Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

Событие

Семинар

Тема номера

ХХI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Наш анонс

Свобода и культура

Новые практики и институты

Личный опыт

Идеи и понятия

Из зарубежных изданий

Наш архив

Nota bene

№ 27 (4) 2003

Общество и армия

Лорд Чарльз Гатри, начальник Генерального Штаба (1997 — 2003), советник по вопросам безопасности (Великобритания)

Я — профессиональный военный, отдав­ший армии 44 года, начал службу в 18 лет простым солдатом и закончил в звании генерала. Примерно половину времени прослужил в Великобритании, 14 лет в Германии, побывал также в Сингапуре, Гонконге, Малайзии, Западной Африке, Омане, Йемене, Северной Ирландии. Таким образом, я имел возможность сформировать собственную точку зрения — о нашей ар­мии, об армиях других стран, о том, какое место должны занимать военные в обществе.

Практически в любой стране военные по своей природе и культуре весьма консервативны. Но культура меняется. Многие армии со времен холодной войны испытывают трудности, не понимая, каким образом адаптироваться к новым условиям. Хотя военная жизнь во многих аспектах отражает жизнь гражданскую, некоторые привычки гражданских, особенно молодежи, неприемлемы для солдат, когда они вступают на поле боя. Это очевидно. Военные должны находиться в состоянии постоянной готовности, а для этого требуется дисциплина, нужно жить по определенным правилам, совершенно другим, нежели в граждан­ском обществе. Но подобное различие между гражданской и военной жизнью имеет смысл только тогда, когда возникает реальная угроза. Тем не менее, для изменения армии требуется немало времени, поскольку, как я уже сказал, это очень консервативная организация. Ведь ар­мия обычно строится на традициях, накапливаемых деся­тилетиями, и эти традиции в разных странах разные, здесь трудно делать какие-то обобщения. Например, в Па­кистане, который противостоит Индии, военный прези­дент и военное правительство. Тогда как в Британии, это невозможно.

На мой взгляд, чрезвычайно важно установить граждан­ский политический контроль над армией. Он необходим в любой стране, в том числе и в России. (Между прочим, я вспоминаю свои встречи с некоторыми генералами из бывшего советского блока, которые не могли понять саму идею гражданского контроля.) Такой контроль не означает, есте­ственно, что генералы не имеют собственного слова при обсуждении бюджета или при проведении каких-то опера­ций, при решении других важных вопросов. Они должны участвовать в обсуждении всех вопросов, касающихся армии, но нельзя давать им полную свободу, чтобы они создавали государство внутри государства. Хотя у офицеров при этом, конечно, должны быть политические убеждения. Одна­ко я не думаю, что им следует становиться активными политиками. Они должны служить при любом премьер-министре, при любом правительстве.

Офицерский корпус вообще играет чрезвычайно важную роль в определении места армии и военных в обществе. Армии нужны об­разованные просвещенные люди, которые стояли бы во главе вооруженных сил, люди, которые умеют и хотят взять на себя необходимую ответственность за принятие политических и военных решений. Сошлюсь на пример Великобритании. Надо сказать, что британская армия отличается от многих других армий мира; 80 процентов ее офицерского состава — выпускники гражданских университетов, а не воен­ных академий. У них может быть диплом или научная степень гражданского университета по самым разным специальностям. Молодые офицеры благода­ря своему образованию имеют более широкий кругозор, лучше понимают ситуацию в своей стране, положение в армии еще до того, как поступают на во­енную службу и получают военное образование. Наконец, они имеют возмож­ность обмениваться взглядами. Все это играет существенную роль в их даль­нейшем развитии. Кроме того, очень важно, чтобы военные сознавали необходимость сотрудничества с гражданскими планирующими институтами. Должен существовать мост солидарности и взаимопонимания между руково­дящим составом вооруженных сил и гражданскими политиками. Речь идет не о том, чтобы гражданские отдавали генералам приказы, как проводить воен­ные операции, — имеются в виду совместное планирование, выработка поли­тики. Офицеры служат в армии, командуют солдатами, а гражданские сидят в министерствах, работают в правительстве — вполне естественное разделение труда. В их отношениях случается напряженность, но главное, чтобы это на­пряжение было конструктивным, а не разрушительным. Сотрудничество меж­ду гражданскими и военными весьма существенно для организации обороны; между прочим, в министерстве обороны в Лондоне работает столько же офицеров, сколько и гражданских лиц. Что же касается России, то я не имею воз­можности полностью оценить роль военных в современном российском об­ществе, хотя далеко не секрет, что во времена холодной войны военно-про­мышленный комплекс и ваша армия в целом играли огромную роль. Однако я воздержался бы от рекомендаций о том, какой офицерский корпус требуется российской армии, поскольку его структура отличается от той, что принята в большинстве армий мира. В России офицеры делают вещи, которые, безус­ловно, не вменяются в обязанность в армиях развитых западных демократий. Так, российские офицеры выполняют многие функции, которые в моей ар­мии, например, выполняются сержантами и прапорщиками. Поэтому, я ду­маю, ситуация здесь совершенно другая, и вовсе не утверждаю, что то, что срабатывает в Британии, сработает и в России. Но, тем не менее, полагаю, что необходимо всячески стимулировать реформы, которые происходят в ва­шей стране.

Затрагивая тему реформы в армии, должен подчеркнуть, что, на мой взгляд, будущее армии — за профессионалами. Современной армии требуются техни­ческие знания, которые призывники обеспечить не могут, поэтому еще в 1959 году Великобритания отказалась от призыва и никогда больше не собирается к нему возвращаться. Необходимо понять, насколько сложна сейчас солдат­ская служба, насколько нелегким делом стала армия. Жизнь в сегодняшней ар­мии требует очень высокого профессионального уровня для того, чтобы вес­ти современные военные действия. Суть современных боевых операций, их размах совершенно иные, чем несколько десятков лет назад. В прошлом нуж­но было проявлять такие качества, как способность принимать быстрые ре­шения, мужество, упорство, твердость. Сейчас, мне кажется, с такими качест­вами можно легко попасть в беду. Скажем, при ведении военных действий в Северной Ирландии или на Балканах, прежде всего, требуются гуманизм, вер­ховенство права, терпимость, стремление к установлению контакта с граж­данскими. В Косово или даже в Ираке — это не война старого типа. Холодная война закончилась.

В этой связи, естественно, напрашивается вопрос, связанный с ведением бое­вых действий в Чечне. Здесь моя позиция сводится к следующему: прежде чем направлять военные подразделения в какое-нибудь место, такое как, напри­мер, Чечня или Северная Ирландия, нужно убедиться в том, что они четко по­нимают, какова их роль, как они будут там действовать, какие у них должны быть взаимоотношения с местным населением. Когда я был одним из армей­ских руководителей, я должен был в очень сжатые сроки посылать подкрепле­ния в Северную Ирландию. И в тех случаях, когда они не были достаточно подготовлены, они действовали не так эффективно.

Пример Северной Ирландии показателен еще и тем, что там армия всегда поддерживала гражданскую власть. В принципе она помогала полиции, до не­которой степени была даже в подчинении полицейского командования (хотя это не означает, что полиция распоряжалась армией, как ей заблагорассудит­ся). Поэтому, с военной точки зрения, армия действовала успешно. В Север­ной Ирландии не было многочисленных жертв, хотя мы не разрешили там все проблемы. Мы значительно сократили количество жертв среди гражданского населения, в том числе благодаря присутствию армии, и население за это при­знательно ей.

Разумеется, когда идет речь о создании профессиональной армии, необходи­мо учитывать традиции и культуру страны. Так, Германия в настоящее время решает сложный для нее вопрос, нужна ли ей такая армия или лучше оставить систему призыва. Построить в Германии целиком профессиональную армию с профессиональным корпусом офицеров действительно довольно трудно, по­тому что такого не было в истории, культуре этой страны; там явно живы еще прусские традиции. Однако, я думаю, что без профессиональной армии ей бу­дет очень трудно играть ту роль, которую она хотела бы играть.

Еще один интересный пример — Израиль. Там сохраняется система призыва, потому что у них не очень большое население, и они вынуждены сражаться за национальное выживание. Но руководство Израиля также задумывается над тем, что нельзя требовать сегодня от своих призывников слишком многого.

Ведь, в самом деле, что можно ожидать от армии, где 18-летними солдатами командует 19-летний сержант, который, в свою очередь, находится в подчине­нии у 25-летнего лейтенанта? Это действительно очень серьезная проблема. Я часто с ужасом думаю о непрофессиональной, неконтрактной армии, об ар­мии призывников. Призывники, конечно, тоже умеют воевать и могут быть прекрасны в бою. У России богатый трагический опыт такого геройства и чу­дес храбрости, которые проявляли советские люди, не будучи профессиональными военными. Так что вопрос, скорее, не в готовности призывников воевать, а в целесообразности такой армии. На мой взгляд, пусть армия будет меньше, но она должна быть профессиональной. Военным необходима до­стойная зарплата, их следует уважать, они должны обладать самым современ­ным оборудованием и вооружениями. И тогда высокий статус вооруженных сил позволит людям идти в профессиональную армию. Должен заметить, что многие из тех, кто поступает на армейскую службу в Британии, обычно поки­дают ее через 10 лет по семейным обстоятельствам. Но, тем не менее, сегодня армия Великобритании — довольно популярный институт, куда с готовностью идут молодые люди. Британское общество смотрит на армию, как на государ­ственное предприятие, которое на самом деле отлично функционирует, — луч­ше, чем железная дорога, образовательные структуры, больницы и прочее.

Говоря о реформе в армии, о необходимости профессиональной армии, не мо­гу не коснуться и такого явления, как дедовщина. Мне трудно понять, а тем бо­лее принять ее психологию. Мне кажется, люди, которым предстоит воевать вместе, должны быть скованы неразрывными узами патриотизма и солидар­ности. Конечно, в каждой армии есть «деды» — это свойство человеческой на­ туры. Я встречался с дедовщиной в британской армии, но не в такой степени, как в российской. Причины дедовщины в России, по моему мнению, следую­щие. Офицеру, лейтенанту, командиру взвода проще общаться со своими под­чиненными, перекладывая на их плечи такое понятие, как дисциплина. А дис­циплина, еще с советских времен, часто сводилась к тому, что все действия, которые должны были выполняться подразделениями, выполнялись с макси­мальной отстраненностью офицера от этих действий. Так как советская ар­мия, помимо военных задач, выполняла хозяйственные функции, то офицер рассматривал себя как специалист в военных вопросах, а все хозяйственные функции ложились на плечи сержантов и старослужащих. Кроме того, в 1980-е годы в армию стала заметно проникать уголовная специфика, причем, роль уголовника романтизировалась; так что дедовщина — скорее, модель отноше­ний, принятых в уголовном мире. Однако надо проявлять абсолютную безжалостность к данному явлению, и это — прямая задача руководства. Дедовщина существует в первую очередь тогда, когда полк, батальон или армейское соеди­нение сталкиваются с экономическими проблемами. И,второе, она возника­ет тогда, когда офицерский корпус слишком молод. Но, повторяю, с дедовщи­ной надо бороться беспощадно. В профессиональной армии такого явления, конечно, быть не может. И если вы вступили на дорогу создания профессио­нальной армии, с подобными вещами необходимо покончить очень быстро. Я убежден в том, что профессионализация — самый разумный путь, по которо­му армия должна развиваться. Хотя данный процесс потребует немало време­ни и немалых расходов. Тем не менее, если Россия хочет осуществить нечто такое, чем сможет гордиться, такие капиталовложения нужны и неизбежны. При этом важно понимать, что армия должна быть такой, какую страна может себе позволить. Естественно, всегда найдутся генералы и политики, которые хотели бы иметь большую армию. Однако финансировать ее очень сложно. Но если армия плохо финансируется, если военные плохо обеспечены, они больше не гордятся тем, что представляют военную организацию. Армия, ко­торая недостаточно обеспечена, в которой у молодежи нет никакого желания служить — опасная армия.

Даниель Берсе. Дамокл. 1984