Общая тетрадь

вестник московской школы гражданского просвещения

 
 

Дневник

Тревоги года: мир не рушится

 / 28 Дек.
 

Пессимизм по поводу состояния мира кажется сегодня более, чем обоснованным: исламское государство, Крым, Донецк, Газа, Бирма, эбола, массовые убийства в школах, полицейские, стреляющие в безоружных. Как избежать ощущения, что мир катится в пропасть, – задаются вопросом Стивен Пинкер, профессор психологии из Гарварда и Эндрю Мэкк, исследователь из университета Саймона Фрейзера. Мы все время слышим о том, что миропорядок в том виде, в котором мы его знали в послевоенные десятилетия, рушится на глазах.

Новости действительно звучат пугающе, но стоит сделать паузу и взглянуть на нашу ситуацию из более широкой перспективы. Необходим более хладнокровный анализ состояния мирового сообщества. Ежедневное чтение газет точно не продвинет нас к цели: новости вообще неизбежно связаны с тем, что происходит, а не с тем, чего не происходит. Если в какой-то стране не началась война, сюжета об этом в новостных программах не будет. И наоборот, до тех пор, пока насилие существует, в мире будет происходить достаточно трагедий, чтобы заполнить вечерние телепрограммы. А поскольку человеческое сознание оценивает вероятность по той легкости, с которой оно может припомнить дурные новости, мы всегда будем считать, что живем в тяжелые времена.  

Стоит учитывать роль случайности в потоке новостей. Многие на одном дыхании говорят об «аннексиях, казнях и эпидемиях» минувшего года. Но именно такой набор трагедий есть результат случайного совпадения. Энтропия, болезнетворные микроорганизмы и человеческая глупость – фон, на котором мы живем. Распределение трагических событий равномерным образом по шкале времени просто статически невозможно: именно поэтому негативные события разной природы иногда совпадают во времени. Находить особую значимость в этих совмещениях, значит поддаваться примитивным образцам мышления и соглашаться с существованием мира, где есть «дурной глаз» и заговоры космического масштаба. 

Стоит помнить и о сравнительных масштабах событий. Некоторые виды насилия, такие как пьяные перестрелки или террористические акты, суть ужасающие трагедии. Но статистически гораздо больше жизней уносят такие «повседневные» и «обычные» явления, как бытовые убийства. 

Единственный надежный способ оценить состояние мирового порядка – хорошо все посчитать. Как много актов насилия в мире произошло по сравнению с тем, сколько их могло бы произойти? Учитывать число погибших и сравнивать результат с цифрами других веков и регионов ­– занятие, на первый взгляд, безнравстенное. Но в действительности количественный подход на поверку оказывается морально более обоснованным, чем эмоциональный. При статистическом подходе мы относимся ко всем человеческим жизням, как к равным, не пытаясь выделить те, что ближе к нам или фотогеничнее. Поэтому разумнее прямолинейно сравнивать данные по разным видам насилия.

Убийства. Во всем мире в результате зарегистрированных полицией убийств погибает в пять – десять раз больше людей, чем в войнах. В большинстве стран количество убийств на единицу населения снижается. Снижение уровня преступности, отмеченное по всей территории США в 1990-е годы, остановилось и снова продолжилось, начиная с 2006 года, и – опровергая представление о том, что в трудные времена насилия становится больше, – оставалось фактом на протяжении финансового кризиса и рецессии. 

Среди 88 стран, для которых есть надежные данные, в 67 было отмечено снижение преступности в минувшие 15 лет. Оговоримся, что данные по всему существуют только для последних 15-20 лет и включают очень грубые оценки для стран, где слабо развит статистический учет. Тем не менее, можно с осторожностью говорить об общем тренде к снижению количества убийств: с 7,1 на 100 тысяч населения в 2003 году до 6,2 на 100 тысяч в 2012 году.

Россия следует в тренде, хотя и сохраняет показатели выше средних по миру. По данным, обобщенным Екатериной Щербаковой, в 2001 году, когда в России было зарегистрировано наибольшее число убийств и покушений на убийство, оно составило 23 в расчете на 100 тысяч человек постоянного населения, в 2002-2004 годах - 22, а затем стало быстро снижаться, опустившись в 2009 году до 12. Если в 1986-1987 годах в России регистрировалось менее чем по 10 тысяч убийств и покушений на убийство в год, то в 1994 году их число более чем утроилось, увеличившись до 32,3 тысячи. Наибольшее число убийств и покушений на убийств было учтено органами МВД в 2001 году - 33,6 тысячи. В 2006 году оно снизилось до 27,5 тысячи, а в 2009 году - до 17,7 тысячи, что почти вдвое ниже, чем в 2001 году (-47,3%),

Данные ООН дают нескольку иную картину, но тоже показывают снижение уровня преступности в России: количество умышленных убийств достигало пика в 2004 году на уровне 18,9 на 100 тысяч человек и снизилось до 10,9 случаев в 2010 году.

Не могут не впечатлить снижения уровней преступности в таких печально знаменитых городах, как Богота (пятикратное снижение за 20 лет), Сан-Паулу (70% за 10 лет) и районы фавел Рио-де-Жанейро (на две-третьих за минувшие четыре года). Криминологи говорят, что снижение насилия на 50% в глобальном масштабе в течение будущих 30 лет – вполне реалистичная цель для следующего раунда «Целей тысячелетия».

Насилие против детей. Постоянный поток новостей о стрельбе в школах, похищениях, подростковой агрессии, изнасилованиях может создать впечатление, что дети живут во все более опасном для них мире. Но данные по США говорят об обратном. По 27 видам преступлений зарегистрировано снижение и ни одному виду нет значительного роста за последние 10 лет.

В России этот тренд не выражен так четко. В целом зафиксировано снижение числа преступлений, совершаемых в отношении несовершеннолетних. Но при этом с 2009 по 2013 год почти в три раза увеличилось число изнасилований несовершеннолетних в возрасте с 14 до 17 лет включительно.

Геноцид и массовые убийства мирных жителей. Сообщения об убийствах представителей неисламских меньшинств от рук боевиков исламского госдуарства (ИГ), о гибели людей в Сирии, Ираке и Центральной Африке создали представление о том, что мир снова катится в пропасть. Но даже самые чудовищные преступления нашего времени следует ставить в контекст. Какие определения геноцида ни возьми, мир сегодня – гораздо менее гибелен, чем в 1940-е годы: тогда уровень смертей среди гражданского населения достигал 350 человек на 100 тысяч. Он колебался между 75 и 150 в начале 1960-х и продолжал снижаться в последующие годы. На этом фоне отмечались трагические всплески насилия: миллион человек погибло в Судане с 1983 по 2002 год, столько же в Афганистане с 1978 по 2002; 500 тысяч в Руанде в 1994 и 200 тысяч в Боснии в 1992-1995 годах. Для сравнения: 150 тысяч человек погибло в Ираке с 2003 до 2014 года, 150 тысяч в Сирии с 2011 по 2014. 

Мировые тренды по геноциду и другим видам убийств мирных жителей указывают строго вниз. После долгого роста на протяжении Холодной войны, доля государств, где совершаются массовые убийства, снизилась. С оговорками по поводу разнородности имеющихся у них цифр, Пинкер и Мэкк утверждают, что количество гражданских смертей снизилось по отношению к первому послевоенному десятилетию на три порядка, а по отношению к 1940-м годам на четыре порядка.

Войны. Исследователи, занятые изучением войны и мира, различают «вооруженные конфликты», в которых погибают от 25 человек и «войны», в которых число убитых достигает тысячи и более. Различаются также межгосударственные конфликты и внутригосударственные (или гражданские), в которых сепаратистские или иные повстанческие силы ведут боевые действия против регулярной армии страны. Количество межгосударственных войн резко снизилось по сравнению с 1945 годом, а самый разрушительный вид войны, в котором великие державы воюют друг с другом, вовсе исчез (см. иллюстрацию).

Количество войн, снизившись в 2000-е годы, снова стало расти: с четырех в 2010 году (самый низкий показатель с момента окончания Второй мировой войны) до семи в 2013 году. По состоянию на прошлый год войны шли в Афганистане, Демократической республике Конго, Ираке, Нигерии, Пакистане, Южном Судане и Сирии. Данные по конфликтам 2014 года будут доступны только в будущем году, но мы уже знаем, что четыре новых войны начались за последние 12 месяцев, а значит в мире сейчас ведется 11 войн. Скачок с 2010 к 2014, самый сильный с момента окончания Холодной войны, привел нас к самому высокому количеству войн с 2000 года. Общемировой уровень смертей в вооруженных конфликтах, также вырос с самой низкой точки, достигнутой в 2005 году. 

Несмотря на то, что рост количества войн и смертей – трагическая реальность сегодняшнего дня, вспомним о контексте. Уровень насилия в мире сегодня по-прежнему ниже уровней 1990-х и на порядки ниже показателей 1940-х, 1950-х, 1960-х, 1970-х.

Еще одна деталь: в семи из 11 сегодняшних войн участвуют группы радикальных исламистов. Такова ситуация в Афганистане, Пакистане, Газе, Ираке, Нигерии, Сирии и Йемене. Это отражает более общий тренд: исследование Pew Research в начале 2014 года показало, что количество стран, испытывающих высокий уровень «вооруженных конфликтов на религиозной почве» (religious hostilities), выросло более, чем на 40% всего за год с 2011 до 2012. Во всех странах, где есть конфликты, за исключением двух (к перечисленным выше добавим еще Бангладеш, Египет, Индию, Индонезию, Кению, Ливан, Палестинские территории, Россию, Сомали, Судан и Таиланд), в боевых действиях участвовали радикальные исламисты. 

Механизмы, которые обычно используются для разрешения конфликтов – переговоры, миротворческие программы – в случае с исламисткими группами не работают, поскольку те имеют максималистские цели и не идут на компромиссы. Усугубляет насилие и международный масштаб событий. В силу этих причин Пинкер и Мэкк не ждут, что нынешние конфликты удастся погасить быстро, но уверены, что эти события не растянутся на неопределенное время, не говоря уже о перерастании в глобальный конфликт. Рассмотрим две ситуации.

Ирак-Сирия. Исламское государство не сможет вырасти в "панисламский халифат". На большей части исламского мира идеология и политика этой группы не встречают одобрения. У экстремистов нет массовой поддержки, необходимой для ведения «народной войны» того типа, который оказался успешным в Китае и Вьетнаме. 

Нет у исламского государства и того уровня обеспечения обычными вооружениями, который необходим для взятия Багдада. Невероятно быстрое продвижение исламистов по северному Ираку летом 2014 года было возможным только благодаря тому, что иракские военнослужащие, брошенные офицерами, не готовыми служить шиитскому режиму, отказались сражаться. Исламистские группы добиваются наибольшего успеха в условиях режимов, поддерживающих власть узкой социальной группы, репрессивных режимов и в условиях приграничных зон, которые регулярным силам не удается поставить под контроль. 

Исламское государство испытывает нехватку ресурсов и будет нуждаться еще больше, стремясь перерасти в обычное государство. Эта группа хорошо обеспечена по сравнению с другими террористами (по оценкам, около двух миллионов долларов в день), но этих средств недостаточно для обеспечения всех жизненных функций государства. Санкции против этой группы сейчас такие же, как введенные против "Аль-Каиды". Группа изолирована от основных центров производства и торговли, ее возможности добывать и продавать нефть сокращаются, отсутствует выход к морю. Кроме того, на весну намечено контрнаступление иракской армии на позиции ИГ при поддержке США и союзников.

Украина. Присоединение Крыма и плохо скрываемая поддержка, оказываемая Владимиром Путиным сепаратистским группам в Украине, – тревожные события не только потому что в боевых действиях погибло уже больше 4000 людей, но и потому что брошен вызов национальным границам и нарушено табу на захват территорий, фактически действовавшее с 1945 года. 

И все-таки нужно признать, что сильно преувеличены сравнения с миром столетней давности, когда романтический национализм был широко распространен, международные организации практически не существовали, а лидеры не умели адекватно оценивать издержки войны. Даже самые откровенные ястребы американской политики пока не предлагали применять военную силу в этом конфликте. Авантюризм Путина уже дорого обходится России, подчеркивают Пинкер и Мэкк. Санкции Евросоюза вместе с падающими ценами на нефть столкнут российскую экономику в рецессию в 2015 году. Стоимость рубля падает, цены на продовольствие растут и российские банки не могут заимствовать средства за на Западе. Вероятнее всего, напряженность на Украине разрядится в результате достижения примерно таких же договоренностей, как действуют в Грузии и Молдове.

Заключение. Мир не рушится. Показатели частотности типов насилия, наиболее опасных для жизни, уверенно снижаются во всем мире. В долгосрочной перспективе автократии продолжают уступать место демократиям. Войны между государствами – самые разрушительные конфликты – не возобновляются. Рост количества вооруженных конфликтов пока не выглядит катастрофическим по сравнению с уровнями послевоенных лет.

Нам не раз приходилось слышать апокалиптические предсказания: советское вторжение в Европу, эффект домино в Юго-Восточной Азии, реваншизм объединенной Германии, «восход солнца» в Японии, распространении анархии, угрожающей государствам, терроризм масштабов 9/11 на еженедельной основе.

Почему мир всегда представляется «более опасным, чем когда-либо», несмотря на то, что все большее число людей живет в мире и умирает от старости?

Значительная часть наших впечатлений формируется журналистским подходом к освещению событий. Медиа уделяют много внимания взрывам, перестрелкам и вирусным видео (например со сценами казней), которые специально задуманы, как приманки для журналистов. Играют свою роль и острые комментарии «экспертов», у которых часто есть стимул создавать впечатление конфликтности высокого уровня: это генералы, политики, сотрудники спецслужб, активисты. Говорящие головы на телевидении стремятся заполнить пустоту тревожной риторикой, газетные колумнисты объясняют читателям, какие эмоции те должны испытывать. 

На мир можно смотреть иначе. Комментаторам следует не искать очередную цитату из Клаузевица, а ставить недавние события в более широкий и разумный контекст. Они могут обратиться к данным и аналитическим материалам по мировым конфликтам, что при нынешнем развитии информации становится все легче.

Стивен Пинкер и Эндрю Мэкк заканчивают статью общим комментарием о том, что взгляд на мир, основанный на фактах, скорее чем на впечатлениях, принесет немало пользы. Он поможет более адекватно отвечать на угрозы. Он ограничит влияние террористов, распространителей видео с убийствами и других предпринимателей в области насилия. Он поможет ответственнее относится к собственным дурным предчувствиям и вернет в наши сердца надежду. 

Иллюстрация: количество вооруженных конфликтов и войн отложено по вертикальной шкале; на горизонтальной отложены годы. Синяя линия – вооруженные конфликты (от 25 погибших); красная линия - войны (от 1000 погибших); зеленая – межгосударственные войны. Источник: Uppsala Data Conflict Program, Peace Research Institute Oslo Armed Conflict Dataset.

Евгений Будин

 

comments powered by Disqus