Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

XXI век: вызовы и угрозы

Дискуссия

Свобода и культура

Личный опыт

Идеи и понятия

Горизонты понимания

Nota Bene

№ 36 (1) 2006

К читателю

Ю.П. Сенокосов, главный редактор журнала «Общая тетрадь»

Как показывает исторический опыт, национальное единство зависит от приверженности граждан общим цен­ностям.

Есть ли у нас эти ценности? Безуслов­но, есть (ценность жизни, свобода, де­мократия), но поскольку сами по себе они абстракт­ны, мы не придаем им должного значения.

Возможно, это покажется неожиданным, но понятие «ценность» вошло в европейскую культуру сравни­тельно недавно, в середине XIX века. Был такой не­мецкий физиолог и философ Рудольф Лотце, кото­рый и ввел его в культурный оборот: по-немецки Wertsachen — ценности, этимологически происходит от слова der Wert, «цена» (стоимость). Кстати, в отече­ственной культуре понятие «ценность» тоже появи­лось в XIX веке после выхода на русском языке про­изведений Ницше с его призывом к «переоценке всех ценностей». Почему так поздно? И почему это понятие заменило собой (но не отменило) смысл религиозных заповедей?

Дело в том, что слово «цена», если мы откроем «Этимо­логический словарь русского языка» Фасмера и посмо­трим, откуда оно появилось, то обнаружим, что когда-то оно было близко по смыслу к таким словам, как «по­каяние», «возмещение», «наказание». То есть носило сакральный смысл. Например, персонажи древнегре­ческих трагедий не обсуждали проблему цены товара или ценности жизни, в них говорится о возмездии и наказании за неправильно прожитую жизнь. И о том же самом фактически говорится в Библии. Но после эпохи Возрождения в результате научных открытий и бурного роста научных знаний прежние некогда син­кретические понятия стали размываться и приобре­тать новые значения, а человеческая жизнь восприни­маться постепенно в рамках рационального знания.

Чтобы сказанное было понятнее, приведу конкрет­ный пример. Возьмем два известных слова: «терпи­мость» и «толерантность».

Что такое терпимость? Согласно известной русской пословице, «Бог терпел и нам велел». А толерантность? Это слово, будучи заимствованным, появи­лось, как известно, в нашем языке совсем недавно. Ка­кая между ними разница? На протяжении столетий русский народ считал, что надо терпеть, не осознавая, что вовсе не в этом заключен урок жертвы Христа, а в том, что Его подвигом нам был завещан идеал любви — в виде добровольного однажды и навсегда искупления всех человеческих грехов. И поэтому мы не должны повторять Его путь крестной муки, а призваны понять это историческое событие в терминах этики и соответственно строить свою гражданскую жизнь. То есть жить толерантно, уважая свободу другого как свою собственную.

Означала ли эта свобода отказ от религиозных заповедей? Конечно, нет. Но встала проблема — и, надо сказать, весьма трудная — формирования земного представления, без утраты провозглашенных заповедей, о понимании «ценности» человеческой жизни в горизонте свободы. На это в Европе ушло не одно столетие. Сошлюсь в этой связи на одну из формул такого понимания, она принадлежит Канту: «Наше упование на Бога должно быть настолько полным, чтобы не оставалось никакой надежды на Его участие в наших делах». Почему? Потому что свобода, согласно Канту, «растет вместе со степенью моральности». А русский мыслитель Ю.Ф. Самарин выразил это несколько иначе: «Я признаю, подчиняюсь, покоряюсь — стало быть, я не верю. Церковь ... принимает в свое лоно только свободных: Кто приносит ей рабское признание, не веря в нее, тот не в Церкви»

Социальная система любого масштаба предполагает не только существование, но и укоренение неких общих нравственных ценностей. В наших сегодняшних условиях — ценностей жизни и демократии, поскольку именно они приводят в действие весь процесс функционирования социальных институтов и экономических отношений. И такой же ценностью является, несомненно, гражданская нация, которая и может, на мой взгляд, стать сегодня объединяющим началом возрождения патриотизма и сплочения общества.

И в этой же связи подчеркну следующее: говоря о гражданской нации, я отнюдь не призываю к созданию некой новой общности людей, подобной советскому народу. Я лишь утверждаю, что мы можем стать гражданами России независимо от своего этнического происхождения, не отказываясь при этом от защиты особенностей культуры и духовного облика малого народа в правовой форме, как это было характерно в свое время для стран Западной Европы, проходивших стадию строительства национального государства.

Понятия национального государства и империи, однажды появившись, как культурные феномены сосуществуют. Идея «империи» реализуется в наши дни через бизнес (без границ, глобально). Это естественный процесс. Проблема: как вписаться в этот глобальный процесс, главными субъектами которого являются гражданские нации с их сохраняющимися традициями, то есть с пребыванием людей в разных исторических временах.

Гражданские нации не исчезнут, поскольку именно в них будет и в дальнейшем происходить отбор тех ценностей и идей, которые наиболее адекватны и гармоничны устремлениям человечества к более осмысленной общественной жизни.

Следовательно, наши элиты должны конкурировать в процессе создания привлекательного образа государства как гражданской нации, что в свою очередь зависит от понимания нами роли ценностных механизмов в регуляции человеческой деятельности.