Общая тетрадь

вестник московской школы гражданского просвещения

 
 

Дневник

Внутренний конфликт российских реформ

 / 28 Июл.
 

Историк Василий Ключевский относит первые признаки осознания русским обществом опережающего развития западных соседей к XVII веку. Правители и образованная элита видели «вскрывавшуюся в войнах, в дипломатических сношениях, в торговом обмене скудость собственных материальных средств перед западноевропейскими, что вело к осознанию своей отсталости». Историк Александр Янов в книге «Русская идея и 2000-й год», вышедшей после начала перестройки, но до гайдаровских реформ, говорит о 14 попытках модернизационных преобразований в России с 1550 по 1985 год. 

Осознание успехов цивилизации становилось от века к веку все сильнее, но правящие круги России смотрели на природу цивилизованности соседей с презрением. Западный образ жизни всегда привлекал московских государей и их приближенных материальными проявлениями, особенно оружием и предметами роскоши, но не своими основами. Эти основы, часто плохо понятые, Москва отторгала. Российский уклад жизни, отношения между человеком и властью, обществом и государством, воспринимались как сакральные, значительно превосходившие «бесчинные» западные обычаи. 

Это и есть постоянный внутренний конфликт российских реформ: Московское государство все 500 лет своего существования пытается догнать тех, кого на самом деле не считает развитыми и не уважает. С этой точки зрения советская модернизация выглядит особенно парадоксально: она начиналась с попытки глубокого переустройства всех основ жизни, но привела в итоге к привычному для московских правителей заимствованию технологий на фоне укрепления и даже воссоздания таких общественных отношений, которые на Западе принято считать архаичными. «Сколько ни пытайся добавить к серпу молот, превратить общество из аграрного в индустриальное, сколько ни строй городов без кардинальной смены механизмов социального управления, — пишет об этом конфликте демограф Анатолий Вишневский в книге «Серп и рубль», — оно будет оставаться сельским и застойным». 

Если представить серп символом жатвы в широком смысле, то есть сбора, добычи и концентрации ресурсов, то молот будет у нас символом инструментария — индустриализации и технологического развития, которое нужно по большому счету только для того, чтобы эффективнее «собирать урожай», то есть извлекать из страны ресурсы — природные и человеческие. Молот должен совершенствоваться, но отношения «общество–власть» должны при этом оставаться неизменными. 

В сглаженной форме это мировоззрение — техника новая, отношения старые — разделяют многие представители российской олигархии и политической элиты. Посмотрите, в частности, на результаты последней волны исследованияроссийской элиты Уильяма Циммермана с соавторами: поддержка нынешней политической системы выросла, и любые альтернативы стали менее интересны. Для привилегированных групп это очень удобная система, потому что на ней можно много зарабатывать, если понимаешь как. 

Убедить главного распределителя ресурсов — царя, политбюро, президента — в том, что враги уже на подступах, — всегда легче всего. Поэтому военные расходы — сегодня и всегда — первые в очереди. А дальше цепочка соискателей формируется по ситуации и в зависимости от духа времени. 

Селективная модернизация–архаизация ведет к мобилизации ресурсов на одну приоритетную задачу, обескровливая все остальные. Олимпиада означает огромное количество непостроенных спортивных сооружений по всей стране. Главный город страны развивается во многом за счет всех остальных городов. Главный мост страны, Керченский, строится за счет всех остальных мостов страны.

Неправы те, кто говорит, что мы переживаем деградацию во всем. В Москве, например, будет построен Hyperloop, нечто такое, что будет перевозить людей по трубам в условиях низкого давления со скоростью 1200 км/ч — по технологии самого Илона Маска. Правда на этом фоне разбитые дороги и те места, где дорог и мостов вообще нет, будут смотреться еще грустнее. Но чтобы починить «все дороги», нужна перестройка, а перестройка — это табу. 

Две российских константы — страх перед «великими реформами» и селективная техническая модернизация — формируют настоящий, а не нарисованный администрацией, политический спектр.

Максим Трудолюбов 

Полностью текст опубликован на ресурсе InLiberty.ru 

comments powered by Disqus