Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

Событие

Семинар

Тема номера

ХХI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Наш анонс

Свобода и культура

Новые практики и институты

Личный опыт

Идеи и понятия

Из зарубежных изданий

Наш архив

Nota bene

№ 27 (4) 2003

В защиту права

Борис Кистяковский

«Право не может быть поставлено рядом с такими ду­ховными ценностями, как научная истина, нравствен­ное совершенство, личная святость. Значение его бо­лее относительно, его содержание создается отчасти изменчивыми экономическими и социальными условиями. Это и дает повод некоторым теоретикам опре­делять очень низко его ценность... <Между тем> из всех формальных ценностей, право, как наиболее совершенно развитая и почти конкретно осязаемая форма, играет самую важную роль... Дисциплиниро­ванное общество и общество с развитым правовым порядком — тождественные понятия».

* * *

«Главное и самое существенное содержание права сос­тавляет свобода. Правда, это свобода внешняя, относительная, обусловленная общественной средой. Но внутренняя, более безотносительная, духовная свобода возможна только при существовании свободы внешней, и последняя есть самая лучшая школа для первой».

* * *

«Если мы сосредоточим свое внимание на правовой организации конституци­онного государства, то для уяснения его природы мы должны обратиться к по­нятию права в его чистом виде, то есть с его подлинным содержанием, не за­имствованным из экономических и социальных отношений. Тогда недоста­точно будет указывать на то, что право разграничивает интересы или создает компромисс между ними, а надо прямо настаивать на том, что право только там, где есть свобода личности. В этом смысле правовой порядок и есть систе­ма отношений, при которой все лица данного общества обладают наиболь­шею свободой деятельности и самоопределения».

* * *

«Всякая общественная организация нуждается в правовых нормах, то есть в правилах, регулирующих не внутреннее поведение людей, что составляет за­дачу этики, а их поведение внешнее. Определяя внешнее поведение, право­вые нормы, однако, сами не являются чем-то внешним, так как они живут, прежде всего, в нашем сознании и являются такими же внутренними элемен­тами нашего духа, как и этические нормы. Только будучи выраженными в статьях законов или примененными в жизни, они приобретают и внешнее су­ществование. Между тем, игнорируя все внутреннее или, как теперь выражаются, интуитивное право, наша интеллигенция считала правом только те безжизненные нормы, которые так легко укладываются в статьи и параграфы пи­саного закона или какого-нибудь устава...

Здесь мы имеем одно из типичнейших проявлений низкого уровня правосоз­нания. Как известно, тенденция к подробной регламентации и регулирова­нию всех общественных отношений статьями писаных законов присуща поли­цейскому государству, и она составляет отличительный признак его в проти­воположность государству правовому. Можно сказать, что правосознание на­шей интеллигенции и находится на стадии развития, соответствующей формам полицейской государственности».

* * *

«Обратим внимание лишь на одну в высшей степени характерную черту на­ших партийных организаций. Нигде не говорят так много о партийной дис­циплине, как у нас; во всех партиях, на всех съездах ведутся нескончаемые рас­суждения о требованиях, предписываемых дисциплиной. Конечно, многие склонны объяснять это тем, что открытые организации для нас дело новое, и в таком объяснении есть доля истины. Но это не вся и не главная истина. Наиболее существенная причина этого явления заключается в том, что нашей интеллигенции чужды те правовые убеждения, которые дисциплинировали бы ее внутренне. Мы нуждаемся в дисциплине внешней именно потому, что у нас нет внутренней дисциплины. Тут опять мы принимаем право не как право­вое убеждение, а как принудительное правило».

* * *

«На примере организаций мы старались показать, насколько наша интелли­генция способна участвовать в правовой реорганизации государства, то есть в претворении государственной власти из власти силы во власть права. И наша характеристика была бы не полна, если бы мы не остановились на отношении к суду. Суд есть то учреждение, в котором, прежде всего, констатируется и уста­навливается право... Даже законодательная деятельность народного предста­вительства не может устранить значение суда для осуществления господства права в государстве. В современном конституционном государстве суд есть, прежде всего, хранитель действующего права <...> и народ с развитым право­сознанием должен интересоваться и дорожить своим судом, как хранителем и органом своего правопорядка».

* * *

«Насколько, однако, поразительно равнодушие нашего общества к гражданско­му суду. Широкие слои общества совсем не интересуются его организацией и деятельностью. Наша общая пресса никогда не занимается его значением для развития нашего права, она не сообщает сведений о наиболее важных, с пра­вовой точки зрения, решениях его, и если упоминает о нем, то только из-за сенсационных процессов. Между тем, если бы наша интеллигенция контроли­ровала и регулировала наш гражданский суд, который поставлен в сравни­тельно независимое положение, то он мог бы оказать громадное влияние на упрочение и развитие нашего гражданского правопорядка».

«Вехи» (1909 г.)