Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Книги

Алексашенко С. Контрреволюция: как строилась вертикаль власти в современной России и как это влияет на экономику. — М.: Альпина Паблишер, 2019. — 408 с.).

Контрреволюция Владимира Путина

Владимир Рыжков

КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ ВЛАДИМИРА ПУТИНА

Известный российский экономист Сергей Алексашенко, открытый и компетентный критик внутренней, экономической и внешнеполитической политики российских властей эпохи Владимира Путина, в 2013 году уехал из России, столкнувшись с угрозами для жизни. В 2017 году он попал под прицел правоохранительных органов (по пустяковому и надуманному поводу) и лишен возможности приезжать в свою страну. Тем самым он вынужденно повторил путь множества известных и менее известных россиян, различными способами вытесненных из страны за последние, все более репрессивные годы. Теперь бывший заместитель министра финансов и первый заместитель главы Центрального банка России живет в Вашингтоне, занимаясь российскими исследованиями в либеральном Институте Брукингса. Вынужденное пребывание за пределами родной страны — типичная российская история, уходящая в седую глубину веков — от князя Андрея Курбского до Александра Герцена, Владимира Ленина и Александра Солженицына. Конфликт свободного гражданина и интеллектуала с авторитарной властью, сопровождаемый изгнанием свободолюбца за границу, — классический русский сюжет, сам по себе много говорящий о переживаемых нами временах.

Оборотная сторона печального классического сюжета об отторжении и изгнании — появление из-под пера вынужденных беглецов большого количества важных и классических текстов о России и мире (непревзойденной вершиной жанра остаются «Былое и думы» и другие ослепительные труды Герцена). Взгляд на родину издалека, с дистанции пространства и времени, достаточное для работы время, как и возможность живого диалога с передовыми представителями западной мысли, нередко давали изумительные результаты, зачастую труднодостижимые в милой суете родных равнин и перелесков.

Сергей Алексашенко потратил три года на написание своего большого «забугорного» текста, который вышел теперь в России (пока что власти не добрались еще до книгоиздания, остающегося, в общем, неподцензурным) под наименованием «Контрреволюция» (Алексашенко С. Контрреволюция: как строилась вертикаль власти в современной России и как это влияет на экономику. — М.: Альпина Паблишер, 2019. — 408 с.).Контрреволюция — демонтаж достижений демократической и рыночной революции 1980–1990-х годов в России, случившийся в нулевые годы. Книга — подробный рассказ о развороте страны от демократии, реформ и рынка обратно к авторитаризму и государственной, по преимуществу, экономике. А также попытка объяснения причин произошедшего.

Наше общество испытывает острую нехватку таких книг. Затянутое в утомительную текучку жизни, в поток непрерывных, микроскопических изменений, клонящихся, однако, все в одну и ту же сторону — ограничения свобод и все большего принуждения человека со стороны государства, оно не успевает осознать и осмыслить социальную реальность, подумать и продумать — куда, почему и зачем мы все идем. С каждым годом людям становится все хуже, бедней, тревожней, дороже, с каждым годом все труднее представить себе привлекательное будущее для страны, себя и детей — но почему? Кто виноват? Что виновато? Что делать? Поэтому так нужны толстые и серьезные книги, отвечающие на эти вопросы без кривляния, пустозвонства и легковесности. Пришло время больших серьезных книг и больших серьезных идей. Таких книг очень мало, и долг граждан-интеллектуалов в наши дни — писать их. Книга Алексашенко — одна из таких больших книг, без которых невозможен серьезный разговор о России и о ее будущем, а значит, невозможно обсуждение и решение проблем страны.

Алексашенко — профессиональный экономист прежде всего. Однако попытка чисто экономического анализа развития России оказывается принципиально невозможной. Выясняется, что объяснить экономические процессы можно только в процессе выявления глубокой взаимосвязи между экономикой, обществом и политикой, притом при явном доминировании последней. Российская экономика — прямое продолжение и отражение российской политики «другими методами». Для понимания России недостаточно методов экономической науки и методов политической науки, взятых по отдельности, — только комплексный подход дает удовлетворительный результат. Мы говорим о многоаспектном анализе. Мы говорим об использовании методов и достижений политэкономии, истории, психологии, права, социологии, экономики. Труд Сергея Алексашенко — прекрасный пример комплексного анализа, вбирающего в себя достижения самых разных общественных наук.

Каким образом и почему возникла «путинская» (понимаем всю условность этого термина) модель авторитаризма, имперской иерархии, монополистического госкапитализма, неправового силового государства и конфронтационной внешней политики? В восьми главах книги Алексашенко детально прослеживаются ключевые сюжеты становления современной российской модели единовластия и государственного контроля над экономикой и обществом. 

Путинское вот уже двадцатилетнее пребывание у власти отчетливо делится с экономической точки зрения на две равные половины. С 1999 по 2008 год — быстрый экономический рост (ВВП вырос на 94%, или на 7% ежегодно), «русское экономическое чудо», связанное с сохранением либерального экономического режима, созданного в 90-х, очень выгодной внешнеэкономической конъюнктурой (рост цен на нефть, газ и пр.), а также доступностью западных длинных и дешевых денег. И вторая половина: десятилетие экономического застоя 2009–2018 годов, когда общий рост экономики составил лишь 5%. Торможение экономики началось еще докрымско-украинских событий 2014 года, главной причиной торможения стал спад инвестиционной активности бизнеса, в свою очередь вызванный политическими причинами — ухудшением правовой среды, защищенности прав собственности, монополизацией экономики государством и ухудшением условий для конкуренции. После 2014 года Россия оказалась к тому же отрезана от западных рынков капитала и стала страной, находящейся под санкциями, что еще больше усугубило хронический инвестиционный кризис. Связь политики и экономики очевидна — разрушение и без того очень слабых демократических и правовых институтов, начавшееся в 2000 году, привело к ухудшению делового и инвестиционного климата, ухудшению настолько сильному, что экономический рост остановился в 2012 году и не возобновился по сей день (ведь причины остановки не устранены и даже официально не признаны).

Путь Владимира Путина к власти сам по себе уже был авторитарным, хоть и завершился победой на еще сравнительно свободных президентских выборах весны 2000 года. Речь идет, во-первых, о твердом решении Бориса Ельцина, его семьи и его команды сохранить власть в руках «своего человека», передав ее преемнику, которым и был выбран Владимир Путин. Во-вторых, о готовности использовать для победы преемника любые методы, включая запугивание, компромат, клевету и прямое силовое давление на оппонентов (победа любой ценой). В-третьих, о стремлении подавить или кооптировать различные отряды элиты — с целью обеспечить торжество принципа «победитель получает все», или практически властную монополию.

Стремление удержать власть в своем кругу, готовность применять любые методы и властная монополия как основная политическая цель предопределили политическую и экономическую природу эпохи Путина с самого начала — уже на заре 2000-х. Это в корне противоречит расхожему представлению о том, что авторитаризм Путина — следствие спонтанных, непреднамеренных, всегда сугубо ситуативных решений, которые со временем едва ли не случайно привели нас к властной и экономической монополии. С этим не представляется возможным согласиться. Спонтанность, случайность и ситуативность различных отдельных решений не противоречат факту единого вектора принимаемых руководством страны решений. Если общий вектор властной воли всегда направлен на укрепление властной монополии президента, ослабление альтернативных центров силы (в экономике, элитах, оппозиции и пр.), обессиливание демократических институтов (парламента, федерализма, местного самоуправления, свободных честных выборов, свободы СМИ), недопущение реальной независимости судебной системы, то любые отдельные ситуативные решения всегда будут выстраиваться во вполне определенную авторитарную стратегию. Что и было в полной мере реализовано Владимиром Путиным и его командой, состоящей главным образом из земляков и силовиков, притом уже с самых первых дней пребывания у власти.

Стратегия демонтажа демократических и правовых институтов была полусознательной и волевой. Это значит, что не существовало единого продуманного плана авторитарного отката (тем более «дорожной карты» на годы вперед), но при этом с самого начала существовал твердый умысел на реализацию такого отката. Три главных обстоятельства помогли реализации антидемократического умысла Путина и его группы: быстрый экономический рост начала 2000-х, конформизм и трусость политических и экономических элит, слабость гражданского общества, оказавшегося неспособным дать отпор сокращению прав и свобод.

Первой мишенью авторитарной атаки Кремля (еще позднеельцинского) стала свобода слова. Весной 1999 года был впервые атакован
медиахолдинг Владимира Гусинского «Медиа-Мост» с его популярным телеканалом НТВ. Сразу после прихода Путина к власти весной
2000 года Владимир Гусинский был арестован, подвергся давлению, потерял контроль над НТВ и вынужденно покинул страну. С 2000 года он больше ни разу не приезжал в Россию. Летом 2000 года Борис Березовский потерял контроль над Первым каналом ТВ, а летом 2002 года потерял и свой канал ТВС. С этого момента полный контроль над основными телевизионными каналами страны перешел к президентской власти. В Кремле стали проводить регулярные совещания с руководителями СМИ, определяя повестку дня и направления политической и пропагандистской борьбы. Так возродилась система систематической государственной пропаганды через ведущие СМИ. «К 2008 г. когда президентом страны стал Дмитрий Медведев, все новостные телеканалы оказались под контролем Кремля либо напрямую через государственную собственность, как в случае с «Первым каналом» и каналом «Россия», или косвенно: через собственность госкомпаний, как НТВ, и собственность друзей Владимира Путина, как РЕН-ТВ и «5-й канал» — справедливо заключает Алексашенко. Остается добавить к этому, что такой же разгром и захват произошел в регионах в отношении независимых региональных СМИ, которые оказались в течение нескольких лет подмяты губернаторами и региональными силовиками. 

Ключевой механизм авторитарного контроля, часто упускаемый из виду, — созданная Кремлем «власть над законом». Получив уже в 2000 году полный контроль над Госдумой и Советом Федерации, то есть полный контроль над законодательным процессом, президентская власть превратила принимаемые законы в главный инструмент нарушения основополагающих прав и свобод граждан. «Захват закона» и «управление через закон» сделали законодательство чисто политическим инструментом принуждения, репрессий против оппозиции и гражданского общества (об этом подробно — недавно вышедшая книга Елены Лукьяновой «Конституционные риски»). Закон из универсального регулятора и защитника прав и свобод превратился в изменяемый как угодно часто и в каком угодно направлении инструмент нарушения прав и свобод человека. Разумеется, сотни такого рода «законов» прямо нарушают требования Конституции, но поставленная под полный контроль Кремля судебная система во главе с Конституционным судом отказалась от своей главной миссии — защиты конституционных норм и принципов, защиты конституционных прав и свобод граждан России. Законы, превратившиеся в политический инструмент и утратившие связь с конституционными принципами, стали тем самым основным инструментом беззакония.

Место советских репрессивных законов о «контрреволюционной» и «антисоветской» деятельности занял закон «О противодействии экстремистской деятельности», намеренно определивший экстремизм предельно нечетко и давший тем самым возможность силовым структурам преследовать в уголовном порядке практически любую оппозиционную деятельность, даже простое высказывание мнений (принят в 2002 году). В 2012 году был принят антиконституционный закон об НКО — «иностранных агентах», позволивший начать преследование наиболее активных и критически настроенных неправительственных организаций. С 2012 года в России начали осуществляться систематические политические репрессии и появились (впервые после распада СССР) политические заключенные. Число политических репрессий и политзаключенных с тех пор непрерывно растет. На начало 2019 года, по данным правозащитного центра«Мемориал», в России в местах заключения по политическим мотивам находятся 52 человека, 182 человека преследуются за религию,65 преследуются без лишения свободы и еще имеется 91 вероятная жертва, не вошедшая в списки. Речь идет, таким образом, о сотнях граждан России. С 2012 года число уголовных дел и приговоров по политическим статьям выросло со 147 в год до 469 (2018 год). По оценкам Сергея Алексашенко, число людей, преследуемых за «политику» в путинской России, уже сравнимо с брежневско-андроповскими репрессиями в СССР в 1970-е годы.

Глава 4 книги рассказывает о демонтаже российского федерализма и возвращении страны к унитарным и имперским практикам управления территориями. И в этом случае важно подчеркнуть ясный умысел руководства страны. Сам Владимир Путин, как и его администрация во главе с Александром Волошиным (1999–2003), в принципе отвергали ценность федерализма как системы разделения полномочий и ответственности, договорно-правовых отношений федерального Центра и субъектов Федерации. «В своей среде они неприкрыто говорили о том, что Россия — никакая не федерация, ею никогда не была и должна оставаться унитарным государством». Их не смущало, что Конституция 1993 года учредила новую Россию как государство федеративное, отход от требований Конституции стал их целенаправленной и осознанной политикой.

Первыми же решениями Путина-президента стало создание не предусмотренных Конституцией семи федеративных округов во главе с полпредами президента и реформа Совета Федерации, поставившая его в полное подчинение Кремлю. Сами сенаторы подчинились практически безропотно, навсегда потеряв с того момента свое политическое влияние. Совет Федерации из «палаты регионов» превратился в законодательную «палату при Кремле». Губернаторы были удалены с политической сцены страны. В 2004 году были отменены выборы губернаторов, главы регионов стали назначаться региональными парламентами по предложению президента, то есть фактически самим Путиным. Вместе с политической властью регионы теряли финансовые ресурсы для самостоятельного развития — с 2000 по 2018 год доля доходов регионов в консолидированных доходах бюджетной системы была снижена решениями Москвы с 55 до 40%. При этом 97% расходов регионов регламентируются теперь предписаниями из столицы. Подавляющее большинство регионов имеют в результате далеко не достаточные ресурсы для развития и значительно зависят при этом от финансовой помощи федерального Центра. Это модель не федерации, а унитарного государства.

Федерализм — важный институт политического плюрализма и демократии. Его ликвидация стала одной из основ укрепления авторитаризма и имперской модели управления (управления из центра без согласия людей на местах).

Несостоявшаяся судебная реформа стала одним из главных провалов (ошибок? намеренных ошибок?) реформаторов в 1990-е годы. К моменту прихода Владимира Путина к власти в России не существовало самостоятельного независимого суда. В нулевые годы подконтрольная Кремлю судебная система была полностью достроена как часть властной вертикали, а Конституционный суд послушно одобрял и одобряет любые антиконституционные законы, принимаемые подконтрольным парламентом по команде из администрации президента и из силовых ведомств, ссылаясь при этом на «развивающийся социально-исторический контекст», то есть, иными словами, на меняющуюся политическую конъюнктуру. Стоит особо выделить признание судьи Конституционного суда Владимира Ярославцева об авторитарном характере российской власти, о том, что центр принятия всех решений в стране находится в администрации президента, что органы безопасности могут делать что хотят, а судам остается только утверждать их решения. «Органы безопасности — вот кто правит…»

В шестой главе своей книги Сергей Алексашенко подробно восстанавливает историю уничтожения в стране политической конкуренции. Уже в 2001 году был принят новый закон о партиях, который дал Кремлю возможность закрыть любую политическую партию и отказать в регистрации любой новой партии. В результате число партий быстро и искусственно было сокращено до семи. В 2002–2003 годах система избирательных комиссий была выстроена в административную вертикаль, а система подсчета голосов ГАС «Выборы» перешла под контроль спецслужб. Кремль открыто использовал административный ресурс для помощи партии «Единая Россия» и оказывал давление на оппозицию и ее спонсоров из бизнеса. Массовый характер принял отказ кандидатам от оппозиции в регистрации для участи в выборах. В 2003 году впервые были организованы массовые фальсификации на думских выборах — по оценкам специалистов, «Единая Россия» получила дополнительно 4,5 млн сфабрикованных голосов, что значительно увеличило число ее мандатов в Думе. После присоединения к ЕР множества независимых депутатов, победивших в округах, партия власти впервые приобрела конституционное большинство (304 депутата из 450), что позволило ей (т.е. президентской власти) монополизировать законодательный процесс. На президентских выборах 2004 года никто не выдвинул против Путина серьезного оппонента, а сам он получил, по оценкам Сергея Шпилькина, около 9 млн дополнительно нарисованных голосов. На думских выборах 2007 года фальсификации еще выросли — за ЕР дополнительно нарисовали и вбросили около 13 млн голосов. На президентских выборах 2008 года за Дмитрия Медведева фальсифицировали около 14,5 млн голосов.

Своего исторического максимума фальсификации итогов выборов достигли на думских выборах декабря 2011 года, когда за ЕР было вписано и вброшено более 15 млн голосов! Широкая огласка массовых фальсификаций привела к массовым акциям протеста по всей стране в декабре 2011 года (протестное движение Болотной–Сахарова). После возвращения Владимира Путина в Кремль в 2012 году режим еще больше закрутил гайки, политическая конкуренция была задушена еще сильнее и в Думе, избранной в 2016 году, «Единая Россия» получила рекордное число депутатских мест — 343. При этом практически весь состав депутатского корпуса был заранее составлен в администрации президента, прочие думские партии победили только в тех округах, которые были им заранее «отданы» АП. Контроль над партийно-политической системой принял абсолютный и тотальный характер. Лояльная думская оппозиция (КПРФ/ЛДПР/СР) в сумме имеет лишь 25–35% мест в парламенте, что лишает ее реального политического влияния, а парламент является местом штамповки нужных исполнительной власти законов, и не более того. Равные и честные выборы в России невозможны. Парламент не выражает больше интересов российского народа, превратившись в послушного выразителя интересов хозяина Кремля.

Безоговорочная монополия президентской власти полностью преобразила и экономическую модель страны. Вслед за властной монополией была быстро построена государственная монополия в экономике. Государственно-монополистический капитализм является экономической опорой и прямым отражением авторитарной власти, предоставляя ей неограниченные финансовые ресурсы. Подавление экономической конкуренции и активность силовиков обеспечивают невозможность для любой оппозиции сбора средств от частного бизнеса на свою политическую деятельность. Одновременно с этим доминирование государственного сектора экономики и преобладание трудовой занятости в госсекторе обеспечивают государству возможность политического контроля над зависимыми слоями населения. Так политические структуры выстраивают под свои интересы структуры экономические. Частная собственность является на деле услов ной, права на частную собственность могут быть в любой момент прекращены государством, если будет принято соответствующее  политическое решение. Так выглядит в общем виде политэкономия путинской России.

В этой России широкое распространение приобрел процесс «государственного рейдерства», то есть захвата частной собственности
методами силового давления государством или структурами, близкими к правящей элите. Самым громким, но далеко не первым и далеко не единственным примером такого рода стало дело частной нефтяной компании ЮКОС 2003–2006 гг. Для контроля над основными активами и ресурсами страны была выбрана модель создания огромных и непрозрачных госкорпораций, в руки которых за несколько лет перешли тысячи успешных частных компаний. Сергей Алексашенко подробно показывает этот процесс на примере захвата и поглощения государством таких фирм, как ЮКОС, Сибур, Sakhalin Energy, РУСИА Петролеум, РуссНефть, Рыбинские моторы, ВСМПО, АвтоВАЗ, Евросеть, Теле2, Башнефть, аэропорт Домодедово и др. В результате доля госсектора в ВВП России значительно выросла (по некоторым  оценкам, превысив половину экономики), а главными экономическими игроками стали крупные государственные и квазичастные монополии. Бизнесу запрещено самостоятельно участвовать в политических процессах, а частная собственность в реальности не является таковой, будучи заменена на право «пользования активами» по доброй воле (пока она есть) властей. Все крупные сделки в российской экономике согласовываются в Кремле, как и итоги любых важных выборов. «Владимир Путин создал систему, в которой, по сути дела, российское государство вновь получило контроль над всей собственностью в стране». При этом против бизнеса практически всегда применяются силовые квазиправовые методы давления — обыски, аресты, уголовные дела. Насилие стало основным регулятором отношений собственности, контрактов, рыночных отношений. Риски для бизнеса чрезвычайно возросли. А коль скоро оказалась невозможной защищенная законом и судом частная собственность, то невозможной стала и подлинная свобода — политическая и гражданская. 

Государственный рэкет стал массовым, широко растекся по всей стране, став обычным совместным предприятием силовиков, чиновников и судей. Против бизнесменов любого масштаба широко применяются аресты, посадки, допросы и обыски. Хозяйственные споры криминализированы, заниматься предпринимательством стало просто опасно.

Ежегодно против бизнесменов возбуждаются сотни тысяч уголовных дел. В 80–85% случаев бизнесмены, против которых возбуждаются уголовные дела, теряют в итоге свой бизнес. Это, в свою очередь, привело к резкому снижению деловой и инвестиционной активности в стране, стало основной причиной экономической депрессии последнего десятилетия. Сергей Алексашенко делает ключевой экономический вывод: «использование силового ресурса для передела собственности и отсутствие работающей судебной защиты прав и интересов граждан сегодня составляет главное препятствие для развития российской экономики».

Украинский кризис 2014 года, решение Владимира Путина о присоединении к России украинского Крыма, гибридная война на востоке
Украины привели к тяжелым для России последствиям. Страна оказалась под санкциями — финансовыми, экономическими и технологическими. В результате часть российского бизнеса боится инвестировать в экономику, так как разрушены правовые и демократические институты и слишком велики риски, связанные с этим. Те же, кто готов и хочет инвестировать, оказались отрезаны от технологий и финансов Запада. «И та и другая тенденция ведут к торможению роста российской экономики… которое может оказаться затяжным».

После книги Сергея Алексашенко можно считать доказанной тесную взаимосвязь между политическим и экономическим развитием России последних 20 лет. По мере становления и укрепления неправового авторитарного политического режима, по мере утраты судами своей независимости, разрушения гарантий прав частной собственности, ликвидации политической конкуренции, свободы слова, свободных выборов, федерализма и местного самоуправления постоянно ухудшались и экономические перспективы страны. Начиная с 2012 года экономический рост практически остановился, экономика вступила в эпоху долгосрочной депрессии (как поздний СССР). Алексашенко не находит веских причин для изменений российской внутренней и экономической политики в будущем, так как реальные реформы могут подорвать господство и властную монополию правящих групп. Россия будет все больше проигрывать экономическую, технологическую и социальную конкуренцию всем основным конкурентам, но зато элиты, сознательно отказавшиеся о реформ, сохранят свой контроль над страной. 

Такое положение дел может сохраняться неопределенно долго, омрачая будущее новых поколений россиян. Изменить положение дел при этом может только само российское общество. Для этого оно должно ясно осознать причины наступившего застоя, природу и мотивы выгодоприобретателей глубоко несправедливой системы общественных отношений, сложившейся в нашей стране. Для осознания и последующего изменения социальной реальности необходимы глубокие и честные книги лучших интеллектуалов, как российских, так и зарубежных. Такие, как книга Сергея Алексашенко.

comments powered by Disqus

Из последнего