Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Берлинский форум

Тема номера

Вызовы и угрозы

К читателю

Гражданское общество

Горизонты понимания

Невыученные уроки

90 лет Михаилу Горбачеву

Наш анонс

Nota Bene

Номер № 81 (1) 2021

Глобальные вызовы и уроки 2020 года

Сергей Гуриев, экономист, профессор экономики парижской Школы политических наук (Sciences Po)

Пандемия 2020 года не только привела к трагическим последствиям, но и заставила иначе посмотреть на глобальные проблемы. Во время выступления на форуме «В поисках утраченного универсализма» Сергей Гуриев рассказал о том, перед какими вызовами сейчас оказался мир, где в текущей ситуации можно искать поводы для оптимизма и кто все-таки справляется с пандемией лучше — демократии или автократии.

Я хотел бы рассказать, как мы в экономическом сообществе рассматриваем фундаментальные глобальные вызовы и как на них повлияли события 2020 года. Есть проблемы, которые решать относительно легко, и есть проблемы, которые решать относительно трудно. Я буду говорить о по-настоящему трудных проблемах, о тех проблемах, которые пока не удается решить.

Главный вызов — это, конечно, глобальное потепление. Это больше не вопрос научных дискуссий. И в Европе, и во всем мире сейчас каждое следующее лето становится теплее, чем предыдущее. В этом смысле неудивительно, что в прошлом году на выборах в Европарламент зеленые получили так много голосов. Неудивительно и то, что когда сегодня вы разговариваете с молодым поколением, это становится чуть ли не главной темой для разговора. Молодое поколение говорит: «Вы свое пожили, но мы тоже хотим пожить. И для нас важно, какой вы нам оставите нашу планету». После выборов США должны присоединиться к Парижскому соглашению 2015 года. Но тем не менее даже при условии выполнения всех взятых на себя всеми странами обязательств потепление будет происходить. Вопрос: будет ли это потепление на 4 градуса или на 2, но потепление на 2 градуса — это тоже большая проблема. Часто люди из холодных стран, включая Россию, говорят: мы живем в холодной стране, может, все не так плохо? На самом деле, конечно, глобальное потепление — это катастрофа и для холодных стран. Мы видели утечку дизельного топлива в Норильске. И одно из объяснений, почему это произошло, — это таяние вечной мерзлоты. Лесные пожары в Сибири обходятся очень дорого и с точки зрения человеческих жизней, и с точки зрения экономических потерь. И самое страшное, что сами по себе пожары приводят к усилению выбросов и изменению климата. Эта проблема касается всех, и для ее решения нужно действовать сообща. Если мы говорим про Европу, то здесь консенсус есть. Но по всему миру пока решимости действовать недостаточно.

Другой вызов — это рост неравенства. Рост неравенства даже в развитых странах приводит к популизму, к отрицанию демократии. Во многом это связано с двумя трендами, которые идут бок о бок и ускоряют друг друга — глобализация и технологический прогресс. Технологический прогресс приводит к вытеснению некоторых, вполне конкретных рабочих мест. Глобализация приводит в развитых странах к конкуренции с импортом [рабочей силы] из стран с более низкими доходами, и это тоже приводит к вытеснению рабочих мест. Причем эти два процесса ускоряют друг друга: чем скорее происходят технологические изменения, тем дешевле обходятся торговля и коммуникации и тем больше увеличивается конкуренция между развитыми и развивающимися странами. Кроме того, если вы имеете выход на глобальный рынок, то вы имеете возможность инвестировать в новые технологии. Поэтому технологический прогресс ускоряет глобализацию, а глобализация ускоряет технологический прогресс. Оба этих процесса приводят к поляризации рынка труда. Что это значит? В развитых странах рабочие места создаются для людей с высоким уровнем образования и в низкооплачиваемом сегменте, а в середине рабочие места сокращаются и зарплаты падают. Во многих странах национальные правительства плохо справляются с этой проблемой. Если вы не помогаете людям с более высоким уровнем образования, которые теряют работу, они либо получают работу в более низкооплачиваемом сегменте, либо уходят с рынка труда. И в том и в другом случае эти люди недовольны статус-кво и голосуют за популистов. Решить проблему потери рабочих мест из-за роботизации можно через образование: образовательная отрасль крайне консервативна и плохо умеет справляться с новыми вызовами, но в нынешних условиях необходимо внедрять новые способы обучения (уход учебы в онлайн из-за пандемии может помочь сделать критический переход к ним). Второе решение — это социальная поддержка тех, кто потерял работу, и здесь речь идет об универсальном базовом доходе. Такие эксперименты ведутся, и в целом они показывают, что это полезная, действенная мера.

Еще один эффект технологических изменений связан с информационной сферой. Сегодня очень быстро растет доступ к мобильному высокоскоростному интернету — 3G, 4G, скоро будет 5G, — и это приводит к широкому распространению социальных сетей. Соцсети сегодня перестали быть технологией освобождения, а стали технологией дезинфорции. Мы ушли от площади Тахрир и пришли к Дональду Трампу. Трамп проиграл выборы, но за него проголосовало 47% американцев. У него по-прежнему в руках остается твиттер, на который подписано почти 90 млн человек. И мы видим, что многие популисты гораздо успешнее используют твиттер, чем мейнстримные политики. И нам предстоит понять, как превратить эти платформы в публичную площадку для дискуссий, в площадь для демократии, а не для дезинформации.

Еще один вызов — это трансграничная миграция. В 2015 году Европа столкнулась с кризисом беженцев, но это был лишь первый звонок. Речь шла об одном миллионе человек, которые приехали в Европу. Но всего война в Сирии привела к перемещениям примерно 10 млн человек. Из них 5 млн переместились внутри Сирии, остальные переехали в Турцию, Ливан, Иорданию и другие страны, а в Европу приехал только миллион человек. К сожалению, можно говорить о том, что нас ждут миграционные потоки на порядок или на два порядка выше, особенно если мы не справимся с изменением ситуации в бедных странах. При этом надо понимать, что даже если нам удастся помочь бедным странам создать рабочие места, создать растущую экономику и справиться с глобальным потеплением, то остановка миграционных потоков займет время. Дело в том, что по мере того, как бедные страны богатеют, миграционные потоки на самом деле растут, поскольку разрыв между Европой и Америкой и бедной страной остается большим, а у потенциальных мигрантов накапливается ресурс, чтобы заплатить за переезд.

Еще один вызов — подъем Китая. Раньше считалось, что по мере того, как Китай будет расти, он будет все более и более свободной, неагрессивной, мирной и демократической страной. Пока этого не происходит. Конечно, еще рано подводить итоги модернизации Китая, Китай не стал богатой страной с высоким уровнем дохода, и пока в мировой истории нет примеров того, чтобы такая большая страна смогла стать богатой, оставаясь недемократической. Богатых недемократических стран в мире не так много: Сингапур и нефтяные монархии. Вполне возможно, что Китай все же перейдет к демократии прежде, чем станет богатой страной, либо, наоборот, рост Китая замедлится или прекратится именно из-за того, что Китай не может построить современные политические институты. Тем не менее на сегодняшний день Китай — это важный игрок в мире, в некоторых моментах его роль, несомненно, положительна, некоторые его действия противоречат постулатам свободного мира. И мы видим большое противостояние между Западом, который после выборов в Америке, видимо, будет выступать более или менее единым фронтом, и Китаем. Это фундаментальное противоречие в ценностях, в способе поведения, в интересах. При этом один из ключевых проектов Си Цзиньпина — это проект «Один пояс, один путь», который проходит через Центральную Азию, Россию, Восточную Европу. И в этом смысле нас ждут очень сложные годы.

Еще один вызов западных стран — это секулярная стагнация. Мы видим, что экономический рост замедляется, замедляется и рост производительности. Часть этого связана с измерением роста ВВП. Мы продолжаем мерить экономический рост, как это делали в индустриальную эпоху, в то время как большая часть услуг производится сейчас в бесплатном секторе. Условно говоря, большая часть того, что мы потребляем, нам ничего не стоит. Эти продукты, включая, например, Zoom или YouTube, — это продукты, которые на самом деле резко повышают качество жизни, но не включаются в ВВП, потому что за них не платит потребитель. По разным оценкам, экономика на самом деле растет на 0,5–1% или быстрее, но мы этого не видим статистически. С другой стороны, есть и другие объяснения. Например, есть демографическое объяснение — старение населения, сокращение рабочей силы. Еще одно объяснение связано с тем, что новые идеи труднее находить. Западный мир как никогда много тратит на исследования и разработки, но многие открытия уже сделаны, и дополнительные открытия делать все труднее и труднее. В целом видно, что каждый дополнительный процент ВВП дается все сложнее. Опять-таки, это не трагедия, потому что качество жизни в Западной Европе так высоко, как никогда в истории, тем не менее это тоже очень важный вызов.

Как справляться с этими вызовами? Как ни странно, несмотря на трагедию 2020 года и то, что это, конечно, не последняя пандемия, есть и положительные моменты. И главный положительный момент заключается в том, что мир — главным образом западные страны — согласился пожертвовать экономическими выгодами, процентами ВВП, чтобы спасти жизни. Некоторые страны не пошли по этому пути, но в целом мир стал намного лучше. Если мы смогли пожертвовать процентами ВВП ради того, чтобы спасти жизни, то, наверное, мы будем готовы пожертвовать процентами ВВП, чтобы остановить глобальное потепление. Ведь глобальное потепление стоит нам человеческих жизней, и будет стоить еще больше. 2020 год показал, что человечество в целом готово идти на экономические потери. И, видимо, это означает, что у зеленых партий будут дополнительные аргументы.

Кроме того, 2020 год показал, насколько важна глобализация. Если национальные правительства не умеют справляться с тем, к чему приводит глобализация, то это приводит к потере доверия к этим правительствам. Но глобализация в целом — это, конечно, очень положительный процесс. 2020 год показал, насколько мы зависим друг от друга, насколько закрытие границ приводит к трудностям и насколько глобальное сотрудничество помогает решать проблемы, которые стоят перед миром, будь то создание вакцин или их производство.

Еще один урок 2020 года — это конкуренция между демократиями и диктатурами. На Западе, особенно в Европе, часто говорили о том, что Китай показал эффективность диктаторского режима, что он показал, насколько недемократический режим лучше готов к пандемии. Я бы сказал, что это заблуждение. Да, многие европейские страны пострадали гораздо больше, чем должны были, и больше, чем пострадал Китай, но это не разница между демократиями и диктатурами, это разница между Европой и Азией. Азия прошла через несколько таких пандемий и была в большей степени готова. Европа в первый раз столкнулась с такой большой пандемией и, наверное, в следующий раз будет более готова. Сейчас она заплатила за эти уроки очень высокую цену. При этом если мы посмотрим на страны Азии, то, конечно, лучше всех пандемию прошли демократические страны: Южная Корея и особенно Тайвань. И наоборот, в Китае мы увидели очень важную системную проблему недемократического режима, которая привела к росту заражения, а именно — отсутствие гражданского общества и свободы СМИ. Как и двадцать лет назад, во время первой пандемии атипичной пневмонии, китайские власти в центре не могли получить достоверную информацию о том, что происходит на местах. И это не ошибка, это системная черта любой недемократической власти, когда местные власти замалчивают проблему, а гражданского общества и свободных СМИ нет, поэтому центральные власти не получают информацию вовремя, не успевают вводить карантин вовремя, и это приводит к дополнительным смертям. Все эти системные проблемы миру предстоит решать вместе. Но несмотря на их масштаб, я остаюсь оптимистом.