Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

ХХI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Свобода и культура

Новые практики и институты

Личный опыт

Идеи и понятия

Из зарубежных изданий

Из зарубежных изданий

Наш архив

Nota bene

№ 26 (3) 2003

Этика в политике, или о необходимости подавать пример в публичной жизни*

Альваро Хиль-Роблес, комиссар Совета Европы по правам человека

Не хотелось бы, чтобы тема моего сооб­щения некоторой своей претенциознос­тью создала ошибочное представление у тех, кто почтил меня своим присутстви­ем на этом семинаре. Я совсем не соби­раюсь предлагать вашему вниманию по­учительное исследование об этике и политике, в частности потому, что с тех пор, как существует мир, человек практиче­ски не занимался ничем иным, кроме борьбы за достижение этически приемлемого поведения в общественной жизни. Я намерен лишь в этой связи предложить вам некоторые рас­суждения о нынешнем развитии политической жизни в на­ших демократических обществах и о тех проблемах, от кото­рых мы страдаем вследствие, как мне кажется, заметных не­достатков этического поведения в рамках политических от­ношений и индивидуальных действий политиков.

Предварительные замечания

Платон рассказывает в «Протагоре», что 3евс направил сво­его посланника Гермеса наделить людей двумя основными элементами человеческой цивилизации, пояснив: «Дай им от меня закон, и пусть они изгонят из города, как злую бо­лезнь, всякого, кто не способен приобщиться к “eidos” и “dike”». Современный испанский философ Фернандо Сава­тер, комментируя эту цитату в своей книге «Этика как само­любие», напоминает нам, что «eidos» — это целомудрие, ува­жение, нравственное чувство, а «dike» — непосредственное чувство справедливости. Следовательно, сфера этики соот­ветствует «эйдосу», а сфера права принадлежит «dike», что предполагает формальное возведение в ранг института то­го, что касается каждого из нас, включая совокупность га­рантий, обеспечивающих его защиту. Когда политика вхо­дит тем самым в сферу «кратоса» — насильственной силы, которая навязывает себя как поработитель для обеспечения иерархической стабильности сообщества, без нее ни «dike», ни «eidos» не нашли бы сферы для своего осуществления.

Такова, по словам Саватера, жесткая природа политики: у нее нет более высокой цели, нежели обеспечить эффективное утверждение морали и права, но она не может непосредственно под­чиниться этим инстанциям (так как это сделало бы невозможным выполне­ние ее опорной роли). Либо своевольно освободиться от них, что в конечном итоге чревато явным извращением самой сути политики, а именно — отрица­нием ее единственно подлинного смысла существования.

Философ прекрасно определил соотношение между политикой, этикой и пра­вом. Поэтому позвольте мне после данного утверждения отдалиться от этой стези чисто философского анализа и перейти на более понятный язык.

Дабы приблизиться к этой цели, сошлюсь на определения, которые предлага­ет Словарь (разумеется, Королевской академии испанского языка), имеющие отношение сначала к политике.

1. Искусство, учение или суждение, касающееся управления государством. 2. Деятельность тех, кто управляет или стремится управлять общественными дела­ми. 3. Деятельность гражданина, участвующего в общественных делах посредст­вом своего мнения, голоса или любым иным образом.

И тот же Словарь дает следующее определение этики: «Раздел философии, трактующий вопросы морали и обязанностей человека».

Таким образом, следуя за Зевсом, Саватером и Словарем, дальше я буду гово­рить о политике как о деятельности, связанной с управлением общественны­ми или коллективными интересами, и об этике как об обязанностях и ноше, которую должны принять на себя те, кто посвящает себя служению этой зада­че. То есть о том, что следует понимать под этическим поведением в связи с политической деятельностью.

Напомню, что демократическое государство немыслимо без его конституци­онной основы, образующей политическую и организационную систему обще­ства. В нем провозглашается разделение властей, признаются основные пра­ва и свободы человека и так далее. Все это суть важные и непреложные факто­ры, указывающие на различие между демократией и диктатурой. Но в то же время этого явно недостаточно, если мы не хотим подвергаться риску остать­ся в рамках формальной, пустопорожней демократии. И учитывая, что ее настоящее, а не только будущее, зависит в первую очередь от доверия граждан к существующей демократической системе.

Следовательно, демократия должна опираться не только на формальную ос­нову, дающую ей жизнь (конституция и законы), но также на демократические обычаи и обязанности, которые, нередко, бывают не прописаны и формально не регламентированы, но являются не менее важными для функционирова­ния системы. Лишь в этом случае будет сохраняться доверие граждан к сис­теме, устанавливающей рамки для их сосуществования, а также в отношении лиц, которые принимают на себя ответственность за управление обществен­ными делами и тем самым становятся видимым и представительным олицетворением ее институтов. При отсутствии же такого взаимодействия (которо­го в идеале никогда не бывает) доверие к демократической системе и ее ин­ститутам неизбежно ослабевает, подрывается, растет социальная пассив­ность, равнодушие и цинизм.

Воспрепятствовать тому, чтобы подобные негативные явления не распрост­ранялись в обществах с давней демократической традицией и не укоренялись в странах, лишь недавно пришедших к свободе, — такова великая ответствен­ность, лежащая на тех, кто действительно верит в демократию и созидание на ее основе поистине свободного и ответственного общества.

Разумеется, этика должна присутствовать во всех сферах человеческой дея­тельности, включая политику.

Политик обязан соблюдать этические нормы поведения в своей профессиональ­ной деятельности, так как она носит публичный характер. И граждане вправе всегда требовать от него соответствия между провозглашаемыми им политическими принципами и поведением в частной жизни.

То есть нелишне напом­нить, что политик, избирае­мый гражданами или стре­мящийся к этому, не должен совершать шагов, дискредитирующих его как человека. Поскольку его личное поведение и последовательность в отстаивании своих идей служат ориентиром для других, возможным примером для молодежи и для граждан страны в целом. Это нелегкая ноша, однако, не следует забывать, что она принята добровольно.

И то же самое относится к сфере политической деятельности. В этой связи лично я, например, всегда отношусь с подозрением к тем, кто избирается под вывеской какой-либо партии, а затем становится перебежчиком, ставя добы­тое таким путем представительство на службу интересам другой партии или просто своим собственным. Такое поведение, на мой взгляд, не менее аморально, так как оно подрывает смысл востребованного голоса, доверие граждан к выборному процессу и уважение к демократическим правилам.

Так же противоречащими политической этике представляются мне и «противоестественные» пакты политических партий, забывающих о своих про­граммных платформах, служащих опознавательными знаками для избирате­лей, с единственной целью завоевать определенные и фактически временные позиции в эшелонах власти. Подобная видимость политического прагматиз­ма, сопровождающаяся к тому же не всегда пристойными личными поступка­ми политиков, вызывает среди избирателей чувство отторжения и разочаро­вания в демократической жизни. Не говоря уже о том, что этим часто пользуются противники демократии, заявляя, что «по сути, все демократы одинаковы» (подразумевается, в смысле их коррумпированности и неискренности), и призывают на выборах голосовать за тех, кто обещает навести порядок.

Поэтому имеет смысл изыскивать здесь формы, способные обязать политиков и общественных деятелей уважать нравственные принципы и ценности, присущие демократии. Или, другими словами, то, что мы называем обычно соблюдением правил общественной морали. Например, не так давно в Комиссии Европейско­го союза один из ее членов принял предложение о приеме на работу в междуна­родной компании, деятельность которой была связана с его компетенцией, что, естественно, вызвало громкий скандал, и, безусловно, заслуживает осуждения.

То есть я хочу сказать, что в современном обществе немало факторов, угрожающих политику, какую бы должность он не занимал. Но в чем нет никаких со­мнений, так это в том, что оно не должно терпеть политиков и общественных деятелей, чьи поступки и поведение противоречат этическим нормам и пра­вилам при осуществлении их служебных функций. Если такое происходит, — это явное свидетельство кризиса, который может привести к власти любые антидемократические силы.

Именно поэтому меня так возмущают факты нередко откровенного восхище­ния в средствах информации людьми, которые добились успеха. Когда журна­листы не задаются вопросом, как они этого достигли и насколько их интере­сы совпадают с интересами общества, и кто из мира политики тайно или яв­но стоит на службе этих самых интересов.

Но, ратуя за индивидуальное этическое поведение в политике, мы тем самым еще не исчерпываем наш вопрос. Это же требование следует распространить и на профсоюзы, на лица юридических профессий и другие организации, исходя из тех целей, во имя которых они были созданы, и не проституировать их особенно в момент принятия решений, имеющих внешние последствия и значение для от­ношений между партиями. Ибо ничто так не деморализует граждан, как зрелище политических партий и организаций, которые финансируются из сомнительных источников, то есть движимых интересами далекими от воли избирателей.

Ясно, что в условиях демократии чрезвычайно важны прозрачность и свобода информации. Лишь информированный народ способен объективно оценить поведение политиков и их ошибки. Свобода информации при плюралистично­сти самих средств информации — один из важнейших устоев демократии, и мы должны защищать его со всей энергичностью. Не забывая одновременно, что СМИ замалчивают порой интересующие нас факты. Чаще всего это объясняет­ся тем, что прозрачность информации, которую мы считаем основополагающей, ставится под сомнение даже ответственными политиками.

Например, известно, что крупные лидеры послевоенного периода, несомнен­ные демократы, разделяли концепцию об ограничении информации, пола­гая, что таким образом они обеспечивают лучшую защиту демократической системы. И это обстоятельство, наряду с существовавшим в то время уровнем развития технических средств, приводило к отсутствию информации у граж­дан относительно поступков тех или иных политиков. К счастью, ныне подоб­ные факты скрыть от общественности труднее.

И последнее, на что я также хотел бы обратить внимание. Цель сохранения или достижения власти в условиях демократии отнюдь не оправдывает использова­ния для этого любых средств, а тем более тех, которые предполагают совмест­ные действия политических сил, групп масс-медиа и финансовых объединений, направленных на дискредитацию оппозиции и недопущение ее к власти. Эти методы не только противоречат политической этике, но и являются антидемо­кратическими, по сути, создавая благодатную почву для возможных более тяж­ких последствий для демократии. Те, кто поддается такому соблазну, мечтая о достижении власти, сползают по наклонной плоскости и неизбежно станут за­ложниками и соучастниками антидемократических действий, которые дезин­формированная общественность не сможет оценить в нужный момент.

Этот опасный симбиоз между отдельными группами средств массовой инфор­мации и конкретными экономическими и политическими интересами был описан, в частности, Сержем Халими в его остроумной книге «Новые сторо­жевые псы» (Париж, 1997).

Не буду дальше останавливаться на этой теме, ибо это может увести нас в сто­рону от цели моих кратких размышлений. Отмечу лишь, что каждый раз, когда ставится эта проблема, она наталкивается на барьер, именуемый свободой информации, которая будто бы безгранична и в то же время подвержена само­регуляции. Но так ли это — другой вопрос и другая тема для дискуссии, как бы она ни была для нас занимательна.

Заключительные размышления

Когда-то Макиавелли писал: «Всякому понятно, сколь похвальна в государе верность данному слову и способность жить честно, без хитрости. Однако опыт наших дней показывает, что именно государи, вершившие великие дела, придавали мало значения своему слову, хитростью умели ввести в заблужде­ние немало людей и в итоге превосходили тех, кто руководствовался в своих действиях верностью». Очевидно, что подобные взгляды отчасти и послужи­ли почвой для проявлений нетерпимости вроде тех, что имели место в годы правления Савонаролы во Флоренции (1494 — 1498).

Совет Макиавелли являет собой пример того, что противоположно отстаивае­мой мною позиции, хотя ему и продолжают следовать сегодня политики в са­мых разных странах. У меня же нет никаких сомнений в том, что он наиболее отдален от модели демократического общества, в котором мы стремимся жить. В битве за верховенство этики в политике, за торжество демократических принципов и ценностей в политическом действии, за соблюдение нравствен­ных ценностей и обязательств человека по отношению к ближнему недоста­точно лишь разоблачать кого-то или восхищаться. Как недостаточно и того, чтобы мы вооружились законами, позволяющими наказывать человека за правонарушения. Все это необходимо, но требуется и кое-что еще. А именно — воспитание человека в духе соответствующих ценностей со школьной скамьи и на всех последующих этапах его формирования как гражданина.

«Воспитание есть искусство по привитию людям с самого детства навыков и суждений, благоприятных для общества, в котором они живут. Это искусство упорядочивать чувства людей и направлять их на благо общества; искусство наполнения ума полезными истинами», — писал просвещенный баскский мыс­литель Валентин де Форонда в книге «Письма о полиции» (Мадрид, 1820). То есть истинами, полезными как для самого человека, так и для общества. И са­мая полезная из них заключается в ясном понимании того, что демократия — ценность весьма хрупкая, но совершенно необходимая для свободной жизни. И поэтому ее защита требует, помимо прочего, политической активности, нуждается в доверии граждан. А для достижения этого необходимо, чтобы та­кие основополагающие и присущие демократии принципы и ценности, как солидарность, равенство, свобода, уважение права другого присутствовали в любых политических делах, а поведение людей, ответственных за их реализа­цию, отвечало этим принципам со всей последовательностью.

Этическое поведение во всех сферах общественной и государственной жизни необходимо прививать нашим детям не только силой личного примера, но так­ же и в стенах школы, как непреложное требование для созидания и укрепления социально-политической системы, которая действительно достойна называться демократической.

Перевел с испанского Александр Казачков