Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

ХХI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Свобода и культура

Новые практики и институты

Личный опыт

Идеи и понятия

Из зарубежных изданий

Nota bene

№ 23 (4) 2002

Спецслужбы в демократическом обществе

Юрий Кобаладзе, управляющий директор инвестиционной компании «Ренессанс Капитал», член президиума Совета по внешней и оборонной политике, ветеран Службы внешней разведки РФ

В 1995 году эксперты Службы внешней разведки (СВР) совместно с парламентскими комитетами работали над выработкой законодательства в области разведки. Выяснилось, что в Англии, например, нет никаких законов, которые бы регламентировали деятельность разведки. Так что российский закон «О внешней разведке» был и, думаю, остается, самым продвинутым правовым актом, регламентирующим деятельность особого и совершенно закрытого учреждения, каким является разведка.

Никогда раньше в истории нашей страны ничего подобного не было. Одной строчкой в советском законе «О КГБ» было сказано, что в рамках Комитета действует внешняя разведка. Нынешний же закон, наверное, близок к совершенству, поскольку не только описывает права и обязанности разведки, но и регламентирует ее отношения с институтами государственной власти, с общественностью, с парламентом. В нем учитывается передовой опыт зарубежных стран, особенно CIIIA и Германии, где уже существовали подобные законы. Но он лучше, поскольку новее, совершеннее.

Положение спецслужб в демократическом обществе волнует не только общество, но и сотрудников спецслужб. Хорошо было жить до 1991 года. Я нашел забавную характеристику того периода в комментариях советского специалиста к книге одного английского автора. «Что же представляет разведка империалистической державы? спрашивал он. И каковы ее основные принципы? Это, прежде всего, деньги, страх, голый расчет, отсутствие глубокой идейной убежденности и высоких моральных устоев у тех, кто работает на разведку. Коммерческая в широком смысле слова основа ее существования. Каким же резким контрастом противостоят ей яркие, гуманистические, глубоко идейные образы наших советских разведчиков». Все было просто и ясно, когда был понятен враг: белоэмиграция, троцкисты, фашисты, Соединенные Штаты и блок НАТО.

И неожиданно все растворилось, исчезло, превратилось в мираж. Оказалось, что надо приспосабливаться к новым реалиям. К нашей чести, такой институт, как разведка, оказался, более готовым адекватно реагировать на вызовы времени. Мы быстрее перестроились, так как, очевидно, потребность в перестройке вызревала в нас давно. Мы первыми заговорили о том, что с окончанием «холодной войны», то есть глобального противостояния, надо искать точки соприкосновения. Например, в борьбе с терроризмом. Россия была инициатором постановки этой проблемы. Наши новые союзники на словах с нами соглашались, но на деле сохранялось недоверие, готовности, по большому счету, не было.

Я был в составе первой официальной делегации российских разведчиков в США. Тогда было много разговоров о возможном сотрудничестве, но затем случилось дело Эймса, и контакты были свернуты. Потом нас и Россию, и разведку постоянно втягивали в надуманные проблемы. Началось это все в связи с якобы невозможностью России управлять своим ядерным арсеналом. Как только этот миф был развеян, появилась новая тема «красной ртути», которую возят через границы и хотят отравить ею весь мир. Потом выяснилось, что такого вещества в природе вообще не существует. Появилась тема русской мафии, которая-де заполонила весь мир. Никогда не забуду статью на первой полосе респектабельной английской «Times» с заголовком «Рейс 757» (номер рейса Москва-Лондон). В ней говорилось, что каждый рейс встречает чуть ли не половина агентов "Скотланд-Ярда" и "Сикрет Интелидженс Сервис", поскольку из России летят одни шпионы и бандиты, а у англичан нет других забот, кроме как за ними следить. Потом появилась другая долгоиграющая тема продажа радиоактивных компонентов. Все это отвлекало от сотрудничества, мешало созданию атмосферы доверия.

Конечно, сейчас всех волнует терроризм. В этой связи я вспоминаю интервью, которое дал Путин немецкой газете, и выдержки из которого опубликовала «Комсомольская Правда». Он говорил: «Но вы понимаете, какой был подход на Западе? Я приезжаю в США и говорю, что проблема Чечни это не только наша проблема, что у нас есть конкретная информация о действиях международных террористов, о том, откуда идут деньги, поступает оружие, что надо совместно бороться». На что Клинтон разводил руками, мол, мы ничего не можем сделать. Для Путина Чечня это тема, которая будет небезразлична, наверное, во весь период его правления. И,когда он сталкивался с таким отношением, более того с враждебным отношением к нашему пониманию терроризма, это не создавало атмосферы доверия. Когда я готовился к одному из выступлений по проблеме терроризма, я «поднял» открытые публикации российской и иностранной прессы. Я был потрясен тем, что писала пресса об Усаме бен Ладене и о террористических организациях! По существу, пресса знала все! А если уж она знала все, то наверняка спецслужбы знали еще больше. Тот факт, что 11 сентября застало всех и, в первую очередь, американцев врасплох, говорит о том, что шанс наладить сотрудничество, чтобы противостоять терроризму, был упущен.

Каждая страна и каждая спецслужба имеет свои возможности. Потенциал нашей разведки настолько высок, что, по крайней мере, в ближайшие годы, даже при сохранении нынешнего финансирования, она будет на уровне. Наши возможности в некоторых странах лучше, чем у американцев. Потому и необходимы совместные усилия, обмен информацией. Я не допускаю мысли, что какая-то из разведок, в том числе российская, зная о готовящихся террористических актах, не предупредила бы американцев.

На первых порах после 11 сентября были призывы политиков, уверения в готовности сотрудничать, а сейчас, мне кажется, все стало уходить в песок. За прошедший год не создан ни один международный орган, который координировал бы антитеррористическую работу: ни внутри разведок, ни вне разведки. Поэтому я еще раз возвращаюсь к принципиальному вопросу о доверии и необходимости международного сотрудничества. Ведь есть проблемы, которые представляют одинаковую угрозу для всего мира: и для нас, и для американцев, значит, нужно работать сообща.

Я не случайно выделяю проблему терроризма, поскольку она стала универсальной, иллюстрируя, в том числе, и тот факт, что в процессе диалога спецслужб с прессой нам важно установить доверие. Очень важно, чтобы мы сумели выработать общий язык, который позволит нам вести дискуссию.

Единой международной разведки, конечно, в обозримом будущем не будет, разведки останутся национальными организациями, но чрезвычайно важно, чтобы они сумели, опираясь на общественное доверие, договориться о выполнении каких-то совместных функций. И,кстати, ничего нового в этом нет. Ведь во время второй мировой войны существовало сотрудничество, например, в том числе и с нашими английскими партнерами по антигитлеровской коалиции. Но опять же, возвращаясь к проблеме взаимного доверия, нам нужно преодолеть еще очень многое из наследия прошлого. Когда Россия действительно станет не на словах, а на деле частью Европы и мирового сообщества, тогда, наверное, и разведки смогут часть своих полномочий делегировать в какой-то наднациональный орган. Но пока, разведка сугубо национальный инструмент, и я здесь не могу не согласиться с англичанами, которые говорят: «Есть дружественные страны, но нет дружественных разведок».

Еще одна очень важная тема, которая постоянно дискутируется: о слиянии всех спецслужб. Я убежденный, «оголтелый», если хотите, сторонник их размежевания. Что касается разведки, это очевидно, так как она не правоохранительный орган и, скорее, нарушает закон в тех странах, где работает.

Так что внутри правоохранительной системы, особенно, в нашей стране с ее традициями, собрание всех под один «колпак», создание «нового КГБ» чревато негативными последствиями. Прежде всего, из-за соблазна, перед которым не смог устоять ни один бывший руководитель советских времен: концентрируя у себя всю информацию, препарировать ее как угодно.

Вопрос воссоединения спецслужб остается живучим не только в России, но и в Соединенных Штатах. Как только они столкнулись с таким беспрецедентным явлением, как «атака на США», то стали реагировать явно неадекватно, ущемляя порой гражданские права. Но там есть гражданское общество, существуют институты, которые противостоят антидемократическим соблазнам. У нас же эти институты в зачаточном состоянии. Вот почему это особенно опасно. В самих спецслужбах, которые обвиняют нередко в том, что они только спят и видят, как бы объединиться, на самом деле настроения не таковы, тем более, в разведке, где люди прошли хорошую школу за рубежом и понимают, насколько важно, чтобы спецслужбы выполняли присущие им функции. Спецслужбы должны находиться категорически вне политики. Любое их вмешательство в политику, и вся наша история об этом свидетельствует, приводит к проблемам, которые, в конечном счете, бьют бумерангом по самим спецслужбам. Великая заслуга Е.М. Примакова, который возглавил разведку в 1991 году, в том, что ему удалось вывести ее из политики. Указ о департизации разведки первый правовой акт СВР гласит, что сотрудник разведки не может принадлежать ни к какой партии. Это единственный цивилизованный путь для любой спецслужбы. Попытки изменить этот подход были. Примаков в своей книге рассказывает, как в 1993 году Ельцин задал ему сакраментальный вопрос: «С кем вы, господа разведчики?», призывая тем самым разведку выступить на стороне власти. Примаков ответил, что готов лично приехать и пойти с автоматом на баррикады, но разведку трогать не надо. Конечно, разведка и вообще спецслужбы это государственные институты, и, тем не менее, их ни в коем случае нельзя использовать для решения политических задач.

В нашей стране, к сожалению, работает система маятника. От прославления к полному отрицанию. На мой взгляд, тезис начала 90-х годов «избавления от КГБ» был ошибочным, потому что любая власть все равно будет иметь свой КГБ, как бы он не назывался. Говорить надо о том, какими должны быть спецслужбы. В нашем случае «избавление» привело к тому, что мы оказались не готовы к вызовам сегодняшнего дня: не готовы адекватно противостоять терроризму, к негативным явлениям в межнациональных отношениях, ко многим другим факторам. И это естественно, учитывая хотя бы постоянную смену руководства. Я считаю, если даже в прачечной менять директора каждый год, то и там порядка не будет. Чего же требовать от такой деликатной службы, как ФСБ?

Тайная полиция или тайный сыск будет всегда. В частности, в Англии существует MI-5 подразделение, которое занимается внутренней разведкой; этим же заняты некоторые подразделения Скотланд-Ярда. Вопрос в контроле и cоблюдении законов, регламентирующих деятельность спецслужб. Но сам по себе закон также недостаточен, должны быть цивилизованные отношения в обществе. Сейчас маятник в очередной раз качнулся, и отношение к спецслужбам в обществе сменилось со знака «минус» на «полуплюс». В этих условиях особенно важно, чтобы спецслужбы не скатились в сторону беззакония, действовали в рамках закона и жесткого контроля со стороны общественности, парламента, прессы и так далее.

Я считаю, что свободная пресса это чрезвычайно важно для самого существования разведки. Мы я был первым руководитель пресс-бюро СВР сделали все для того, чтобы максимально открыть разведку. Я, например, был убежден, что к 1991 году сложилась позорная ситуация, когда в любой цивилизованной стране можно было зайти в книжный магазин и купить десяток книг о советской разведке, но написанных не советскими авторами, а перебежчиками. Лучшая антология советской разведки была написана О. Гордиевским предателем. Мы сделали все для того, чтобы эту ситуацию изменить. Не понимая и не зная роли разведки в истории международных отношений, на мой взгляд, вообще невозможно ничего понять. Я знаю, нынешнее пресс-бюро тоже делает очень много для раскрытия документов, создания фильмов, публикаций. Это очень важно и должно быть продолжено.