Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

Страницы истории

Точка зрения

Концепция

Российское образование

Наше гражданское наследие

Гражданское общество

Гражданское общество

№ 1 (61) 2013

Общество и воспитание*

Эрнст-Йорг фон Штудниц, председатель Германо-Российского форума

Процесс воспитания начинается с рождения и, если подобно великому Гете воспринимать жизнь как непрерывный процесс обучения, заканчивается только со смертью. Само собой разумеется, что воспитание на различных этапах жизни принимает разные формы. Детей и подростков воспитывают педагоги — представители предшествующих поколений. В зрелом возрасте воспитательные функции переходят к самой жизни и связанным с нею обязанностям, в том числе перед обществом. То есть возникает проблема степени свободы граждан и права общества требовать от граждан подчинения общественным надобностям. Националсоциализм в Германии занимал в этом отношении сугубо радикальную позицию: «Ты ничто, твой народ — всё». В таком обществе, которое называло себя народным, было нормой требовать от человека всего, даже пожертвовать своей жизнью. Противоположный подход демонстрирует демократическая Конституция Федеративной Республики Германии, которая признает достоинство индивидуума наивысшей неотъемлемой ценностью. Свобода, принадлежащая человеку по праву, ограничивается только свободой других людей. Из этого представления я буду исходить при рассмотрении темы «Общество и воспитание».

Итак, ключевой вопрос: как ввести свободно рожденного человека в сообщество других свободных людей? Само собой разумеется, что педагогика достигнет своей цели только в том случае, если при воспитании допускается максимум свободы. Это значит: давлением и принуждением свободы не создать.

Многие возразят, что ребенок нуждается в опеке, прежде чем сам созреет для свободы, что ему необходимы наставники, будь то родители или учителя. Но при этом опять же подразумевается, что педагоги воспитывают детей по собственным представлениям, как будто они знают, каких результатов должен достигнуть воспитательный процесс. А под целью воспитания понимается обычно подготовка полезного члена общества. Однако не находится ли это в противоречии с постулатом свободы? Кто или что определяет сегодня полезность человека? Не экономика ли, которой необходима способная, высококвалифицированная рабочая сила, потому как это единственный способ выдержать конкуренцию? Вытекающие из этого требования к детям — уже в школе стремиться к успеху, чтобы выиграть борьбу за лучшие учебные места в вузе, а потом получить высокооплачиваемую работу — приводят с раннего детства к чрезмерному напряжению. Справедливо спросить, как сочетаются эти требования с воспитанием свободы и не подавляет ли такая воспитательная система свободу? Конечно, победители этой часто безжалостной школьной и университетской конкуренции достигают высокого служебного положения и соответственно приобретают такой потребительский статус, который воспринимается как свобода. Но настоящая ли это свобода, если большинство претендентов сходят с дистанции, а экономической свободой довольствуется лишь меньшинство? Действительно ли общество заинтересовано посредством образовательной системы выдвинуть ограниченное число лиц на лидирующие позиции, а подавляющее большинство людей передать на попечение социальному государству? Возникает вопрос о более сбалансированной системе воспитания и образования, которая лучше соответствовала бы идеалам свободы.

В этой связи интересно ознакомиться с системой школ Вальдорфа*.

Основная идея вальдорфской педагогики состоит в том, чтобы выявить и максимально развить задатки ребенка, исходя из того, что каждый человек — это уникальная индивидуальность и обладает своими особыми талантами. Но при этом ее последователи уделяют не меньшее внимание образованию самого воспитателя и учителя, подчеркивая, что именно воспитатель — главная для ребенка личность, авторитет, начиная с детского сада, поэтому предполагается создание атмосферы, благоприятствующей его развитию, и культивирование самых разных форм игровой деятельности. Целью же школьного образования является знакомство ученика с целостной картиной окружающего мира, взаимодействием его физических, духовных и иных компонентов. Поскольку ученик сам должен осознать, каким жизненным задачам он хотел бы посвятить себя во взрослой жизни. Это знакомство с миром происходит не только на формальном дидактическом уровне, но и сопровождается погружением в мир искусства, освоением практических навыков основных видов человеческой деятельности. То есть включает в себя разностороннее развитие личности, при условии что ребенок не подвергается психическим перенагрузкам одностороннего интеллектуального образования.

Вальдорфская педагогика основывается на антропософском представлении о человеке, которое исходит из того, что в жизни человека каждые семь лет происходит смена фазы развития. И школьное и дошкольное обучение это должно учитывать, индивидуально выстраивая отношения с каждым ребенком.

В первый семилетний период жизни, который отмечается началом смены зубов, детям необходимо позволять играть, а не предъявлять требования к развитию их интеллектуальных способностей, то есть не обучать чтению и письму, так как на это расходуются существенные психические силы, нужные для созидания здорового организма. Почему я обращаю на это внимание? Потому что сегодня продолжается ожесточенная борьба педагогов против «старомодных» взглядов родителей, которые противостоят преждевременному интеллектуальному образованию детей. Педагоги под давлением требований экономики, ориентированной на конкуренцию, и политики, считающие оправданными эти запросы, требуют раннего начала обучения, как правило, уже с пяти лет. Более того, они требуют также введения и дошкольного обучения в детском саду, где дети должны учить буквы и решать арифметические примеры. Так что, возможно, это только вопрос времени, когда раннее образование детей будет узаконено. Если учесть, что уже сейчас вследствие открытия дошкольных учреждений для детей от трех лет и общественного мнения, что женщины должны работать, растет обязательность обучения детей в раннем возрасте.

К счастью, однако, существуют и частные садики, работающие по вальдорфской методике и пользующиеся большой популярностью. Здесь совершенно другой учебный план — не раннее обучение письму, чтению и счету, а приобретение социальных навыков путем совместного творчества и игры. Вряд ли возможно представить себе больший контраст, чем тот, что существует между выращиванием интеллекта, работающего изолированно, и развитием чувства общности в вальдорфском детском саду.

Я не отрицаю, что сегодняшние родители вынуждены отдавать своих детей на целый день в детский сад, особенно когда они растят ребенка в одиночку и должны зарабатывать средства на существование себе и детям. Ясно, что общество движется по пути с неизвестным результатом. Мы еще не знаем, какие последствия для здоровья имеет то, что слишком рано начинает потребляться духовная энергия, необходимая человеку в его последующей жизни. У нас нет еще нужного опыта, так как мы находимся лишь в начале процесса ускоренного образования. Однако то, что видно уже сегодня, — это рост заболеваний, ранее неизвестных. Не говоря уже о растущей распущенности среди молодых людей, сопровождающейся насилием. Свобода, которой молодежь наслаждается сегодня, преподносится как огромное преимущество в противовес прежним принудительным методам воспитания. Между тем очевидно, что свобода, которую так громко требуют и расточительно используют, это лишь «свобода от», а не принадлежащее личности естественное право «свободы для». «Свобода для» — это та, которая дает возможность свободным индивидам служить обществу. «Свобода от» отторгает человека от общества. Поэтому остается лишь надеяться, что такая свобода — только первый шаг, за которым последует другой — использование «свободы для».

Оценивая эффективность государственной машины образования, нельзя отрицать, что большинство тех, кто миновал фильтры системы гособразования, так и не достигли жизненной цели, которую ставили. Более того, этим людям вообще трудно найти постоянную работу, а найдя ее, они становятся жертвами быстрых перемен на рабочих местах, связанных с модернизацией или локализацией производств за пределами своих стран. Прежняя уверенность, что можно найти работу после получения диплома и трудиться на ней до пенсионного возраста, осталась в прошлом. Только те, кто победил в погоне за высокооплачиваемой должностью, получив диплом элитарного вуза, наслаждаются жизнью и оставляют менее удачливых на произвол судьбы. Таков результат конкурентной системы образования, которая господствует в современном обществе.

Должны ли мы в таком случае довольствоваться этим порядком или наш долг как людей, осознающих ответственность перед обществом, предлагать альтернативы? Мне хотелось бы еще раз обратиться к вальдорфской педагогике, цель которой — подготовить молодых людей к «свободе для». Подрастающий человек должен свободно испытать себя, открыть свои способности и тем самым понять свое место в обществе, где он может проявить свои таланты. Самое удивительное при встрече с учениками вальдорфских школ — их непредвзятость в обращении с фактами и информацией и способность свободно выражать свое мнение. Я убежден, что сегодня как никогда нам нужны такие люди, которые готовы нести на себе груз социальной ответственности.

Нашему обществу с его архаичными структурами брошен вызов, и ему необходимы новые подходы, которые были бы в состоянии адекватно реагировать на постоянные изменения в социальнополитической и экономической среде. Оно пытается сохранить свои стереотипы и модели и поэтому защищается от образовательной системы, которая улавливает эти изменения и способна принять вызов. Интересно, что вальдорфским школам гораздо сложнее пробиться в образовательном пространстве и получить признание со стороны государства в традиционных католических регионах Германии, таких как Бавария, а также в Австрии. Несмотря на конституционное разделение государства и церкви, общественное и персональное влияние как раз католической церкви достаточно сильно, чтобы противостоять распространению вальдорфских школ. Церковь считает, что она имеет право управлять духовностью людей, и, очевидно, поэтому ей достаточно трудно принять систему школьного образования, прививающую людям чувство свободы.

Бросается в глаза и то, что в тех немецких федеральных землях, где министр культуры и образования выдвинут от социалдемократической партии, можно тоже заметить противодействие вальдорфским школам. Но на это есть другая причина. В этом случае вальдорфские школы отвергаются как элитные. Левые политические силы недовольны тем, что родители сторонятся государственных школ и отправляют своих детей в частные. Вальдорфские школы подозревают в том, что они проводят политику обособления от общества, так как только состоятельные родители способны оплатить обучение в частной школе. Школы Вальдорфа в Германии, конечно, получают государственные субсидии. Но государство не считает себя обязанным оплачивать места для учеников этих школ в том же объеме, как в государственных. Вальдорфские школы вынуждены брать плату за обучение с родителей не только потому, что государственные субсидии не покрывают всех расходов, но и потому, что необходимо финансирование дополнительного набора школьных предметов в области искусства и практического образования, которых нет в государственных школах. Так что упрек в элитарной сегрегации несправедлив. Хотя и существует рекомендуемый размер оплаты за обучение, родители решают все же сами, сколько они хотят и могут платить. Как раз чтобы избежать социального разделения, в эти школы принимаются также дети, родители которых не могут вносить даже небольшую или вообще плату за обучение. Таким образом, из всех упреков левых политических сил остается один — стремление ограничить принятую в обществе конкурентную модель образования, если уж нельзя совсем ее устранить. В этой связи стоит отметить, что вальдорфские школы не случайно были запрещены во времена националсоциализма и в социалистической ГДР. Школа, воспитывающая подрастающее поколение свободолюбивым, противоречила тогда общественным взглядам.

Пока я коснулся в основном школьного и дошкольного воспитания. Если же рассматривать высшее образование, то и здесь дело обстоит так же. От образа свободного университета — единства свободы исследований и обучения, каким его создал Вильгельм фон Гумбольдт, мы уже повсюду очень отдалились. Современные университеты не являются больше институтом образования для свободных личностей, низведены до уровня заведений для подготовки кадров. В этом смысле показательны результаты Болонского процесса. Всемогущая экономика превратила образование в ускоренный и ориентированный на эффективность процесс. Иногда я задаю себе вопрос: в состоянии ли еще наши университеты обучать молодых людей, способных и готовых думать самостоятельно и ответственно. Преобладающее большинство выпускников высших учебных заведений, как я уже говорил, приобретает навыки для выполнения лишь определенной профессиональной функции. Пока у них не возникало, судя по всему, желания проанализировать значение их деятельности для экономики и общества. Надо полагать, что в разрушительных последствиях финансового кризиса, сотрясающего мир с 2008 года, виновны жадность и алчность акул финансовых рынков. Этим людям неведомо, что значит нести ответственность перед обществом. Им не приходилось задумываться об этом на собственном пути личностного развития. Они были настроены только на то, чтобы быть лучше других и побеждать.

Итак, на какую модель воспитания должно ориентироваться общество, какие плоды может принести ему успешное образование? Решающим критерием для ответа на этот вопрос, на мой взгляд, является образ личности, одобренный обществом и которым вдохновляются педагоги в школе и университете. Я опасаюсь, что в сегодняшнем обществе преобладает воззрение, которое требует от каждого с раннего детства и до глубокой старости подстраиваться под общепринятые мерки и нормы. Но кто их устанавливает? Раньше в христианской Европе это делала церковь. В современном западном, в значительной степени нерелигиозном мире являются обязательными общественные нормы и ценности, заимствованные из философии Просвещения. Исламским миром управляет авторитет Корана. В Советском Союзе ценности определяла Коммунистическая партия, вероятно, то же самое происходит сегодня и в Китае. Все эти различные социальные системы имеют в конечном счете общую метафизическую точку соприкосновения, даже если она обоснована отчасти материализмом, из которого и вытекают предписанные обществом нормы. Но если стандарты навязываются, это неизбежно ведет к применению силы. Необходимо задуматься, чего мы хотим: сообщества свободных людей или людей, используемых властью. Это выбирает каждое общество само для себя. Такое решение в значительной степени зависит от того, какую систему воспитания и образования оно принимает.

 

 

 

 

Дэвид Шригли. Мистер Перчатка. 2001