любовно творимой отечествен­ным телевидением. Все прогнозы, кото­рые делает Островский на страницах своей книги, нехороши; он вообще не церемонится с впечатлительным читате­лем, особенно когда дело касается анали­за путинской эпохи. С другой стороны, почему бы и нет? В Лондоне или в Нью-Йорке, по крайне мере, издавать такие честные книги пока еще можно.

comments powered by Disqus

Из последнего