Общая тетрадь

вестник московской школы гражданского просвещения

 
 

Дневник

Кризис американского консерватизма и возвращение к истокам: Бернем и Макиавелли

 / 7 Ноя.
 

Республиканцы, под контролем которых теперь находятся обе палаты парламента США, должны вернуться к классикам консервативной мысли, чтобы справиться с вызовами, брошенными Америке, пишет редактор журнала The American Conservative Дениэл Маккарти. Важнейшим мыслителем консерватизма в США был Джеймс Бернем (James Burnham), считает Маккарти и предлагает обзор идей этого политического философа.

Бернем, придерживавшийся в молодости крайне левых убеждений, лично знавший Троцкого, резко изменил взгляды в начале 1940-х годов. Он начал с осознания того, насколько далеко политическая риторика отстояла от политической реальности: власть в капиталистических США не принадлежала, как в XIX веке, капиталистам, точно так же, как и власть в СССР не принадлежала рабочим. Бернем также проанализировал структуру власти в нацистской Германии и пришел к выводу, что во всех упомянутых странах произошла одна и та же революция – управленческая (managerial revolution). Контроль над экономикой, а значит и над политическим процессом принадлежал в этих странах инженерам, технократам и плановикам, а не владельцам предприятий и не их работникам.

Книга «Управленческая революция», которую Бернем опубликовал в 1941 году, оказала значительное влияние на Джорджа Оруэлла. Бернем описывал Вторую мировую войну, как первый большой конфликт между «управленческими» державами за контроль над важнейшими промышленными регионами – Северной Америкой, Европой и Восточной Азией. Эта схема мирового противостояния отразилась в романе Оруэлла «1984», вышедшем в 1949 году.

Защищать свободу в мире, охваченном управленческой революцией, считал Бернем, можно только с позиций сурового политического реализма, ключевой фигурой которого американец считал Никколо Макиавелли (1469-1527). Он видел во флорентийском мыслителе не столько теоретика деспотизма, сколько республиканца, разработавшего предельно прагматический, даже научный взгляд на проблему власти. Открыто обращаясь к темной стороне технологий господства, Макиавелли объяснял своим читателям, как свобода может быть завоевана и как утрачена.

«Если бы политические истины, высказанные Макиавелли, были бы хорошо усвоены всеми, то случаи тирании и других форм угнетения граждан, стали бы гораздо менее распространенными, – писал Бернем. – Если бы люди в целом так же хорошо понимали механизмы управления и отстаивания привилегий, как их понимал флорентиец, то элиты не могли бы обманом подчинить себе общество. Граждане знали бы, какие шаги предпринять, чтобы преодолеть давление и ограничить привилегии элиты».

Макиавелли настаивает, объясняет Бернем, что в республике ни личность, ни тем более государственный служащий не могут находиться над законом. Всегда должен существовать законный способ выдвинуть обвинение против любого гражданина и любого должностного лица.

Еще важнее то, что свобода может родиться только в противостоянии разных общественных групп, а не в силу господства какой-то одной из них. «Основание свободы – баланс сил, который Макиавелли называет смешанной формой правления. Поскольку сам он не является ни пропагандистом, ни апологетом никакой партии или секты, он говорит о том, насколько лицемерны призывы к «единству», которые всегда являются поводом для подавления оппозиции, насколько лживы представления о том, что свобода может быть атрибутом лишь одной личности или одной группы – князя или демократа, дворянства, народа или «большинства». <…>

Опираясь на работы итальянского мыслителя Гаэтано Моска (1858-1941), Бернем настаивает на том, что свобода не может быть результатом применения какой-либо универсальной политической формулы (например монархии, опирающейся на богоизбранность правителя, или представительной демократии, опирающейся на глас народа). В реальной жизни наиболее свободное общественное устройства связано не с абстрактными формулами, а с условиями, при которых возможна открытая конкуренция между общественными силами. Правящий класс представляет собой наиболее мощную силу, но силы, исполняющие главную роль, время от времени сменяют друг друга, если правила игры делают такую смену возможной. <…>

Здесь содержится очевидный урок для американских политиков, пытающихся заниматься строительством наций: демократия и «бумажное» верховенство права ничего не значат. Подлинно действующие социальные силы значат крайне много. В Афганистане, Ираке, Сирии и Ливии мы плохо понимаем такие социальные силы, как племя, секта или местные способы защиты деловых и прочих интересов. «В результате триллионы долларов и тысячи американских жизней потеряны в попытках наведения порядка, – пишет Маккарти. – Мы позволяем нашей политической формуле ослепить нас и не дать осознать реальности местной организации жизни».

Элитам следует культивировать различия в своей среде, считал Бернем. Дисбаланс в соотношении между «лисами» (группами, готовыми к нарушению правил ради достижения цели) и «львами» (группами, склонными к применению насилия ради достижения целей) приводит к социальным потрясениям и насильственной смене элиты. Только правила, позволяющие группам и силам конкурировать между собой, способствуют стабильности правления. <…>

Возвращаясь к идее управленческой революции, автор отмечает, что экономическая система Китая с его господством инженеров, плановиков и управленцев – ни что иное, как современное воплощение модели, описанной Бернемом. И Китай, и союзные США страны Япония и Южная Корея – управленческие державы. Как и предсказывал Бернем, они преуспели в решении проблем безработицы и бедности.

Американский правящий класс, напротив, преследовал в целом «антиуправленческую» стратегию, выведя из страны значительную часть стратегически важных производств. Такие отрасли, как судостроение и производство полупроводников сосредоточены в наше время в Азии. Американская система, находящаяся в переходном состоянии между капитализмом и «управленчеством», смогла переиграть СССР. Но сможет ли она справиться с новой волной управленческой революции не ясно.

Для последователей Макиавелли, свобода – не то, что добывается в результате народного восстания, поскольку каждое восстание лишь заменяет один правящий класс другим. Свобода рождается, когда фракции внутри элиты – представители соперничающих элементов и разных социальных сил – открыто конкурируют за власть и стремятся привлечь в свои ряды самых талантливых «лис» и «львов». При такой системе народ не управляет страной напрямую, но все-таки может влиять на исход сражений внутри элиты. Это заставляет соперников-политиков – пусть и по причинам сугубо эгоистичным – заботиться о благосостоянии граждан.

Существенное изменение, произошедшее в Америке со времен 1940-х состоит в том, что конкуренция за общественную поддержку оказалась низведена до пропаганды – до манипулирования мифами, символами и другими производными инструментами. Монетарная, внешняя, торговая и другие виды политики мало различаются от партии к партии. Таким образом тупиковость и токсичность политического процесса несущественна для самой элиты. Но для представителей «не-элиты» неопределенность продолжает расти, усиливается и ощущение, что страну «распродают» прямо у нас из-под ног, пишет Маккарти.

Реформа не будет возможной благодаря популизму «движения чаепития» («чайной партии») или противоположному популизму «Оккупируй Уолл-стрит». Она станет возможной только благодаря двум источниками. Во-первых, думающие люди должны осознать, как функционируют элиты и почему популистское лидерство – это дурной парадокс. Во-вторых, фракции внутри элиты должны сделать открытой конкуренцию не в области мифов и формул, а во всех сферах, связанных с самой сутью управленческой революции.

Иллюстрация: Санти ди Тито. Портрет Макиавелли (1500), Creative Commons. 

Статья полностью. Автор обзора Евгений Будин 

comments powered by Disqus