Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Тема номера

Точка зрения

Гражданское общество

Жизнь и мысль

Проекты выпускников Школы

Наш анонс

Nota bene

Номер № 79 (3-4) 2020

Фатален ли кризис прав человека?*

Нильс Муйжниекс, латвийский политолог, комиссар Совета Европы по правам человека (2012–2018)

Я буду говорить на английском языке, и сейчас вы поймете почему. Я латыш из Америки и говорю по-русски с трудом. Я политолог по образованию, писал свою докторскую о балтийских национальных движениях и развале Советского Союза. Переселился в Латвию в 1993 году, возглавлял Латвийский центр по правам человека и этническим исследованиям, а потом стал министром по особым поручениям по делам общественной интеграции в двух правительствах. Далее был директором Института социальных и политических исследований в университете, а затем комиссаром Совета Европы по правам человека. Итак, я продолжу на английском языке.

Я буду говорить о кризисе прав человека, с которым нам приходится иметь дело в последние годы, и хочу поделиться опытом, который приобрел на посту комиссара по правам человека. В своем докладе я сосредоточусь на европейской ситуации; это естественно, учитывая, что я столько лет здесь прожил и что именно здесь была сосредоточена моя деятельность в этой области. Конечно, проблема прав человека затрагивает не только европейский континент, достаточно упомянуть господина Трампа или, например, бразильского и филиппинского президентов. Но я все же буду говорить о Европе.

За шесть лет пребывания на посту комиссара по правам человека я посетил все 47 государств — членов Совета Европы. В 40 из них я был по меньшей мере дважды. В частности, средоточием моих усилий  были Украина и Турция. Я бы с удовольствием ездил и в Россию, однако после 2014 года, после того как я написал доклад о ситуации с Крымом, я стал персоной нон грата в этой стране.

Я полагаю, что мы можем наблюдать сегодня многоуровневый и многогранный кризис, связанный с правами человека. Назову несколько составляющих в этой схеме: это политический популизм, угрожающий самим правовым принципам, это кризис на уровне ЕС и на уровне национальных государств, а также это неэффективность организаций, созданных для поддержания правовых норм. Я попытаюсь рассмотреть эти факторы по отдельности, а затем обсудить их с вами.

На мой взгляд, принципы, лежащие в основе системы прав человека, следующие. Во-первых, это индивидуализм. В панамериканской системе, например, правами наделена окружающая среда, африканский устав делает упор на права народа, в Европе же мы говорим прежде всего о правах личности. Это имеет свои плюсы и минусы. Для нас важен отказ от дискриминации: при этом не зря судьи Европейского суда называют Конвенцию по правам человека живым инструментом. Норма подвижна, она все время меняется, и то, что было возможно еще пятнадцать лет назад, сейчас недопустимо. Пятнадцать лет назад был зафиксирован несколько иной, чем сейчас, статус женщины, пятнадцать лет назад не был зафиксирован запрет бить детей. Таким образом, европейская Конвенция по защите прав человека — это эволюционирующий живой документ, которым должны были руководствоваться государства — члены ЕС и выступать бастионами защиты прав человека на национальном уровне.

Поговорим о популистах, причем о популистах правого толка, потому что левые популисты в большинстве своем не бросают вызов правам человека как таковым. Популисты на правом фланге говорят нам, что права человека были предоставлены в том числе не заслуживающим этого группам и лицам. Кому же? Эмигрантам, лицам, принадлежащим к сексуальным меньшинствам, к тем или иным девиантным, с их точки зрения, группам, придерживающимся неприемлемого образа жизни и поведения. И соответственно такие популисты уверяют нас, что нынешняя ситуация с правами человека угрожает нашей культуре и идентичности, семейным и традиционным ценностям. И, поскольку Конвенция непомерно раздута, мы теряем управление над собой и собственной страной, нашей страной управляют судьи, которых мы не избирали, и чиновники, которых мне назначали. Правда, популисты забывают упомянуть, что судьи Европейского суда как раз назначаются национальными государствами.

Весь европейский континент находится в атмосфере угрозы и риска, и мы можем заметить, что этот страх очень сильно влияет на ситуацию с правами человека. Возьмем право на убежище. Мы понимаем, что сегодня значительная часть европейских стран делает все, что в их силах, чтобы отказать лицам, нуждающимся в убежище. Это делается посредством укрепления границ и патрульных служб, это происходит и в Латвии на ее восточных границах, и в южноевропейских государствах. То есть делается все для того, чтобы человеку было максимально сложно запрашивать и тем более получать убежище и статус беженца.

Перейдем к мусульманам, которых многие готовы воспринимать или изображать как социальную группу со склонностью к терроризму или со склонностью ущемлять права женщин. Фактически мы наблюдаем дискриминационную политику, мы наблюдаем тревожащие нас тенденции в средствах массовой информации, как в традиционных, так и в частных. Мы слышим слова о необходимости укрепления границ, о том, что нам нужен патриотизм, мы видим, как укрепляются ксенофобские тенденции. Следующий вопрос: равенство полов и права женщин. Популисты на правом фланге стремятся сопротивляться правам женщин, в том числе праву на аборт, праву на свободу выбора. Такая же ситуация за океаном. Господин Трамп вообще попытался исключить понятие пола из многих международных документов по правам человека.

Права ЛГБТ-сообщества. Российская специфика состоит в том, чтобы противопоставлять права ребенка и права ЛГБТ-сообщества. В этом в значительной степени преуспело российское правительство, оно придерживается такой риторики: мы ни в коем случае не против гомосексуализма, мы лишь выступаем за права детей. И таких примеров очень много.

За время моего пребывания на посту комиссара по правам человека мы прошли через несколько кризисов в гуманитарной сфере, последствия которых будут ощущаться на протяжении многих лет. Во-первых, экономический кризис, которые не мог не отразиться на многих странах — от Испании, Португалии, Италии, Хорватии и Кипра до Прибалтики и стран Северной Европы. Экономический кризис привел к эрозии в сфере различных прав, и не только социальных и экономических, но и в сфере равенства. Кто пострадал сильнее всего от финансового кризиса? Дети, пожилые люди, социально уязвимые группы. И это общая ситуация для всех стран, в которых я побывал.

Важно сказать о доступности правосудия, которая сильно уменьшилась из-за повышения судебных издержек, сужения бюджетов судов, и это в то время, когда гражданам как никогда требуется равный и справедливый доступ к правосудию.

Такая же ситуация с доступом к медицинским услугам, вообще со здравоохранением. Взять, например, психиатрические лечебницы, где из-за сокращения персонала, сокращения бюджетов мы стали свидетелями совершенно непозволительного обращения с пациентами.

Десятки тысяч погибших на Украине — гуманитарная катастрофа в сердце Европы. На востоке Украины мы наблюдаем это полное поражение в правах значительной части граждан, мы видим дискриминацию этнических групп, в частности татар, на которых навешивают ярлык экстремистов. Я полагаю, что в ближайшие десятилетия мы увидим десятки тысяч исков, связанных с нарушением прав на собственность и т.д.

Я однажды встречался с так называемым министром внутренних дел Донецкой республики. И причина, по которой он со мной встретился, состояла в том, что он пытался для себя выяснить, как можно насолить Киеву, подавая иски в Европейский суд по правам человека. Разумеется, этот конфликт привел к гибридной войне, как ее сейчас называют, и к взаимным волнам санкций, обвинений, и конца этому не видно.

Начиная с 2015 года нарастает иммиграция. И мы видим, что меры, которые принимаются для оказания помощи на побережье Средиземного моря, совершенно не адекватны спросу. Но почему вообще ситуация на Средиземном море воспринимается как локальная итальянская или греческая проблема, почему Италия и Греция не получают достаточной помощи от Европейского союза?

Что же было предпринято? Было принято решение заплатить власть предержащим Турции, Ливии или Марокко, для того чтобы эти правительства не позволяли иммигрантам проникать в Европу. И это ставит под сомнение всю Шенгенскую систему. Берет верх ошибочное представление (и Дания тут в авангарде), что люди не станут стремиться в Европу, если сделать их жизнь здесь тяжелой: не давать им пособий, не помогать им, не позволять соединяться семьям.

Терроризм. Тема не нова и хорошо известна всем, от Ирландии и Испании до России. Но в последние годы мы видим новую волну террористических актов, которые совпали с кризисом иммиграции, что подняло антимусульманскую риторику на беспрецедентный уровень. И мы видим, как после терактов колоссальным образом возросли жалобы на проверки по национальному и религиозному признаку, на так называемый скрининг. Граждане жалуются на унижения со стороны властей. Подобная государственная политика приводит к ограничению деятельности разного рода ассоциаций, к ограничению разного рода гражданских свобод.

Ну и наконец, у нас есть национальный уровень. Здесь обычно называют пять стран, и я тоже остановлюсь на этом списке. Первая — Россия. Одно из серьезных обстоятельств, с которым мне пришлось встретиться, когда я стал комиссаром по правам человека Совета Европы, это, конечно, закон об иностранных агентах и репрессивное законодательство в целом, принятое в эти годы. В мое первое посещение России в 2012 году я наблюдал массовые репрессивные проверки, направленные против неправительственных организаций, вследствие чего эти организации вынуждены были сражаться с государственной машиной. Мы провели анализ законотворчества и судебной практики и пришли к выводу, что суды весьма вольно трактовали и без того репрессивное законодательство. Сегодня мы наблюдаем еще большее ужесточение этой ситуации. Помимо уведомлений российские организации должны теперь получать разрешительную документацию.

Снижается свобода слова в интернете, гомофобия выходит фактически на уровень государственной политики. Мы видим это на примере ряда законодательных актов, которые фактически разжигают ненависть к представителям сексуальных меньшинств.

Еще опаснее меры, принятые в 2014 году. Теперь Конституционный суд может решать, выполнять или нет постановления Европейского суда. Подумайте, что произошло бы, если каждая из стран разрешила бы такой подход. Система пришла бы к коллапсу. К счастью, пока Конституционный суд России не заходил слишком далеко.

Северный Кавказ, и прежде всего Чечня, — зона, свободная от прав человека. Достаточно вспомнить недавнюю атаку против геев, а также против журналистов, против защитников прав человека.

Страна номер два — Азербайджан. Очень часто она берет пример с России, а иногда выдумывает собственные рецепты несоблюдения  прав. Я лично считаю, что было совершенно неправильно давать Азербайджану председательствовать в Совете Европы. На тот момент у них были политические узники. Некоторые из них эмигрировали, но другие по-прежнему в тюрьме. Есть и те, кто был вынужден отказаться от своей правозащитной деятельности. В Европейском суде по правам человека очень много дел ждут рассмотрения, и лидирует 18-я статья (пределы использования ограничений в отношении прав).

Номер три — Турция. Это просто катастрофа сейчас! На юго-востоке огромный кризис, о котором мало известно в мире. Власти, по сути, бомбили селения, чтобы освободить их от курдских террористов. Размах разрушений был огромным. ООН воспользовалась снимками со спутников, которые показывали бомбардировки городских районов Юго-Восточной Турции. Целые кварталы сводили под ноль под предлогом убийства террористов.

В Турции в заключении находится больше журналистов, чем в Китае. Это поразительно! Также сидят многие оппозиционные политики, а независимость судов буквально уничтожена. Изменения были закреплены самой конституцией страны, которую приняли после референдума, проходившего с большим количеством грубых нарушений.

Венгрия и Польша. В этих странах последние несколько лет идет систематическое разрушение судебной системы. Как и в России, введены и действуют ограничения на деятельность НКО, а государственные телевизионные каналы стали просто каналами пропаганды.

Если в Венгрии это пропаганда против иммигрантов и против Сороса, то в Польше это война с судами, с собственной судебной системой. Таким образом, одна из ветвей власти ведет кампанию против другой, рассказывая, насколько та прогнила и испорчена коррупцией. Идет наступление на права женщин. Думаю, вы помните марши женщин, когда тысячи выходили против ограничения репродуктивных и сексуальных прав. Огромное давление оказывается на женские НКО: они буквально находятся на передовой.

Конечно, этими пятью странами печальный список не ограничивается, но в фокусе моего внимания были именно они.

Перейдем к кризису в организациях. Многие страны открыто не подчиняются Европейскому суду или всячески затягивают исполнение решений суда. Здесь среди лидеров Россия, Молдова и Украина.

Россия была единственной страной, которая открыто отказалась от сотрудничества со мной и моими коллегами. В других странах говорили, что не станут нас слушать или что Венецианская комиссия (Европейская комиссия за демократию через право) занимается просто политическим туризмом.

Что касается бюджетов. Россия выплатила все задолженности по взносам в Совет Европы, но я думаю, что денежный вопрос еще не закрыт, потому что государства-члены не хотят учитывать инфляцию. Бюджет по факту становится меньше. Был большой коррупционный скандал на Парламентской ассамблее, связанный с лоббированием интересов Азербайджана. И есть также спор об участии российской делегации после того, как она не исполнила ни одного из условий, которое выставила Парламентская ассамблея. В Страсбурге просто бойкотируют пленарные заседания.

У ОБСЕ, по моему мнению, внутренние процедуры совершенно дисфункциональны. Например, одна единственная страна может заблокировать решения по бюджету. Также одна-единственная страна может заблокировать назначение кандидата на высокий пост. Около трех лет назад в ОБСЕ должны были выбрать руководство. И они не смогли договориться по кандидатам и голосовали пакетом. Представьте себе, если бы Совет Европы не смог выбрать генерального секретаря или председателя Конгресса местных и региональных властей. Это политика, которая просто уничтожает идею и систему прав человека.

ЕС. Я уже говорил, что для Шенгенской зоны есть определенные угрозы. Но и зона евро в опасности. Посмотрите, Италия еле-еле выжила, у нас есть брекзит, у нас есть разбитый скептиками Европейский парламент. И вопрос с точки зрения политики такой: сможет ли ЕС выжить, если в его состав входят недемократичные государства-члены? Я считаю, что, если авторитарные режимы Польши и Венгрии укрепятся, они поставят под удар весь европейский проект.

Что же делать организациям? Нам нужно говорить о социально-экономических правах. Нам нужно говорить о равенстве, избегая при этом популизма. Нам нужно лучше коммуницировать. Наши доклады и отчеты очень скучны, их никто не читает. Нам нужно научиться пользоваться социальными сетями. Мы должны охватить новые аудитории, ведь мы говорим сами с собой. У нас должны быть новые формы участия, например местные референдумы. Ведь расцвет популизма показал, что люди желают участвовать, им интересна общественная жизнь. Поэтому надо их привлекать. Сработает ли это? Не знаю, я немного скептик в этом отношении.

Сама система прав человека была построена на пепелище Второй мировой войны. Люди сами не хотели больше войны, геноцида, диктатуры. Мы ездили по странам, разговаривали и с популистами, и с простыми людьми. Теперь они не боятся геноцида, они боятся иммиграции, террористов, экономической неопределенности. Поэтому мы должны по-другому изложить историю прав человека, изменить наше повествование так, чтобы ответить на волнующие вопросы, актуальные сейчас.

Популисты, наверное, такими и останутся. Есть прекрасная книжка Роджера Итуэлла и Мэтью Гудвина «Национал-популизм: Восстание против либеральной демократии», в которой среди прочего дан долгосрочный прогноз. Главный вывод книги в том, что популисты никуда не уйдут. Будут подъемы и падения, но они точно останутся.

И я беспокоюсь о долгосрочных последствиях экономического кризиса. Самой страшной бедой всегда считался детский голод, проблемы со здоровьем и безработица молодежи, потому что эти вещи оказывают огромное воздействие на пострадавшее поколение. Это не те проблемы, которые можно решить за день или за год. Дети, которые голодают сегодня, будут помнить об этом всю жизнь.

Кризис, который мы наблюдаем, очень серьезен. Есть пара ключевых вопросов. Как поведут себя страны, придерживающиеся либеральной концепции прав человека? Как они будут реагировать на решения стран, уходящих от прав человека? Есть разные примеры, в том числе и вполне позитивные. Например, Нидерланды в ответ на решение Трампа урезать финансирование организациям, занимающимся вопросами планирования семьи, то есть дающим среди прочего консультации по контрацепции и абортам, приняли решение создать новый фонд, который будет финансировать эту работу.

Но устоит ли система в целом, справится ли она с новыми вызовами? Например, как будет решаться глобальный вопрос изменения климата? А он явно пересекается с правами человека — с правом на жизнь, с правом на здоровье. Как система будет справляться с новой реальностью искусственного интеллекта?

А интересно ли это молодому поколению? Интересны ли молодежи права человека, беспокоит ли их война? Если бы я был сейчас молодым человеком, получившим хорошее образование, я бы сидел и играл в компьютерные игры, потому что из-за кризиса не смог бы найти работу. И мне было бы наплевать на Европу. Меня бы интересовало только мое экономическое положение, моя стабильность. Поэтому молодежь нужно заинтересовать вопросами прав человека, вопросами Европы. И это огромный вызов.

Христо. Окруженные острова. 1983