Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

ХХI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Свобода и культура

Новые практики и институты

Личный опыт

Идеи и понятия

Из зарубежных изданий

Nota bene

№ 23 (4) 2002

Россия как нация

Джеффри Хоскинг, профессор Лондонского университета (Великобритания)

Тема этого номера  пути России. Россия не только страна, но и многогранное историческое, культурное, политическое явление. Неисправимая империя или становящаяся демократия? Европейская нация или самобытная цивилизация? «Общая тетрадь» представляет четыре взгляда на Россию: два британских историка и два российских аналитика с разных сторон рассматривают ее прошлое, настоящее и будущее.

Начну с заявления: на наших глазах впервые создается Россия. Раньше существовали Советский Союз, Российская империя, Московская Русь, Киевская Русь, но России как нации и национального государства не было. Премьер-министр царской России Сергей Юльевич Витте как-то сказал в начале XX века: «К сожалению, наши правые политические деятели не понимают, что России нет, есть Российская империя, а это совсем другое». Он считал, что русский национализм и русская нация для Российской империи противопоказаны.

О нации много спорят в социальных науках. При этом в качестве определяющих ее критериев называют общий язык, общую историю, традиции, единую территорию, экономику. Но можно, на мой взгляд, дать и другое определение, объединяющее эти критерии: нация это большая общность людей, разделяющих чувство общей судьбы. Судьба, как известно, может быть разной, но именно она связывает людей.

Другими словами, нация имеет два аспекта. Во-первых, этнический, включающий язык, культуру, общую историю, обычаи, одежду народа, то есть все то, что позволяет людям общаться и понимать друг друга. И второй аспект гражданский, когда члены нации участвуют в политической жизни страны через представительные органы власти, суды, профсоюзы, общества по интересам, благотворительные ассоциации и т.д.

Россия в настоящее время, как я сказал, только становится нацией и национальным государством, но в своеобразных условиях, порожденных ее историей. У нее есть национальное ядро Московская Русь, в которой было довольно развитое национальное чувство, сформированное борьбой с татаро-монгольским игом и основанное на призванности Богом к сохранению правильной христианской веры, то есть православия. После падения Византийской империи Московская Русь была единственным православным государством, когда считалось, что Москва призвана Богом хранить православие и распространять его по всему миру. Именно к этому сводилось учение «Москва Третий Рим», которое проповедовалось с амвонов русских церквей. Таким образом, русское национальное сознание всегда тяготело к универсальным целям, что, по-моему, очень важно с точки зрения будущего страны, хотя это и не уникальный случай в истории Европы. Каждая крупная европейская нация тоже в какой-то период своей истории имела мессианские цели, но со временем по тем или иным причинам была вынуждена от них отказываться без утраты национального чувства.

Русское же национальное чувство в течение веков ослаблялось, прежде всего, по геополитическим причинам. Русь находилась на огромной территории, открытой для нападения, в пределах которой государство могло существовать или как империя, или как небольшое княжество, входящее в состав империи. Русь стала Россией великой евразийской империей, покрывающей огромные пространства и включающей в себя разнообразные народы и религии. Но чтобы остаться империей, она должна была стать и великой европейской державой. Учитывая, что на западных границах России нет гор, которые ограждали бы ее от возможных нападений, как, например, Пиренеи ограждали когда-то Испанскую империю. Россия же могла защитить свои владения от агрессии с запада только будучи сильной державой в дипломатическом, военном и в экономическом смысле слова. И она эффективно справилась с этой задачей, став одновременно большой империей и великой европейской державой, но ценой ослабления потенциальной нации.

То есть, я хочу тем самым сказать, что создание Российской империи на самом деле препятствовало становлению русской нации. И в этой же связи отмечу два момента.

Во-первых, чтобы стать европейской державой, Россия должна была освоить европейскую культуру. Чтобы участвовать в европейской дипломатии, европейской экономической жизни, чтобы иметь хорошую армию, российской элите нужно было находиться на уровне достижений европейской культуры науки, техники, светского образования. Но поскольку культура российской элиты была привнесена извне, произошел разрыв между высокой и народной культурой, и это отразилось на этническом единстве русского народа.

Во-вторых, православие, ядро русского национального чувства, также перестало быть объединяющим фактором. В российской империи было много разных народов и верований, и, чтобы реформировать церковь для потребностей имперского государства, цари ее ослабили. Сначала церковь раскололи, потом лишили собственного главы и собственного правления патриарха и поместного собора, потом реквизировали ее земельные владения. В результате в XVIII ХIX веках Православная Церковь не обладала ни политической, ни экономической независимостью и не могла играть роль посредника между образованной частью общества и народом, как это происходило в других европейских странах.

Если и была сила, которая формировала в России нацию, то ее представляли великие писатели и деятели русской культуры XIX века Пушкин, Толстой, Достоевский, Мусоргский, Репин. Именно они, каждый по-своему, стремились к преодолению указанного разрыва и воссоединению народа и элиты. То есть русское национальное самосознание в начале XX века носило скорее культурный, а не политический характер.

И поэтому же вплоть до революции Россия оставалась этнически расколотой и одновременно недоразвитой страной в гражданском отношении. Когда в 1917 году, в разгар первой мировой войны, в двух европейских армиях русской и французской вспыхнули бунты, то исход их не случайно был разным. Во Франции главнокомандующему армией генералу Петену удалось тогда убедить солдат вернуться в окопы, чтобы защищать Отечество против немецкого милитаризма, потому что они почувствовали себя гражданами Республики. Российскому же главнокомандующему Корнилову убедить солдат в том, что Временное правительство и Государственная Дума действительно представляют их интересы, не удалось. Русские солдаты покинули окопы, так как их больше волновали вопросы перераспределения земли и власти на местах. Они не ощущали себя гражданами своей нации.

* * *

Как повлиял на складывание нации Советский Союз? На первый взгляд, он ничего не делал для развития русского национального самосознания. Ведь советские руководители стремились, прежде всего, к тому, чтобы создать мировое пролетарское государство, и в РСФСР, как известно, не было даже своей Коммунистической партии, в отличие от других союзных республик. Проводилась сознательная политика «коренизации», когда в нерусских регионах страны на руководящие посты выдвигались местные кадры, что давало национальным культурам возможность развиваться. В результате этого начальное и среднее образование во всех республиках осуществлялось на местных языках. И,например, русским, живущим на Украине, приходилось посылать детей в школы, где преподавание велось на украинском языке. Можно сказать, что советское государство стремилось таким образом деконструировать русскую сущность унаследованной империи и создать вместо нее нерусское, а в некоторых отношениях даже антирусское государственное образование.

Хотя в то же время Советский Союз сделал немало и для сохранения русского национального чувства, так как была ликвидирована неграмотность. И в РСФСР подавляющее большинство населения научилось не только понимать русский литературный язык, но читать и писать на родном языке. Благодаря развитию среднего и высшего образования распространились знания о русской истории, литературе, географии среди широких слоев населения, стимулируя научные поиски и исследования, необходимые для становления гражданского общества. Нельзя сказать, что советское правительство действительно стремилось к этому, но по-своему оно справилось с проблемой. Была введена система всеобщего социального обеспечения, предоставившая населению минимальные блага в области здравоохранения, образования, жилья и так далее. Таким образом, все граждане были материально заинтересованы в сохранении системы. Это и было началом чувства общей судьбы, складывания пассивного гражданства.

Особенно же русское национальное самосознание пробудилось и окрепло во время второй мировой войны. Война оказалась не такой, как представляли советские теоретики. Считалось, что если она начнется, то перерастет в классовую войну мирового пролетариата против международного капитала, будет сравнительно недолгой и, скорее всего, вестись на чужой территории. Произошло же не совсем так. Война шла, прежде всего, на советской территории, была крайне кровопролитной и национальной, а не классовой. В результате во время войны возродились некоторые элементы народной этнической жизни.

Например, Православная церковь. До войны советские руководители сделали все возможное, чтобы ее уничтожить, доведя до последнего издыхания. Во время войны были восстановлены многие приходы, церковное управление, патриаршество. Впрочем, Церковь не могла вести полнокровную религиозную жизнь. Допускалось богослужение по воскресеньям, но не было крестных ходов, была запрещена благотворительная деятельность, не разрешалось даже звонить в колокола, не говоря уже об изучении Библии. То есть Церковь не существовала как социальный, гражданский институт. Колхозы же, напротив, были ослаблены войной, крестьяне начали заниматься личным хозяйством, но это была временная уступка. После войны колхозы были восстановлены, и крестьяне, почувствовавшие вкус к ведению собственного хозяйства, попали в прежнюю зависимость. Любовь между мужчиной и женщиной часто описывалась в советских романах 30-х годов, но только как своеобразный пролог к семейной жизни, подчиненной задачам строительства социализма. Во время войны семейная жизнь также приобрела самостоятельную ценность. Советские солдаты защищали от врага нормальный быт, любовь, семью, дом.

Возрождение этнических элементов русской жизни лучше всего отразил Александр Твардовский в «Книге про бойца» («Василий Теркин»). На мой взгляд, это не советская, а именно русская книга. Речь в ней идет о простом крестьянине, не передовом человеке, в ней не упоминается даже Сталин. Россия и Советский Союз подаются как большая семья, скорее деревенская, чем городская. Однако после войны советское руководство сделало все, чтобы подорвать это вновь обретенное национальное чувство. В 1945 году Сталин назвал русский народ «старшим братом», который вел другие народности Советского Союза к победе, а теперь ведет к восстановлению социалистического народного хозяйства. При этом отношение к некоторым народам было крайне жестоким. Например, присоединив к СССР в 1939 1945 годах новые западные территории, советский режим по уже существующему образцу разрушил в них прежние формы жизни, а тех, кто сопротивлялся этому уничтожал или высылал в Сибирь и в другие регионы страны. Таким образом, была произведена депортация целых народов.

В результате в стратегически чувствительных приграничных районах Советского Союза возникло озлобление против советской власти, направленное, в первую очередь, против русских. Ведь эстонец или западный украинец не видел различия между Россией и Советским Союзом! Многонациональное советское государство было ослаблено именно тогда. Правящая партия большевиков распространила свою монополию на всю культурную и политическую жизнь страны, стремясь к политическим целям, чуждым большинству населения. В конце концов, именно послевоенные ошибки советского правительства привели к распаду СССР.

* * *

В последние десятилетия существования Советского Союза возродилась интеллигенция, которая играла очень важную роль в российской культуре XIX века. Именно интеллигенция формировала в свое время русское национальное сознание, и в указанные десятилетия она вновь возродила традицию гражданского просвещения в стране, которым не занимались ни КПСС, ни советская образовательная система, ни советские средства массовой информации и печати. Возьмем, например, Союз советских писателей. Он был создан в 30-е годы, чтобы обеспечить партии возможность с помощью второстепенных писателей управлять литературой. Но в послесталинский период, когда кончился террор, ситуация стала меняться. Сошлюсь опять же на Твардовского, но уже в качестве главного редактора ведущего журнала Союза писателей «Новый мир». Твардовский возродил традиции «толстого журнала» XIX века, занимавшегося гражданским просвещением русского населения. Оставаясь вполне лояльным советской власти (он был членом Центрального Комитета КПСС), Твардовский по-своему толковал официальные догмы социалистического реализма. Смысл социализма он воспринимал с позиций человека, обладающего нормальными естественными потребностями, а реализм, как реалистическое описание повседневной жизни людей. Поэтому он охотно публиковал на страницах журнала произведения о судьбах русского крестьянства и был своего рода покровителем нового течения в литературе «деревенской прозы», которая сыграла значительную роль в возрождении русского этнического чувства. Это чувство было не антисоветским, а несоветским.

При Твардовском в «Новом мире» печатался А.И. Солженицын, другие известные писатели. И тогда же возникло движение правозащитников. В частности, во время суда над писателями Андреем Синявским (который тоже был автором «Нового мира») и Юлием Даниэлем в 1966 году в записи Александра Гинзбурга появились материалы этого процесса, которые стали распространяться в виде «самиздата»*. Появился журнал «Хроника текущих событий», в котором ничего не говорилось о политических убеждениях его издателей, но фиксировались факты нарушения советской властью собственной Конституции. В «самиздате» выходили также художественные, исторические и другие произведения. Так зарождалось «теневое» гражданское общество, на развитие которого оказывали большое влияние, в том числе и выдающиеся ученые (П.Л. Капица, А.Д. Сахаров). Даже верхи КПСС были заражены их идеями.

Так что к концу горбачевской «перестройки» в этническом отношении русская нация уже сложилась: русские люди знали, кто они; знали свою историю, свои традиции. Возникло этническое чувство общей судьбы, особенно ярко это проявилось на заседаниях Верховного Совета РСФСР на рубеже 90-х годов. Однако в последующие годы непродуманные экономические реформы подорвали этот процесс и ослабили хрупкое гражданское общество.

Но русская гражданская традиция не исчезла, и я уверен, что она будет развиваться наряду с процессом формирования полнокровной русской нации.

Дэниел Бурен. Внутренняя сторона. 1971