Общая тетрадь

вестник московской школы гражданского просвещения

 
 

Дневник

Фундамент власти: перемены, как политическая константа

 / 14 Апр.
 

Если смотреть на Россию из перспективы долгого времени, то очевидно, что одна из важнейших историй, из которых состоит большая русская история, это напряженный поиск идеального решения вопроса отношений между властью и собственностью.  

Начиная с XV-XVI века власть пыталась полностью подчинять себе собственников, превратив – в ходе формирования Московского государства – вотчины и уделы в условное поместное держание. Создатель московского самодержавия Иван Грозный — возможно, самый последовательный из русских правителей — укреплял власть, методично уничтожая все очаги автономии. Он ликвидировал и церковную оппозицию, и земскую, уничтожил альтернативные политические системы (Новгород и Псков) предотвратил внутридинастическую угрозу (убив двоюродного брата Владимира Старицкого), но главная особенность его решения: превращение собственности в условную — в обусловленную службой. Вот как историк Даниил Альшиц описывает психологический механизм подчинения собственности властью: «Никто не мог знать, на какую территорию падет очередной выбор. Чтобы остаться на своем месте при взятии земли в опричнину, нужно было быть “угодным” на всякий случай заранее, вернее, всегда». 

Во второй половине XVIII власть пыталась решить вопрос ровно противоположным способом: передав землю и ресурсы дворянам в частную соственность. Империя возложила на дворянство задачу «попечения» о крестьянах, делегируя высшему сословию задачи управления, с которыми не справлялась, и закрепляя крепостную зависимость крестьян. Это был дар монарха, а не право, отвоеванное в ходе торга или конфликта. Собственность не воспринималась как кровью заработанное право. На протяжении последних ста лет существования империи частную собственность даже принято было ненавидеть и за то, что она была синонимом рабства ("крещеная собственность" Герцена) и за то, что этот институт глубоко несправедлив в принципе (Толстой).

В XX веке власть снова сменила институциональную модель, попытавшись сделать всю собственность общественной, но в реальности сделав ее государственной и крайне плохо управляемой.

Политический маятник в России 1990-х гг. качнулся невероятно сильно, и правила игры снова радикально поменялись. Право частной собственности было формально распространено (в случае с занимаемой людьми жилплощадью) и предложено (ваучеры) практически всему населению страны. Право собственности, каким бы уязвимым оно ни было в силу несовершенства институтов нового российского государства, было вполне реальным. Но оно не стало волшебной палочкой, способной превратить население в граждан, а электорат — в собственников своей страны. Крупные активы и вовсе не стали собственностью. В XXI веке мы становимся свидетелями нарождающегося нового решения вопроса – какой-то комбинации частной собственности на небольшие активы, прежде всего жилье, и "общественной" собственности на крупные активы – прежде всего ресурсы и крупные добывающие и производственные корпорации.  

Сама интенсивность перемен поражает воображение. Ни один из режимов не существовал в России достаточно долго, чтобы пустить крепкие корни. А ведь соотношение власти и собственности обычно составляет каркас институционального устройства государства и общества. Как правило "режим", если понимать его, как соотношение власти и собственности, существует сотни лет и только корректируется. 

Но может быть режим и не менялся, а только корректировался – как американский, французский, британский? На поверхности "режимы" менялись – трудно спорить об этом в стране, пережившей несколько революций снизу и бесчисленное количество революций сверху. Сами перемены стали чем-то постоянно возможным и потому ожидаемым. Но константой всегда оставалась роль центрального правительства, всегда готового снова смешать карты и переустроить отношения с собственниками на каком-то новом принципе. Власть при этом всегда должна была оставаться ведущим игроком.  

Границы важны любому собственнику, но для собственника страны — это абсолютная ценность. Государственная граница есть не просто граница суверенитета, это забор, огораживающий собственность. Собственническое мировоззрение, в котором собственность это не земля, не ресурсы, не предприятия, а само государство — центральная особенность режима, который сохраняется в России. 

Иллюстрация: Фундамент Империи: Перевозка Гром-камня, будущего постамента для памятника Петру I. Гравюра И.Ф. Шлея с рисунка Ю.М. Фельтена. 1770. Creative Commons. 

Максим Трудолюбов 

comments powered by Disqus