Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

ХХI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Свобода и культура

Новые практики и институты

Личный опыт

Идеи и понятия

Из зарубежных изданий

Nota bene

№ 23 (4) 2002

Россия как Европа

Дмитрий Тренин, заместитель директора Московского центра Карнеги

Чтобы обозначить исходную позицию, сформулирую три тезиса. Первый: Россия как традиционная сухопутная империя ушла в прошлое и не восстановима. Второй, менее очевидный: существование России в качестве отдельного субъекта в современном мире становится все менее привлекательным для самой России и, соответственно, все менее вероятным. И третье: путь России в Европу это, прежде всего, путь внутренней трансформации самой России; только небольшая часть этого пути относится к сфере международных отношений. В связи с этим стоит посмотреть на реидентификацию России как европейской страны через задачу не отбрасывания, а трансформации ее исторического наследия.

Что касается геополитики, то тенденция здесь проявилась довольно четко: выход страны из замкнутого пространства в сторону интеграции с тем, что можно назвать «Большой Европой». То есть, иначе говоря, переход от состояния державы в ее величии, но и одиночестве, к положению одной из стран расширенной европейской семьи. И,может быть, в более широком смысле Запада. Траектория российского движения в этом направлении после распада Советского Союза была зигзагообразной. Первоначально превалировала идея сохранения России как самостоятельного центра силы. Была попытка опереться на СНГ и на такие державы, как Китай и Индия; сформировать некую геометрическую фигуру в рамках многополярного мира. Однако каждая из этих концепций через непродолжительное время оказывалась отброшенной не столько политиками, сколько самой жизнью, самим развитием России. Сейчас перед страной встала совершенно уникальная задача перехода от традиционной модели интеграции в Россию, когда для обеспечения военной безопасности или по причинам иного свойства Россия стремилась включить в свое державное «тело» другие территории, к совершенно неизведанной, новой для страны задаче: интеграции. России в нечто большее. Причем Россия в таком сообществе доминировать явно не сможет. И то, как трудна такая интеграция, мы видим на примере Калининграда.

Парадокс состоит в том, что лишь после того, как советские войска были выведены из Центральной и Восточной Европы и прибалтийских республик Советского Союза, у нас появилась реальная возможность сближения с Европой. Если мы вспомним, что до этого армия в основном сидела в казармах и практически не имела контактов с местным населением, а когда ушла, огромное число россиян стали посещать европейские страны. То есть прекращение советского контроля над Прагой, Будапештом, Варшавой ведет к развитию гораздо более глубоких экономических связей с Европой, чем раньше. А отказ от коммунистической и имперской идеологии создает условия для вхождения России в европейское культурное, правовое и политическое пространство. Членство России в Совете Европы в этой связи представляется очень важным мостом для перехода России к состоянию европейской страны.

Газета «КоммерсантЪ» как­то задала экспертам вопрос «Европа ли Россия?», и часть респондентов ответили, что Европа, но лишь до Урала. Мне же представляется, что географический фактор играет в данном случае второстепенную роль. На самом деле, Сибирь и российский Дальний Восток являются продолжением Европы, и граница России в Азии является границей европейской цивилизации. На мой взгляд, сегодня существует только одно государство, которое может называться евразийским это Казахстан.

Вместе с тем, очевидно, что России приходится постоянно сталкиваться с задачей удержания той огромной территории, которую она унаследовала. Многие россияне были в отчаянии в начале 90-х годов, так как они были уверены, что, отказываясь от прошлого, страна неминуемо обрекает себя на распад. Но этого не произошло, и я думаю, не произойдет. Распад России не угрожает. Более того, в условиях новой геополитической ситуации, она может укрепить свои позиции, благодаря новым связям с Европой. Например, отношения с Украиной и Белоруссией наверняка будут развиваться успешнее, когда векторы российской, украинской и белорусской политики будут направлены в одну сторону в сторону Европы. Если же они разойдутся, мы будем иметь довольно неприятную ситуацию конфликта между славянскими государствами, чреватого серьезными последствиям. А что касается Сибири и Дальнего Востока, то и здесь в сохранении позиций России заинтересованы не только россияне, но и европейцы, американцы, японцы, при условии, что Россия будет помнить о своем европейском происхождении. Следовательно, европейский фактор является одним из главных с точки зрения укрепления российских позиций в геополитически уязвимых частях страны.

Для самой же Европы Россия представляет не меньший интерес при определении той роли, которую Европа будет играть в ХХI веке. Если для России европеизация прежде всего, внутренняя задача, то для Европы отношения с Россией это тест на большую роль в мировом раскладе.

Реальная проблема российско-европейских отношений заключается в том, что сегодня вряд ли можно ответственно говорить о вступлении России в Европейский союз. Но это не значит, что у нас нет общих задач. Вполне осуществимым, на мой взгляд, является проект политического сотрудничества, то есть возможность постоянных консультаций на самых различных уровнях, которые способны привести к гармонизации российской политики и политики Евросоюза в целом ряде областей. Например, по Балканам, Молдавии, Кавказу, Ирану, Южной Азии, Ближнему Востоку. Позиции России и Европейского союза по большинству из этих проблем мне представляются довольно близкими.

В сфере геостратегической от роли военно-политического центра силы глобального уровня Россия, хотя и сложным путем, идет к вхождению в систему евро-атлантической безопасности. После заключения договоров с Китаем, стабилизационных соглашений с республиками Центральной Азии это направление определилось. Первоначально у России были по этому поводу, как известно, другие планы, связанные с созданием единого оборонительного пространства СНГ, единой системы противовоздушной обороны, с установлением «двух границ» внешней границы СНГ и внутренней границы России. Однако за последний год в этом отношении произошли исторические перемены. Причем, еще до 11 сентября. Летом 2001 года российское руководство приняло решение о выходе из ядерного соревнования с Соединенными Штатами. Речь идет о переосмыслении роли ядерного оружия советских времен. Это актив, который она может использовать, но только в том случае, если от старой повестки дня, то есть от сдерживания страны, с которой Россия уже фактически не соперничает, мы перейдем к совместным усилиям по поддержанию стратегической стабильности в мире. Учитывая, что эта проблема сегодня особенно актуальна в связи с продолжающимся конфликтом между Индией и Пакистаном.

Наша страна непосредственно граничит с регионом, который в последнее время является, пожалуй, наиболее потенциально опасным: Ближний и Средний Восток, Афганистан, Центральная Азия. Здесь российско-западное сотрудничество тоже может стать (и становится) важным фактором в отражении вызовов, исходящих из этого региона, и в формировании новой системы безопасности.

Серьезный поворот происходит и в сфере использования обычных вооруженных сил, еще недавно предназначавшихся для широкомасштабных войн с Западом, в сторону решения локальных задач. Переход от армии, комплектуемой по принципу призыва, к армии, комплектуемой на контрактной основе, свидетельствует о потенциально колоссальном изменении российской оборонной политики.

В отношениях с НАТО также сделан большой, прежде психологический шаг в направлении их демилитаризации. Хотя в акте, подписанном в Риме, нет ничего нового по сравнению с документом пятилетней давности, он актуализирует возможность решения двух задач европейской безопасности: проблемы российской военной мощи для Запада и безопасности на западном направлении для России. Есть две страны, которые потенциально способны доминировать в Европе Германия и Россия. Германская проблема с военно-стратегической точки зрения решена в рамках НАТО, и это решение не подвергается сегодня серьезному сомнению. А проблема России решается в рамках американо-российских и российско-натовских отношений. Проблема же безопасности России на западном направлении, традиционно наиболее опасная, на сегодняшний день (а тем более, завтра) имеет исключительно музейное значение.

За последние месяцы сложились новые военно-стратегические отношения между Россией и Америкой. Здесь имперское наследие России создает для нее определенные возможности для формирования особых отношений с Вашингтоном. Геополитическое положение России; инфраструктура, которой она обладает в Европе и в Азии; потенциально мощные вооруженные силы; отсутствие политических и психологических ограничений в использовании этих сил; готовность идти на риск и жертвы в отстаивании национальных интересов; в конце концов, политический опыт России все это делает ее ценным, а в некоторых случаях единственным дееспособным партнером для Соединенных Штатов. Точно так же и Соединенные Штаты для России. Можно много печалиться по поводу американского присутствия в Центральной Азии, но фактически это фактор стабильности в регионе, где у России имеется всего лишь 8000 солдат в боевых частях.

В геостратегическом плане Россия оказывается в известном смысле между Америкой и Европой, и многие видят в этом проблему. Я так не считаю. Думаю, что для России ценны в военно-стратегическом плане как отношения с Европой, так и отношения с Соединенными Штатами. Для России в военно-политической области могла бы быть своего рода образцом британская модель. Британия это наиболее удачный пример выхода из имперского состояния с конвертацией многих имперских активов в активы, которые могут быть использованы в постимперском состоянии.

Несколько слов о геоэкономических проблемах. От закрытой экономической системы Россия переходит к встраиванию в международное пространство, развивая торговые отношения с ведущим своим экономическим партнером Европейским союзом, значение которого лишь увеличится с принятием в него бывших советских союзников и бывших советских республик. В отношениях с Европой наиболее четко прослеживается материальная основа, на которой могут успешно развиваться наши экономические отношения с Западом энергетическое партнерство. Вхождение в общеэкономическое пространство, ядром которого является ЕС, это вполне конкретная цель, к которой России необходимо стремиться, чтобы стать в максимальной степени совместимой с ним. И параллельно с этим она может стать более активным экономическим игроком на постсоветском пространстве. Чем более эффективно она будет развивать свои отношения с Украиной, Белоруссией, Казахстаном, другими бывшими советскими республиками, тем более ценным партнером она станет для Европейского союза. То есть и в экономической области у России достаточно имперских активов, которые могут быть успешно конвертируемы.

Не останавливаясь специально на внутриполитических проблемах, отмечу, что, несмотря на рецентрализацию управления, произошедшую в начале президентства В.В. Путина, «Россия регионов» имеет все шансы стать основным направлением внутреннего развития страны. Ибо трудно предположить, чтобы, расширяющая свои связи с внешним миром, страна продолжала одновременно оставаться жестко централизованной даже в среднесрочной перспективе. В этом смысле современная Россия напоминает мне послевоенную Европу: ее многочисленные регионы и разнообразие условий могут стать столь же важным фактором развития, как многообразие европейских государств было фактором внутреннего развития Европы. Но при этом мне представляется, что русская нация все-таки бесперспективна в России, тогда как российская имеет перспективы, и наше имперское наследие может сыграть в этом позитивную роль. Именно традиционная для России полиэтничность позволяет надеяться на развитие российской общности людей в направлении гражданской нации. Российский вариант нации-государства, скорее всего, будет близок одновременно и к Европе, и к Америке: с первой нас роднит территориальная привязка, а со второй «приглушенная» этничность.

Известно, что в середине 90-х годов в нашей стране была предпринята попытка сконструировать национальную идею, которая, к счастью, не принесла осязаемых результатов. И это значит, что гордость за империю, как часть национальной гордости россиян, не противоречит идущему процессу переосмысления нашего исторического наследия. Как и во многих других отношениях, путь России к развитой демократии, с одной стороны, казалось бы, непоследователен, а с другой стороны, рационален. Россия уходит от империи внешне очень хаотично, зигзагообразно, но, тем не менее, этот выход происходит и, на мой взгляд, довольно успешно.