Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

ХХI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Свобода и культура

Новые практики и институты

Личный опыт

Идеи и понятия

Из зарубежных изданий

Европа

Наш архив

Nota bene

№ 25 (2) 2003

Тщетность сдерживания*

Роберт Либер, профессор Джорджтаунского университета (США)

Независимо от того, во что выльется наша конфронтация с Ираком, использование силы против Саддама Хусейна будет обсуждаться в течение долгих лет. Любое военное решение влечет за собой риск и непредсказуемые последствия. В данном случае мы имеем многомесячную и часто ос­трую дискуссию, вплоть до решительного сопротивления демократических союзников Америки, что требует постоянной переоценки. Эти строки пишутся в начале марта. Но уже сейчас понятно, что если мы вой­дем в Ирак и добьемся быстрой победы, критики американской акции едва ли откажутся от своей позиции. Даже если все пойдет хорошо, многие будут упорно настаивать на том, что такого же или лучшего результата можно было бы достичь без применения вооруженной силы, а гораздо меньшей политиче­ской и дипломатической ценой.

Кроме болотной лихорадки крайне правых и крайне левых, помимо сплочен­ных рядов ревностных демонстрантов за «мир», скандирующих «нет-крови-за­ нефть», помимо бредовых тирад «ось нефти и евреев» и воплей о том, что иракский кризис создан Израилем и интригами его американских сторонни­ков — есть и более реалистические возражения против военной акции. Эти возражения выдвигаются людьми, не страдающими антиамериканскими рефлексами и не строящими иллюзий в отношении саддамовской тирании, его программ производства оружия массового уничтожения и пренебрежения ООН. Вместо этого они апеллируют к альтернативному и, на их взгляд, более предпочтительному подходу: сдерживанию.

Во многих отношениях, в основе дебатов вокруг Ирака лежит будущее этой основополагающей доктрины времен «холодной войны». Каким бы ни был исход конкретной операции, настоящий вопрос, который решается — что означает сдерживание для мира, в который мы вступили после 11 сентября 2001 года.

Приверженцы модели сдерживания декларируют ее в программе «Час ново­стей» на PBS и в телевизионных ток-шоу, в редакционных статьях крупнейших газет и в аналитических журналах. Многие из них занимают важные посты в университетах, фондах, исследовательских центрах; их идеи представлены в конгрессе. Среди них видные демократы — лидер меньшинства в палате пред­ставителей Нэнси Пелози, сенаторы Карл Левин из Мичигана и Джей Рокфеллер из Западной Вирджинии, кандидат в президенты Ховард Дин из Вер­монта, а также ряд республиканцев. В их рядах состоят также бывшие руково­дители вооруженных сил, за исключением тех, кто уже воевал с Ираком, как, например, Норманн Шварцкопф и Уэсли Кларк.

Среди этих критиков представлены разные школы, и много различий в тер­минологии. Некоторые, например, призывают к «принудительным инспекци­ям» в Ираке (термин из доклада фонда Карнеги), другие — к «бдительному сдерживанию» (группа специалистов по международным отношениям во гла­ве с Джоном Миршеймером из Чикагского университета и Стивеном Уолтом из Гарварда). Выдвигая свои альтернативы войне, многие из них выдвигают суровые предостережения относительно ужасных рисков вооруженного кон­фликта, включая возможность использования Саддамом оружия массового уничтожения; другие предсказывают хаос и кровопролитные междоусобицы в постсаддамовском Ираке и говорят об угрозе полного крушения международ­ной дипломатии. Выдающийся адвокат сдерживания Стэнли Хоффман из Гар­варда — и не он один — предостерегает, что мы разожжем конфликт между Из­раилем и палестинцами «раньше, чем перевернем Ирак».

Ну а последний аргумент состоит в том, что политика сдерживания — «искус­ное и бдительное противодействие посредством постоянно меняющихся... политических действий», как определял ее Джордж Ф. Кеннан в 1947 году,­ — по-прежнему применима в Ираке, и что администрация Буша в своей решимо­сти начать войну не дала ей проявить свою адекватность. Приводя свои аргу­менты, критики обращаются к истории и опыту. Они утверждают, что США были вполне способны сдерживать Саддама в прошлом, поэтому должны дей­ствовать также в настоящем и стремиться к этому в будущем.

Например, Миршеймер и Уолт, оглядываясь на прошлое, доказывают, что Саддам «не безумно агрессивен и безрассуден», поскольку за 30 лет он начал «всего» две войны. Более того, решение Саддама атаковать Иран в 1980 году было принято, с их точки зрения, по соображениям безопасности, и даже вторжение в Кувейт в августе 1990-го объясняется, скорее, «попыткой преодо­леть уязвимость Ирака», которая обнаружилась в войне с Ираном. Объясняя, почему Саддама не могли сдержать ни резолюция Совета безопасности ООН, ни концентрация американских войск у его дверей, Миршеймер и Уолт гово­рят, что иракский диктатор не верил в то, что США пойдут на открытый конфликт, прежде всего, из-за страха перед человеческими потерями.

Другие авторы, изучавшие положение дел в Ираке после войны в Заливе, предлагают другое доказательство эффективности политики сдерживания. Они утверждают, что, по меньшей мере, до 1998 года, когда первая команда инспекторов ООН была выслана из страны, соединение инспекций и эконо­мических санкций существенно уменьшило возможности Саддама, развалило его ядерную программу и серьезно ослабило его армию.

Что же касается поведения Саддама в последнее время, то, по словам Шибли Телами из Мэрилендского университета, его связывает собственная рацио­нальность: режим Саддама «жестокий, но не самоубийственный». И то же са­мое говорится по поводу обладания им оружием массового уничтожения (ОМУ): «Ирак воздерживался от применения этого оружия, — пишет акти­вист Тодд Гитлин, — из-за режима сдерживания».

Эту идею разделяет и группа из 33 профессоров, подписавших письмо, опубли­кованное в «Нью-Йорк Таймс» в сентябре 2002 года. Хотя они признают, что «война иногда необходима для защиты национальной безопасности или дру­гих жизненных интересов», это не относится к Ираку. Среди их доводов: нет доказательств, что Ирак сотрудничает с Аль-Каидой; война с Ираком отвлечет нас от войны с терроризмом; и, главное, даже если у Саддама есть, наряду с ядерными возможностями, химическое и биологическое оружие, мы можем успешно удерживать его от использования этих возможностей. А те же Миршеймер и Уолт пишут, что «Соединенные Штаты могут эффективно сдержи­вать Ирак — даже если у него есть ядерное оружие — как они сдерживали Совет­ский Союз во время «холодной войны». В подтверждение они напоминают, что Саддам «никогда не использовал ОМУ против тех врагов, которые могли дать сдачи». И сейчас, согласно критикам, есть сдерживающий фактор — инспекция ООН во главе с Хансом Бликсом. Все, что нужно, говорят они, это усилить режим инспекции.

Есть ли что-нибудь в этих аргументах? Давайте посмотрим на двенадцатилетний опыт санкций и инспекций ООН, которые критики прославляют как успешные. В 1991 году, после изгнания иракцев из Кувейта и окончания войны в Заливе, Совет безопасности ООН принял резолюцию № 687, основанную на 7 главе Хар­тии ООН, и все еще действу­ющую. Она обязывала Ирак уничтожить все имеющиеся у него запасы ОМУ, свернуть программы разработки хи­мического, биологического и ядерного оружия, а также ракет радиусом действия бо­лее 150 километров, и сотрудничать с инспекторами ООН в обнаружении и уничтожении такого оружия. В дополнение к этому эко­номические санкции против Ирака, введенные после его вторжения в Кувейт, были сохранены до полного разоружения. Наконец, США, Британия и — на не­которое время — Франция взяли под охрану бесполетные зоны к северу от 36 и к югу от 33 параллели. Не секрет, что эта система рухнула.

Чем слабее становилось международное давление, тем сильнее была обструкция инспекции со стороны Саддама. В конце концов, в 1998 году инспекторам при­шлось покинуть страну. Затем, после долгих переговоров между ООН и Багдадом был выработан новый план проверок, гораздо более мягкий, во главе с Хансом Бликсом, который был более приемлемой для Ирака фигурой, чем его предшест­венник Ричард Батлер. Причины очевидны: именно Бликс, в бытность свою гла­вой Международного агентства по атомной энергии в 80-90-х годах, заверял, что Ирак не нарушает договор о нераспространении. Это позволило Багдаду разви­вать свою ядерную программу под носом у чиновников МАГАТЭ вплоть до 1991 года, когда инспекторы ООН обнаружили один из ядерных центров Саддама.

Только после 11 сентября, когда стало ясно намерение администрации Буша использовать силу против Ирака, инспекторы ООН получили возможность вернуться. Совет безопасности ООН 8 ноября 2002 года принял резолюцию № 1441 — семнадцатую в долгой череде бесплодных требований ООН, чтобы Саддам выполнил свои обязательства по разоружению. Эта резолюция дала Ираку 30 дней на окончательную ликвидацию своих программ вооружения. Через 30 дней Ирак представил доклад на 12 тысячах страниц, в котором лжи­во утверждал, что программ ОМУ больше не существует. А 27 января этого года Бликс сделал заключение, что «Ирак не хочет искренне сотрудничать даже сейчас», и под рубрикой «неучтенное» указал 6500 химических бомб, запасы нервно-паралитического газа VX, споры сибирской язвы, 3000 тонн химика­тов, 360 тонн заготовок для химического оружия, тысячи средств доставки та­кого оружия. На все это Саддам ответил со столь поразительным цинизмом, что не мог не вызвать гнева ООН, — но не вызвал.

Неверно читая историю и не понимая характера и действий Саддама Хусейна, критики закрывают глаза на главное, что террористы и государства, их под­держивающие, способны совершать массовые убийства без малейших колеба­ний и моральных сомнений. Если бы у людей, планировавших теракты 11 сентября, были возможности, они, не задумываясь, пустили бы в ход оружие мас­сового уничтожения.

В отношении Ирака подход США ясен: Саддам Хусейн и его режим должны быть разоружены и низложены до того, как смогут полностью доминировать в регионе Персидского залива и на всем Ближнем Востоке или как-либо еще угрожать жизненным интересам Соединенных Штатов, при прямом или кос­венном участии террористов. Степень связей Саддама и Аль-Каиды часто ста­вится под вопрос, однако, у американской администрации есть доказательст­ва того, что один из ее лидеров Абу-Мусаб 3аркави и его окружение скрыва­лись на территории Ирака. А бен Ладен, хотя и называл лидеров иракской правящей партии «Баас» неверными, одновременно утверждал, что «интере­сы мусульман и социалистов пересекаются в битве против крестоносцев».

Но и помимо Аль-Каиды, у Ирака есть долгая история связей с террористиче­скими группами. Багдад создал райские условия для знаменитого Абу-Нидаля, который, вероятно, слишком много знал, а потому в прошлом году был най­ден «застрелившимся». Иракцы помогли созданию террористической базы в Салман-Паке под Багдадом. И не забудем попытку иракцев убить президента Джорджа Буша Старшего во время его приезда в Кувейт в апреле 1993-го.

Сторонники сдерживания привычно твердят, что использование силы про­тив Ирака создаст опасность отвлечения сил от кампании против Аль-Каиды. Но на самом деле все наоборот. Падение Саддама не только положит конец иракской военной, финансовой и политической поддержке Аль-Каиды и дру­гих террористических групп, но и станет грозным предупреждением государ­ствам, поддерживающим терроризм. Процитирую еще раз такой авторитет­ный источник, как Усаму бен Ладена: «Когда люди видят сильную лошадь и слабую лошадь, они предпочитают сильную».

В современном мире долговременные возможности сдерживания террорис­тов и разбойничьих режимов невелики. Конечно, принять решение о приме­нении силы всегда не просто, но очевидно, что лучше атаковать Саддама Ху­сейна до того, как у него будет ядерное оружие, чем после его появления. От­каз от действий будет дорого стоить не только региону, но и всему миру. В этом случае мы получим более агрессивный и самоуверенный Ирак, оплот ми­рового терроризма, с которым рано или поздно все равно придется воевать. Использование силы создает не только риски, но и возможности. Низложе­ние иракского режима нанесет серьезный удар по арабским и мусульманским ретроградам, отвергающим любое реалистическое предложение по достиже­нию мира и сосуществования с Израилем. Кроме того, успешное применение американской мощи и престижа может стимулировать изменения в арабском мире, укрепив тех, кто пытается повернуть арабов к современности.

В конце концов, поиск альтернатив применению силы обнаруживает недоста­ток воображения — упрямое нежелание, даже после 11 сентября, видеть, что означает оружие массового уничтожения в руках таких чудовищных фигур, как Саддам Хусейн или Усама бен Ладен. В свете столь угрожающей реальности, от­каз от использования силы может лишь означать выбор в пользу большего зла. Как написал самопровозглашенный «ястреб» Билл Келлер в «Нью-Йорк Таймс»: «В краткосрочной перспективе война опасна. А в долгосрочной — миру угрожа­ет не меньшая опасность». Это подходящая эпитафия утраченному — и не скоро восстановимому — миру, в котором господствовала доктрина сдерживания.

Перевел с английского Юрий Гиренко