Общая тетрадь

вестник московской школы гражданского просвещения

 
 

Дневник

Стивен Коткин: Власти всегда мало

 / 11 Фев.
 

Как связана история сталинского периода и сегодняшняя политика России, спрашивает ведущий, главный редактор журнала New Yorker Дэвид Ремник

Путин – не Сталин и не мог бы им быть даже если бы хотел, но есть две вещи, которые интересны и важны, отвечает Стивен Коткин.

Первое – и в этом есть эхо сталинской эпохи – Россия постоянно говорит, что стремится построить сильное государство. Но что происходит в процессе стремления к сильному государству? Формируется персоналистское правление. Персоналистское правление есть противоположность сильного государства: это произвол, это непредсказуемость, и масса слабостей. Вы не можете заставить людей исполнять законы, даже если они находятфыся в пяти метрах от кремлевской стены. 

Итак, стремление построить сильное государство, ведущее к персоналистскому правлению: мы видим одну версию этого процесса при Сталине, мы видим это снова при Путине. 

Полагаю, что это одна из глубоких структур российской истории: слабость институтов, привлекательность персоналистского правления и отсутствие понимания, что «сильное государство» означает на практике. 

Причина продолжающегося воспроизводства этой модели – в комбинации культурных, политических и прочих факторов. Во многих случаях в России приходилось строить государство заново после серьезного краха, а это крайне трудная задача. Сам факт коллапса государства и возникающий вакуум толкают вас в определенном направлении. 

Второе. Правление, ниспосланное провидением, особая судьба, особая миссия в мире – российская исключительность (Russian exceptionalism). В истории мы сталкиваемся с этим снова и снова. Не то, чтобы все это повторялось полностью и буквально, но россияне не могут быть просто обычной страной, они видят себя отличными от всех, они – цивилизация. 

И вот, посмотрите, оказывается, что российская склонность к персонализму и склонность видеть провиденциальную миссию в собственной судьбе укрепляют друг друга. Чем больше у вас первого, тем больше второго, чем больше второго, тем больше первого – это закольцовано. И все это снова перед нами: это снова особая страна, у нее снова персоналистское правление, выстроенное после очередного коллапса государства. Прежние института воспроизводятся снова. Снова приходится иметь дело с установлением российского влияния в мире, который лишен иллюзий и сантиментов. Страна хочет быть великой державой, но она слабее других великих держав. Все это воспроизводится не по одному только желанию лидера. В основе лежит более широкий набор факторов, мировая история и русская культура. 

В итоге мы получаем большую проблему. Ведь как выбраться из ситуации персоналистского правления? С одной стороны, вы можете пойти на свержение правительства: но это опять потенциальный коллапс государства. С другой стороны, вы можете найти личность, которая спасет вас от личностной власти. То есть вам нужен акт персонализма, чтобы возвыситься над персонализмом, а это очень сложная история. 

Еще одна особенность Сталина. Независимо от того, сколько власти у него было, ее всегда было мало. Всегда. Он контролировал все уже на довольно ранней стадии, но он хотел контролировать все лучше. 

Это один из парадоксов власти (что и вынесено в подзаголовок книги). Чем больше у него власти, тем больше его тревога, тем сильнее его паранойя, тем больше власти он стремится аккумулировать. Террор 1936-38 годов с трудом поддается объяснению. Это не вполне рациональная политика, из каких бы оснований вы ни исходили. Он в это время начинает преследовать самых лояльных представителей собственного круга. Он преследует их, несмотря на отсутствие даже намека на нелояльность. Он понимает, что он более мощный лидер, чем они и все-таки преследует их. Преследует очень жестоко, несмотря на то, что он и так полностью контролирует ситуацию. Мы вынуждены думать о действиях Сталина не как об ответах на реальные проблемы реального мира, например, на наличие оппозиции внутри режима, а как о динамике власти, парадоксе власти. Ее всегда мало. 

Выступление Коткина целиком смотреть и слушать здесь. В конце прошлого года Коткин выпустил первый том новой биографии Сталина, купить здесь. Статья о книге на русском языке и ссылка на комментарий Коткина здесь

Иллюстрация: рисунок Мейерберга, австрийского посла в Московском государстве, 1654. Изображен Кремль, царь ведущий лошадь, на которой восседает патриарх, по обеим сторонам шествия лежат ниц московские стрельцы. Wikimedia Commons

comments powered by Disqus