Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

ХХI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Свобода и культура

Новые практики и институты

Личный опыт

Идеи и понятия

Из зарубежных изданий

Nota bene

№ 23 (4) 2002

О том, чем может быть НАТО. До и после Праги*

Чарльз Гати, профессор университета Джонса Гопкинса (США)

ПОСЛЕ 11 СЕНТЯБРЯ ведущие американские политики по понятным причинам сосредоточились на войне против терроризма, приковывающего их внимание к Ближнему Востоку, Центральной Азии, террористическим гнездам в Европе и Юто-Восточной Азии и к проблемам обеспечения внутренней безопасности. Но мы все еще озабочены и тяжкой проблемой последних шести (или около того) лет, когда посткоммунистические истории успеха превратились в повесть с более сложной сюжетной линией. Действия и надежды перестали гармонировать друг с другом. Так что путь к Пражскому саммиту НАТО в ноябре 2002 года вымощен благими пожеланиями и несбыточными надеждами.

Целью ставится приглашение целых семи стран Эстонии, Латвии и Литвы (Балтия), Словакии и Словении (Центральная Европа), Болгарии и Румынии (Черноморский регион) вступить в организацию. Вместе с Польшей, Венгрией и Чехией, принятыми в 1999 году, они составляют своеобразную «горячую десятку» посткоммунистического мира. Эти страны достигли гораздо большего, чем их соседи на Балканах и в не балтийских частях бывшего Советского Союза, и, что не удивительно, находятся среди первых кандидатов на вступление в Европейский союз.

Что и говорить, не все спокойно в «Mitteleuropa» в широкой и бесконечно очаровательной полосе земель, когда-то входивших в состав Габсбургской империи, и ее окрестностях. Ожидания 1990-х годов были чрезмерными. Многие из тех, кто должен бы лучше понимать, сделали вывод, что история и цивилизация неизбежно связывают их страны с Западом, и они быстро достигнут подлинной демократии и станут искренними союзниками. Так не произошло. Рост национализма приглушил интенсивность стремления региона к верховенству права и духу терпимости. После присоединения к НАТО Чехия и Венгрия часто игнорировали западные рекомендации. Так что пока не найден подходящий метод дисциплинировать членов союза за их прегрешения, полезность НАТО, как инструмента западного влияния в Центральной и Восточной Европе будет снижаться с принятием каждой из этих стран.

По этой причине сторонники вашингтонских планов расширения НАТО в конце этого года, к которым относится и автор этих строк, должны действовать с учетом последних тенденций в Польше, Венгрии и Чехии и с ясным пониманием того, что представляют собой новые кандидаты, и чего от них можно ожидать. Главная проблема состоит в том, что при успешном переходе от однопартийной диктатуры и плановой экономики все еще нет уверенности, что этот переход ведет к демократии и свободному рынку западного образца. IIIироко распространенная коррупция чиновников разрушает народное стремление к капиталистическому предпринимательству, а ностальгия по скудным благам государственного собеса сохраняется. Стремление к национальной идентичности, культуре и традиции, отвергавшихся, извращавшихся и преследовавшихся при советском господстве, всерьез соперничает с привлекательностью интеграции в состав НАТО и ЕС. Во власти умеренных консерваторов, либералов и социал-демократов теснят демагоги с обеих сторон политического спектра особенно антиамериканисты, антиевросоюзовцы и антисемиты крайне правого толка, своими резкими выпадами и контрвыпадами пробуждающие старые предрассудки, восходящие к историческим прецедентам, мифам, стереотипам и неприязням.

Такие негативные аспекты посткоммунистического опыта внушают народам Центральной и Восточной Европы более мрачный взгляд на повседневную жизнь и на их будущее, чем это свойственно западной прессе. И это касается как мрачных венгров, так и оптимистичных поляков; бедных румын и относительно процветающих чехов; исторически пророссийских болгар и крайне антироссийских балтов. Именно поэтому во всех этих странах (за исключением маленькой Словакии) избиратели отказали в доверии всем правительствам в 1989 году, а затем скинули и тех, кто пришел им на смену. После восстановления независимости Латвии в 1991 году правительства там меняются почти каждый год. Во многих странах, включая самые многонаселенные государства региона Польшу и Румынию, сейчас у власти социалисты и социал-демократы. Те, кто голосовал за них, поступали так отчасти потому, что верили: социалисты лучше понимают нужды большинства в надежной работе, недорогом транспорте, гарантированном всеобщем здравоохранении и образовании. Но социалисты не могут обеспечить эти услуги без развитой экономики и правительственных институтов, способных собирать налоги и эффективно их использовать. Поэтому, несмотря на свое прошлое, большинство социалистических партий энергично поддерживает рыночные реформы часто превосходя в этом своих номинально несоциалистических оппонентов.

Неудивительно, что опросы общественного мнения отражают растерянность и двойственность. Последний «Барометр Новой Европы», обозревая ситуацию в десяти восточноевропейских и центрально-европейских странах, выявил в них весьма слабую поддержку демократического политического порядка: 2 процента респондентов «вполне удовлетворены» и 37 процентов «скорее, удовлетворены» тем, как работает демократия, в то время как 43 процента «скорее, не удовлетворены» и 18 «совершенно не удовлетворены» этим *. Но при этом подавляющее большинство свыше 80 процентов отвергает возможность возврата к коммунистическому однопартийному государству. В терминах Исайи Берлина, они ценят негативную свободу, отсутствие неправовых государственных ограничений, но в то же время находятся в поиске позитивной свободы, чтобы эффективно пользоваться своими новообретенными вольностями. Что они, скорее всего, обретут и как это повлияет на перспективы политики США в этом регионе?

Фрагменты, фрустрация и фокус

Постоянные колебания общественного мнения в Восточной и Центральной Европе определяются серьезными экономическими, политическими и внешнеполитическими затруднениями, осложняющими процесс «перехода». Некоторые из этих затруднений относятся к экономической сфере, другие к политической.

В экономической сфере различия между странами и регионами внутри каждой страны представляют как старые, так и новые проблемы. Например, в то время как в одних странах со времени обретения свободы и независимости имел место заметный экономический рост, другие остаются на уровне 1989 года или ниже. В Словении ВВП на душу населения (около 10 тысяч долларов) начинает приближаться к уровню Португалии (самого бедного члена Европейского союза). В то же время, средний ВВП на душу населения трех беднейших стран Центральной и Восточной Европы — Болгарии, Румынии и Латвии — составляет 2 тысячи долларов, то есть всего лишь 20 процентов от словенского. В каждой стране есть еще и другой, более значимый разрыв — между городом и деревней. Если, к примеру, в Варшаве безработица невелика или совсем отсутствует, то в сельской местности на востоке Польши она достигает 30 процентов. Ослепительные торговые центры Будапешта могут создать у приезжих впечатление, что они в стране процветающего Запада, но случайный посетитель Восточной Венгрии обнаруживает там обветшавшие или простаивающие предприятия и рабочих, которые выглядят такими же запущенными и праздно шатающимися. Вид элегантных, хорошо одетых женщин Бухареста разительно контрастирует с сильно потрепанным видом жителей румынских деревень.

Статистический показатель, лучше всего отражающий экономические условия жителей региона — ВВП на душу населения в сравнительной покупательной способности. Цифры, приведенные в таблице, показывают, что за последние десять лет покупательная способность населения Центральной и Восточной Европы впечатляющим образом возросла на 40 процентов (сравним с Евросоюзом, где рост составил 26 процентов, правда, с более высокой отметки). К востоку от Балтии, однако, народы бывшего СССР стали беднее на 15 процентов.

 

Центральная и Восточная Европа

Бывший Советский Союз

Европейский Союз

1992

$ 6 520.06

$ 6 998.72

$ 18 193.61

1993

$ 6 643.04

$ 6 313.87

$ 18352.27

1994

$ 7 005.47

$ 5 445.31

$ 19 149.28

1995

$ 7 640.37

$ 5 323.95

$ 20198.97

1996

$ 8 006.11

$ 5 192.22

$ 20 648.54

1997

$ 8175.71

$ 5 251.27

$ 21 015.21

1998

$ 8 227.02

$ 5128.63

$ 21 405.04

1999

$ 8 655.46

$ 5 585.44

$ 22 416.54

2000

$ 9 274.87

$ 6160.35

$23827.10

2001

$ 9 142.08

$ 5 910.01

$ 23 014.62

Источник: World Bank, 2002

* Эстония, Латвия и Литва включены в раздел «Центральная и Восточная Европа», а не в «Бывший Советский Союз».

Но для людей в Центральной и Восточной Европе субъективно не имеет значения то, что они живут лучше, чем граждане Белоруссии, России или Узбекистана, поскольку чехи и поляки не сравнивают свои жизненные стандарты с бывшим Советским Союзом. Они смотрят на Скандинавию, Австрию или Германию и видят, что им понадобится много времени, чтобы догнать своих западных и северных соседей. Это источник горького разочарования в надеждах, которые люди питали после распада коммунизма, когда они мечтали (а некоторые по-настоящему надеялись), что упорная работа и добрая воля Запада передвинут их регион с периферии Европы в ее процветающий центр. Если эти мечты вообще еще существуют, то реальность последнего десятилетия расколола их на фрагменты.

Разочарование также подогревается распространенным в народе мнением, что почти все экономические выгоды последнего десятилетия были присвоены группой привилегированных предпринимателей и их политическими покровителями: служащими западных компаний, торговцами недвижимостью, коммерсантами и адвокатами, а также чиновниками всех уровней, получавшими «откаты» во время перекошенного процесса приватизации 90-х годов. Если эта группа, составляющая 5 10 процентов населения, приобрела так много, как показывают их дорогостоящие BMW и роскошные дома, а пенсионеры, численность которых не меньше трети населения, много потеряли из-за упадка системы социального обеспечения, то 40 процентов роста покупательной способности для среднего человека скорее видимость, чем реальность. Рабочие в тяжелой промышленности и сельском хозяйстве еще не получили выгоды от свободного рынка. Удвоившаяся в этом году безработица в шести странах региона из десяти Словакии, Болгарии, Польше, Словении, Литве и Румынии прибавила миллионы людей к тем, для кого более конкурентная экономическая среда означает непроходимую нищету.

Весьма неравное распределение нового богатства сильно усугубляется коррупцией чиновников. По данным «Transparency International» самая коррумпированная страна региона Румыния; за ней идут Латвия, Словакия, а четвертое место делят Болгария и Чехия. Опрос за опросом показывает, что коррупция присутствует повсеместно и везде является самой главной проблемой. Коррупция не только дискредитирует свободное предпринимательство, но также подрывает концепцию верховенства права, превращая оптимистов и идеалистов конца 80-х начала 90-х в циников начала XXI века.

Благодаря деятельной репортерской работе чешских газет, особенно еженедельника расследований «Respekt», стал доступным большой объем достоверной информации о коррупции в высших эшелонах социал-демократического правительства Милоша Земана, сменившего у власти консервативную Гражданскую демократическую партию Вацлава Клауса в июне 1998 года. Если в рейтинге «Transparency International» Чехия следовала за Бельгией среди «чистых», то три года спустя она сравнялась с Болгарией, ненамного опережая Колумбию и Мексику в позорном списке. Доказательства, упорно отвергаемые правительством, настолько очевидны, что 70 процентов респондентов в опросе 2001 года заявили, что, по их мнению, страной управляет организованная преступность. Оттесненный на обочину и изолированный президент Вацлав Гавел, честный человек, занимающий в значительной степени церемониальный пост, оказался не в состоянии сопротивляться этой тенденции. Его проигранная борьба против Земана, Клауса и министра иностранных дел Яна Кавана человека с темным прошлым стала грустным комментарием к случившемуся с посткоммунистической страной, подававшей большие надежды.

Процесс коррумпирования чешской демократии особенно болезненно проявляется в Праге. Но отнюдь не скомпрометированные кадры самая тревожная часть наследия коммунистического прошлого, а память о позоре. У коммунизма всегда было много активных оппонентов в Польше, поэтому не удивительно, что миллионы поляков в 80-е годы поддерживали «Солидарность». Венгры храбро сражались в 1956-м, в Чехословакии была Пражская весна. Но в 70 80-х годах в каждой стране, кроме Польши, на одного Вацлава Гавела приходились сотни тысяч стоящих в сторонке. Они не верили в систему, но, как это свойственно людям любой страны, смирялись с ней, чтобы жить спокойно. Сегодня, много лет спустя, многие требуют решительных действий против коммунизма. В результате возникает посткоммунистическая патология: умолчание о реальном соглашательстве или даже коллаборационизме причудливо соседствует с современными мифами об оппозиции и сопротивлении.

Конечно, политическая сфера региона порождает не меньше разочарований, чем экономическая. Отсутствие гармонии между избирателями, философскими идеями и биографиями ведет к широкому распространению фрустрации. Что касается биографий, то почти все герои прежних лет, храбро противостоявшие коммунизму, либо утратили популярность и ушли из политики (как случилось в Польше с последовательно прозападным «Союзом свободы», возглавлявшимся такими мощными фигурами, как Тадеуш Мазовецкий и Бронислав Геремек), либо сменили окраску и отвергли свои прежние ценности (как венгерская «Федерация молодых демократов», руководимая бывшим премьер-министром Виктором Орбаном).

Поскольку центризм не привлекает достаточно голосов, то происходит поляризация, фрагментация и подъем анахронических партий, чем и характеризуется чрезвычайно сложная внутренняя политика стран региона. По самым существенным вопросам разделительная линия больше не проходит между экс-коммунистами и антикоммунистами; чаще сталкиваются между собой националисты, которые против ЕС, с интеграционистами, которые за ЕС, и экс-коммунисты есть в обоих лагерях. Интересно, что экс-коммунистические социал-демократы в Словении, Венгрии и Польше находятся в первых рядах тех, кто старается подготовить свои страны к интеграции в Запад.

Настоящая политическая проблема, например, Польши в том, что после сентябрьских парламентских выборов на сцене не осталось ни одной значительной проинтеграционистской силы, способной противостоять новому коалиционному правительству во главе с экс-коммунистическим «Демократическим левым союзом» (СЛД). Центристский «Союз свободы» не преодолел пятипроцентный барьер, а умеренно-консервативная «Гражданская платформа» Анджея Олеховского получила меньше 13 процентов. Оппозицию, располагающую четвертой частью парламентских мест, составляют три дремучие партии, отвергающие и вестернизацию, и модернизацию: демагогическая фермерская группа «Самооборона»; «Лига польских семей», католическая фундаменталистская партия, известная своими антисемитскими тирадами; «Закон и справедливость», популистская партия закона и порядка. Все они борются против «непомерных уступок» Польши Европейскому союзу. Всегда обозленные и негативно настроенные, часто иррациональные, они выискивают врагов Польши внутри страны и за рубежом, веря в существование широкого международного заговора, направленного на подрыв польского суверенитета.

Их главная цель премьер-министр Лешек Миллер. Одни и те же люди нападают на него и за твердокаменное коммунистическое прошлое, и за сегодняшнюю прозападную социал-демократическую политику. Министр иностранных дел Влодзимеж Цимошевич также под огнем в том числе, и за подписание протестного письма против Косовской кампании НАТО в 1999 году, а потом за снятие своей подписи под этим письмом в 2001 году, а чаще за изменение позиции Варшавы на переговорах, приведшее весной этого года к признанию четырех новых глав acquis communautaire Евросоюза. Таким образом, у польских избирателей как и у избирателей других стран Центральной и Восточной Европы остается неприятный выбор. Они могут поддержать либо политиков с запятнанным прошлым, отстаивающих сейчас респектабельную политику либо политиков, чье прошлое не вызывает сомнений, но сегодня они защищают позиции, лишенные содержания, соответствующего XXI веку.

Если польская политика сложна и противоречива, то словацкая еще больше. Здесь в крайне фрагментированную прозападную коалицию входит больше полудюжины партий, среди которых такие странные сожители, как христианские демократы и реформированные коммунисты, «зеленые», социал-демократы и этническая Венгерская партия, которая сама по себе является коалицией. Несмотря на это, правительство премьер-министра М. Дзуринды очень постаралось оправдать ожидания НАТО и проделало исключительно эффективную работу по подготовке страны к вступлению в Евросоюз. Но после выборов, назначенных на сентябрь 2002 года (за два месяца до саммита НАТО в Праге), эта громоздкая коалиция почти наверняка развалится, поскольку проведенные необходимые реформы размыли ее политическую базу.

Наихудшая возможность это возвращение к власти Владимира Мечьяра, авторитарного экс-премьера, чье «Движение за демократическую Словакию» по опросам лидирует (Вашингтон, к его чести, в начале года ясно дал понять, что в случае победы Мечьяра Словакии не будет предложено вступить в НАТО). Несколько больше обнадеживает ситуация, которая, по-видимому, более вероятно, когда Мечьяр получит лишь относительное большинство голосов и словацкий президент поручит сформировать правительство с участием некоторых или большинства партий нынешней коалиции Роберту Фико. Фико политический хамелеон, возглавляющий невнятную новую партию, название которой в данных условиях звучит иронически «Шмер» (направление). Он моложе, харизматичнее и, возможно, хитрее Мечьяра, но насколько широкую коалицию он сможет собрать и как долго она проживет, никто не скажет.

Это проблема, важная и для Словакии, и для НАТО. Поскольку, если НАТО предпочитает расширить свои ряды, приняв всю семерку серьезных претендентов, она должна включить и Словакию во главе с Фико, несмотря на его, по-видимому, неуправляемую коалицию. Ведь такая Словакия может и не стать надежным и стабильным союзником, однако исключение одной Словакии на Пражском саммите серьезно подорвет ее шансы на установление демократического правления *.

В Словакии, как и везде в Центральной и Восточной Европе, внутренняя политика, таким образом, значительно перекрещивается с внешнеполитической сферой. НАТО должна особенно беспокоиться о двух аспектах этого пересечения: региональная стабильность и российское влияние.

Региональная стабильность сейчас представляет уже не такую серьезную проблему, как в начале года, когда правительство Венгрии, проигравшее выборы в апреле, разожгло значительную напряженность с несколькими соседними странами. Проблема заключалась в «законе о статусе», который дал примерно 4,5 миллионам этнических венгров, живущих в соседних странах (прежде всего в Румынии и Словакии) право проживать и работать в Венгрии в течение трех месяцев. Такие привилегии сами по себе были достаточно невинны, но сопровождавшие их предоставление подстрекательские речи тогдашнего премьер-министра Орбана глубоко задели и румын, и словаков. Когда он говорил о необходимости «воссоединить венгров, живущих за границей, с теми, кто живет в Венгрии» и об «объединении венгерских сил в Карпатском бассейне», то некоторые румыны и многие словаки стали задаваться вопросом: не означает ли это возвращения Венгрии к ирредентистской политике межвоенного периода? Такой угрозы не было, так как Орбан не Милошевич. Но беспокойство из-за этнических конфликтов и региональной нестабильности в Центральной и Восточной Европе настолько велико, что почти любые встряски и опасности кажутся возможными.

Орбан также возмутил чехов комментарием по другому историческому вопросу в связи с так называемыми «декретами Бенеша». По этим декретам, названным в честь послевоенного президента Чехословакии Эдуарда Бенеша, из Чехословакии по окончании второй мировой войны были высланы этнические венгры и немцы. Рассматривая их как нацистских пособников, правительство Чехословакии конфисковало их собственность без компенсации. Основанные на идее коллективной вины, эти декреты были несправедливы, но, призывая к их отмене полвека спустя, Орбан открыл банку с червями. Правительство Словакии решило не участвовать в саммите Вышеградской четверки, за ней последовали Прага и Варшава. Встреча была сорвана. Хорошая новость в том, что новое венгерское правительство не флиртует с правыми ультранационалистами, а потому самая отдаленная перспектива столкновения устранена на годы. Но этот эпизод показал, насколько тонок слой региональной стабильности, и как быстро ее могут принести в жертву внутриполитическому оппортунизму.

Вторая проблема для НАТО постепенное возрождение российских интересов, особенно в странах Балтии, Болгарии, Словакии и Чехии. Богатые российские нефтяные компании «ЮКОС» и «ЛУКОЙЛ» в частности приобрели нефтеперерабатывающие заводы и ищут рынки сбыта продукции. Ищут ли они только прибыли или также сговариваются с Кремлем по политическим вопросам, не вполне ясно. В 2000 году польская пресса представила доказательства того, что компания «Газпром» не только прокладывает трубопровод через всю страну, как то предусматривалось контрактом, но и тайно протягивает оптоволоконный кабель. Находящаяся в стороне от нефтяного бизнеса Венгрия с помощью ФБР собрала в конце 90-х годов достаточно доказательств для высылки из страны Семена Могилевича признанного главу русской мафии в Центральной и Восточной Европе.

Чешская пресса часто привлекает внимание к необычайно большому приблизительно 15 тысяч количеству русских, живущих в знаменитом курортном городке Карловы Вары, превратившемуся в чешский Брайтон-Бич. Сюда ежедневно летает авиарейс из Москвы, и русским принадлежит около 40 процентов городской недвижимости. Карловы Вары, находящиеся прямо на границе с Германией, были центром разведывательной работы Варшавского договора. Пражская газета «Mlada Fronta Dnes» обозначила проблему для Чехии, а значит для всего региона и для НАТО, когда писала летом, что члены русской мафии стремятся «проникнуть в экономику, имеют интересы в стратегических секторах, пытаются использовать коррупцию в государственной администрации и влиять на принятие политических решений. Они пытаются внедриться в тело государства и политические партии». Для Латвии и Эстонии, где этнические русские составляют соответственно 30 и 26 процентов населения, проблема стоит еще острее.

Выбор НАТО

Имея такие экономические, политические и внешнеполитические тенденции в Центральной и Восточной Европе, что должна делать НАТО на своем Пражском саммите со странами региона и для этих стран? И что в свою очередь Центральная и Восточная Европа должна делать для НАТО? Ответы на эти вопросы определяются тем, чем стала НАТО, в каких изменениях она нуждается и чем может быть.

ЧЕМ СТАЛА НАТО. НАТО, которая будет принимать в Праге новых членов, это уже не та военно-политическая организация, какой она была до 11 сентября. Особенно в связи с тем, что Вашингтон сразу после 11 сентября решил обойтись без своих союзников, чем понизил ранг НАТО, как полезной в военном отношении. Война против терроризма это война Америки, в которой европейцы понижены до вспомогательной роли. Притом, что Европа в области военных технологий и ноу-хау все больше отстает от США, а Россия все теснее сближается с НАТО организацией, стратегическое значение которой после 11 сентября стало невнятным.

На фоне такого развития событий, Вашингтон еще не выработал новой стратегии и, к сожалению, упустил идеальную возможность перестроить суперструктуру американо-европейских отношений, в то время как интересы и внимание всех партий были сосредоточены на этой задаче. Нужда велика, и для нее есть, парадоксальным образом, относительно быстрое решение. С одной стороны, Соединенные Штаты эффективно контролируют НАТО, и все согласны с тем, что НАТО имеет значение и как способ легитимизировать американское присутствие в Европе (которого все хотят), и потому, что в будущем могут возникнуть серьезные конфликты, которые потребуют совместных действий. Но администрация Буша то ли не может, то ли не хочет эффективно использовать НАТО, которая со временем должна будет уменьшить контроль CIIIA над собой и умалить легитимность роли США в Европе. Мы должны честно признать, что нынешняя агония НАТО в меньшей степени вызвана незаинтересованностью и нападками европейцев, чем решением Вашингтона оставить ее одну. Состояние НАТО также не может объясняться противоречивыми результатами первого раунда расширения. Критики середины 90-х годов ошибались: расширение не остановило улучшение отношений CIIIA и России, оно не привело к «разжижению» организации; оно не увеличило наши расходы на НАТО. Но критики были правы, когда предсказывали длительное и упорное сопротивление националистов подлинной интеграции.

НАЧАЛО ВОЗРОЖДЕНИЯ НАТО. В таких условиях второй раунд расширения НАТО может и должен стать началом нового определения миссии НАТО. Новая НАТО не будет Альянсом холодной войны, не должна она быть и организацией, которая не может найти себе места после крушения Советского Союза. Это должна быть НАТО, приоритетная миссия которой в сохранении и расширении зоны политической стабильности от Атлантики до Урала. Опыт расширения доказывает, что это было реалистичной задачей; в конце концов, вопреки многим препятствиям, ужасные и опасные Балканские войны не охватили Центральную и Восточную Европу. Одна из причин этого счастливого несобытия в том, что старые и новые члены НАТО поняли свою ответственность и действовали в согласии. Не только новые члены, но также и претенденты внесли свой вклад в трудное и медленное мирное урегулирование на Балканах. Где бы то ни было, несмотря на суровые предсказания, разногласия между Венгрией и Румынией или Польшей и Литвой не привели не только к войнам, но даже к мелким столкновениям. Рассмотрев некоторые потенциальные источники этнической вражды, Уильям Э. Одом дал хорошее объяснение: «Почему большинство из этих «спящих собак» не лаяли или лаяли негромко? Потому, что вероятные будущие члены НАТО не хотели рисковать своими перспективами вступления. Без этой надежды некоторые лидеры могли бы позволить себе эксплуатировать эти вопросы во внутриполитических целях». Их стремление подать руку создает также перспективу для определенного интереса к общей западной экономической и политической повестке дня. Как сказано в редакционной статья «Washington Post» от 4 апреля, реальная польза расширения «в средствах, предоставляемых им для формирования политического и экономического развития тех европейских стран, где демократия и свободный рынок еще не упрочились... Принятие в НАТО максимально увеличивает шанс на то, что Центральная и Восточная Европа будет, впервые в истории, регионом со стабильным и прозападным управлением».

ЧЕМ НАТО МОЖЕТ СТАТЬ. Однако, чтобы это произошло, Вашингтон должен быть реалистичным в ожиданиях того, чего может достичь Запад в Центральной и Восточной Европе. Несмотря на энтузиазм поляков, регион не слишком увеличивает военную мощь НАТО. Но благодаря своему расположению Центральная и Восточная Европа может и должна сыграть полезную роль в продвижении границ стабильности на восток, особенно на Украину. Растущая стабильность, как следствие успешного развития демократии западного образца это достижимая цель, достойная НАТО. Другими словами, НАТО, чья чисто военная миссия теперь неясна, должна работать для региональной стабильности и долгосрочного демократического развития.

Семи кандидатам, которым в ноябре могут предложить войти в НАТО, Прага должна представляться не спринтерской дистанцией, а началом марафона. Со своей стороны, Соединенные Штаты должны настаивать, чтобы к ним прислушивались и сейчас, и после расширения. Миссия США в НАТО должна ежегодно докладывать конгрессу, как новые члены выполняют свои обязанности, включая не только количество у них танков и проведенные учения, но и успехи в упрочении верховенства права и гражданского общества. Если члены организации делают то, что большинство НАТО считает нарушениями, их должно изолировать и лишать прав, вплоть до приостановления членства. Пока нет поправки к Северо-Атлантическому договору, устанавливающей приостановление членства или исключение, Соединенные Штаты могут и должны применять соответствующие двусторонние меры наказания и убеждать других союзников следовать своему примеру. С таким механизмом, гарантирующим западное влияние, процесс расширения должен продолжаться. В конце концов, это наилучший способ вычеркнуть Центральную и Восточную Европу из списка мест, где может случиться взрыв.

 

 

Перевел с английского Юрий Гиренко