Общая тетрадь

вестник московской школы гражданского просвещения

 
 

Дневник

Юрий Сенокосов: Солженицын и Горбачев о прошлом и настоящем России

 / 19 Ноя.
 

Два заметных события последнего времени – публикация в центральных газетах статьи – послания А.И. Солженицына «Как нам обустроить Россию?» и последовавшая вскоре реакция на это послание президента страны М.С. Горбачёва на заседании Верховного Совета СССР – примечательны, на мой взгляд, тем, что позволяют лучше увидеть суть той проблемы, которая является сегодня не менее важной, чем положение в экономике. Я имею в виду наше отношение к прошлому. Хотя Горбачёв заявил, что ему «чужды политические взгляды» писателя, поскольку «он весь в прошлом», сам президент, защищая свою позицию «радикального демократа» – и это невольно бросается в глаза – фактически апеллирует к тому же прошлому. «Мы все такие, – говорит он, – потому что наша страна через века прошла… И поэтому ходить по человеческим судьбам, по этой земле с какими-то моделями… недопустимое заблуждение». 

Так, кто же прав? Президент или писатель, если прошлое и в самом деле определяет во многом нашу судьбу 

Оказавшись перед выбором – «Российский Союз» (Солженицын) или «Обновленный союз суверенных государств» (Горбачёв), скажу, что мне лично ближе при таком раскладе позиция Горбачёва, поскольку, будучи русским, и я, подобно ему, связываю ответственность за выход из кризиса, переживаемого сегодня всей страной, прежде всего с собственным народом и хотел бы надеяться, что её готовы разделить и другие народы, вставшие на путь самоопределения и поиска независимости. Но дело не только в этом, а в том прошлом, из которого исходят, хотя  каждый по-своему, Горбачёв и Солженицын, и которое имеет ещё одно измерение, на что я и хотел бы обратить внимание.

Для меня очевидно, что русское прошлое, начиная с XVI века, распадается на две эпохи. До акта отмены крепостного права (1861), когда шёл процесс складывания и утверждения в стране системы самодержавной власти и подавления государством любых форм свободомыслия и самостоятельности. И после отмены, сопровождавшейся, как известно, становлением гражданского общества и бурным развитием промышленности, торговли, науки и т.д. То есть я хочу тем самым сказать, что во время революции семнадцатого года, подготовленной именно этим развитием, на весах истории, склонившей её в сторону диктатуры, решающим оказалось это соотношение веков и десятилетий. А точнее, то наследие и социальный опыт, в рамках которого формировался характер народа: его психология, язык, жизненные представления и т.д. Порвать с нашей зависимостью от этого наследия и опыта прошлого, связанного не просто  с насилием и деспотизмом, а с тем, что осело при этом в наших душах в виде предрассудков, верований, привычек, и по сей день, после «второй отмены» крепостного права, невероятно трудно.

И всё же, поскольку мы не начинаем сегодня с нуля, так как в нашей истории была целая полоса относительно свободного развития, мы можем опираться, прежде всего, на эту историю, на уже существовавший дореволюционный опыт. И Солженицын прав, когда он обращает внимание именно на этот опыт «наших лучших, – как он пишет, – практических деятелей и умов, соединённый с моей посильной разработкой». Хотя, с другой стороны, и в данном случае позиция Горбачёва с его уверенностью в том, что в каждом из нас уже «заложено восприятие своей страны во всей её масштабности», мне кажется предпочтительней. Причем не только потому, что за годы перестройки прошлое вошло в нашу жизнь и обрело черты настоящего, а исходя из самой сути этого развивающегося процесса и отношения к нему президента.

В своё время известный русский мыслитель и общественный деятель Ю.Ф. Самарин заметил, что «Христос и апостолы дали нам учение об отношении человека к Богу, но они не создавали государственных форм и не писали конституций». Это различение юридической и духовно-нравственной сторон в общественной жизни имеет, на мой взгляд, принципиальное значение при подходе к проблеме «обустройства» России. Ведь в самом деле, если человек или народ оскорблен или унижен, то защитить себя он может и с помощью «конституций», т.е. формализуя свои отношения с другими на уровне права. Но «защитить себя» от себя же, от своих  переживаний перед лицом социального хаоса, смерти, страданий, человек действительно способен, выражаясь словами Самарина, только на уровне «отношения к Богу». И нужно сказать, что это отношение в качестве нравственного постулата традиционно интересовало философов в России. Однако продолжать думать при этом, что сфера нравственных отношений «выше» сферы права (а именно так думает Солженицын), значит явно заблуждаться.

Разумеется, о любой системе права, или «юрократии» (Солженицын), можно сказать, что она несостоятельна и полагаться в таком случае либо на волю Бога, либо на власть царя. То есть в конечном счёте на веру в некое абсолютное добро и его окончательную победу на земле. Но человеческая жизнь полна несовершенства и, следовательно, гораздо реалистичней не мечтать об искоренении зла, а стремиться к его ограничению, на что несомненно и рассчитывали европейцы, когда они впервые стали использовать право в виде юридических законов для регулирования социальных и экономических отношений между людьми.

И ещё. Форма регуляции человеческих взаимоотношений на основе религиозных максим и заповедей, как показывает исторический опыт, вполне эффективна в рамках семьи или «братской общины», но отнюдь не общества в целом. Ибо свобода и демократия, о чём свидетельствует тот же опыт, нуждаются в иных, гражданских институтах и формах для их поддержания и защиты.

Поэтому я считаю, что строительство гражданского общества в нашей стране должно в равной мере опираться на весь этот опыт. Без противопоставления, как это сквозит в послании Солженицына, этики экономике, морали политике и т.д. Всё это трагические последствия той долгой исторической несвободы, в которой жила Россия.

Когда мы сетуем сегодня на упадок нравственности и уповаем при этом на силу законов и права, то это столь же наивно, как и надежды на восстановление правопорядка с помощью религии и морали. Ибо на самом деле нравственность может быть восстановлена с появлением в стране новых форм воспитания, а правопорядок – благодаря неукоснительному соблюдению законов.

Теперь, когда прошлое приблизилось к нам и стало реальностью, его возможный реванш, на мой взгляд, не менее опасен для общества, чем его слепое отрицание в нашей недавней истории.

Юрий Сенокосов

comments powered by Disqus