Общая тетрадь

вестник московской школы гражданского просвещения

 
 

Дневник

Амин Маалуф. Во имя идентичности: насилие и инстинкт принадлежности

 / 1 Мар.
 

Вопросы, поставленные 20 лет назад Амином Маалуфом, французским писателем ливанского происхождения, актуальны сегодня еще больше, чем в конце 1990-х. Но актуальны ли предложенные им решения и возможны ли другие? Вот ключевые идеи книги в цитатах. 

Я родился в Ливане и жил там до 27 лет, мой родной язык арабский, на нем я впервые прочитал Дюма и Диккенса. Но уже больше 20 лет я прожил на земле Франции, каждый день я касаюсь ее древних камней; я пишу на ее языке и никогда эта страна не будет мне чужой. 

Моя семья происходит из южной части арабского мира, представители разных ее ветвей живут в Египте, Австралии, на Кубе и во Франции. Мы всегда гордились тем, что были одновременно и арабами, и христианами. Часть моей семьи относится к мелькитской католической церкви, часть к маронитской. Через каждую из моих принадлежностей я связан с огромным количеством людей – я часть арабского, христианского, франкофонного, литературного миров. Но их столкновение во мне делает меня уникальным. 

Кто-нибудь обязательно спросит: «И все-таки, кем ты себя чувствуешь в глубине души»? Долгое время я просто улыбался в ответ на этот вопрос, но он больше не кажется мне забавным. Он отражает взгляд одновременно и широко распространенный, и крайне опасный. Он предполагает, что где-то в самом основании нашего существа лежит лишь одна принадлежность, некая единственная главная правда о нас, определенная, к примеру, местом нашего рождения и не подлежащая дополнениям. 

Многих наших современников на Ближнем Востоке, но все чаще и в Европе и других странах, как будто заставляют утвердить свою идентичность – часто религиозную, расовую или этническую, – сделать ее своим знаменем и с гордостью бросать в лицо каждому встречному.

Кто, собственно, заставляет? Не только фанатики и ксенофобы всех мастей. Мы сами делаем это просто по старой привычке, по укорененному в нас представлению о том, что идентичность должна быть узко понятой, упрощенной, нетерпимой, желательно отстаиваемой в гневе.

Мне кажется, я готов кричать об этом – ведь именно так зреют конфликты и убийства, именно это и есть причина каждой террористической бойни.

Я говорю о принадлежностях, которые могут быть смертельными, могут убивать. Здесь нет преувеличения, ведь именно таков призыв, с которым я категорически не согласен – призыв сводить идентичность к одной-единственной, главной принадлежности. Это представление толкает людей к узкой партийности, сектантству, нетерпимости и часто обращает их в убийц или сторонников убийц.

Само слово «идентичность» (принадлежность, identity, identité) – ложный друг. Оно начинается с утверждения чего-то вполне легитимного, но незаметно становится орудием в войне. Один смысл перетекает в другой быстро и незаметно – и мы следуем за ним. Мы осуждаем несправедливость, защищаем права страдающего народа и на следующий день оказываемся сообщниками массового убийства… Одно сообщество мы принимаем на роль овец, а другое на роль волков и, сами того не желая, заведомо оправдываем возможные преступления. 

Нужно новое представление об идентичности, которое заменит «племенное». Нельзя удовлетвориться тем, что мы заставляем миллиарды дезориентированных граждан выбирать между чрезмерным утверждением своей принадлежности и полной утратой любой принадлежности вообще: между фундаментализмом и дезинтеграцией, между отрицанием другого и отрицанием себя. 

Конечно, я говорю, как мигрант и представитель меньшинства. Но мы живем в мире, мало похожем на тот, в котором мы выросли. Одни покинули город, в котором выросли, другие, никуда не уезжая, просто не могут узнать родные места. Мы все вынуждены учить иностранные языки, другие способы выражения, иные культурные коды. И все мы иногда испытываем страх за нашу идентичность – нам кажется, что она, в том виде, в каком мы приняли и усвоили ее в детстве, подвергается опасности. 

Помимо принадлежностей племенных и религиозных, источником конфликтов часто оказывается процесс модернизации – особенно, если он оказывается увязан с принятием иной культуры. Многообещающее начало и последующее поражение западнического реформаторского проекта Мухаммеда Али Египетского (властитель Египта в первой половине XIX века, египетский «Петр I») многие в арабском мире считают следствием намеренного нежелания Европы иметь развитое и процветающее государство на юге Средиземноморья. Я говорю о Египте, но с тем же успехом мог бы вспомнить Китай, который в то же самое время страдал от Опиумных войн, развязанных во имя свободы торговли. Запад, исполненный энергии, осознания своей новообретенной силы и убежденный в собственном превосходстве, принялся завоевывать мир по всем направлениям и во всех областях сразу, распространяя по миру блага новых технологий и политических свобод. Но одновременно Запад грабил, убивал и подчинял себе целые народы, возбуждая и восхищение, и возмущение по всему миру.

Вскоре уже нельзя было, как во времена Мухаммеда Али, просто задаваться вопросом: «Как нам модернизировать себя?». Вопрос оказался более сложным: «Как нам модернизировать себя, не утратив идентичности? Как адаптировать достижения западной культуры, не разрушая нашей собственной? Как получить западные знания, не оказавшись во власти Запада?» 

У каждого из нас два наследия. Одно можно назвать «вертикальным»: это то, что мы получили в наследство от предков и нашего религиозного сообщества: наши традиции, веру, этническую принадлежность. Второе, «горизонтальное» - получено нами от наших современников, от нашей эпохи, профессии, состояния развития технологий. Будет ли преувеличением сказать, что у меня больше общего со случайным прохожим в Праге, Сеуле или Сан-Франциско, чем с моим собственным прадедом? Это один из страхов, вдохновляющих стремление к восстановлению доминирования «вертикальной» (племенной, этнической, религиозной) идентичности. Но универсализм не равен единообразию. Вертикальная идентичность всего лишь не должна перевешивать горизонтальную. Мы всего лишь не должны поддаваться искушению свести всю нашу сложность к одной единственной, доминирующей принадлежности.

Амин Маалуф 

Maalouf, Amin. In the Name of Identity. Violence and the Need to Belong; translated from the French by Barbara Bray. / Orig: Les Identités meurtrières, 1996. 

Из дневника чтения Максима Трудолюбова 

comments powered by Disqus