Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

Культура и политика

Точка зрения

Гражданское общество

Горизонты понимания

Интервью

Nota bene

№ 1 (54) 2011

Высшая школа: реформировать не теряя времени

Гуриев Сергей, ректор Российской экономической школы, доктор экономических наук

Российское высшее образование и российская наука сталкиваются сегодня с огромными проблемами, и очень важно понимать, что это за проблемы. Мы должны осознать, что образование и наука должны измениться, потому что и то и другое сегодня является далеко не лучшим в мире, а по качеству науки Россия, наверное, уже не входит в ведущую десятку стран (по количеству публикаций, показателям цитирования и т.д.). И учитывая при этом, что российские ученые, работающие за рубежом, представляют с точки зрения мировой науки гораздо более важную силу, чем работающие в России. Это первая реальность, на которую я хотел бы обратить внимание.

Вторая реальность заключается в том, что российское образование и наука крайне недофинансированы. Однако дело не только в деньгах. Если сегодня увеличить финансирование даже до советского уровня, то окажется, что и российское высшее образование, и российская наука не могут быть конкурентоспособными. Нужны более важные, более серьезные структурные изменения.

Что это за изменения? С какими проблемами сегодня сталкивается, скажем, высшее образование? Во-первых, мы видим огромный рост количества и студентов и вузов. Количество студентов выросло более чем вдвое за последние 20 лет. Сегодня в вузы поступает больше людей, чем заканчивает среднюю школу. Эта ситуация парадоксальна, но это факт. Связано это с тем, что люди, не получившие высшего образования в прошлые годы, поступают в вузы, другие получают еще одно высшее образование, некоторые получают больше чем два высших образования (например, у российского политика С. Миронова 6 образований). Важный фактор — это, конечно, призыв в армию. Сегодня мало кто хочет служить в армии (женщин, кстати, тоже собираются призывать, потому что мужчин не хватает), и поэтому на рынок выходят некачественные вузы, которые предлагают свои услуги по защите от армии.

Во-вторых, отсутствуют критерии качества образования, достоверная информация для сравнения различных вузов или факультетов в каком-либо вузе. Только сейчас, с внедрением ЕГЭ, возникают хоть какие-то измерения качества образования. Казалось бы, мы знаем, что не везде ЕГЭ проводится честно, но мы знаем также, какие вузы выбирают выпускники школ, у которых есть выбор. Честно или нечестно человек получил высокий балл по ЕГЭ, но если это случилось, то у него есть возможность выбрать несколько вузов. И то, какие вузы и факультеты он выбирает, свидетельствует хотя бы о том, как родители и студенты оценивают эти вузы. Многие результаты исследований, которые проводятся в последнее время, показывают, что реальная ситуация с качеством образования кардинально отличается от стереотипов, которые остались с советских времен.

Следующая проблема высшего образования — это повсеместная коррупция. Судя по опросам, 40% студентов регулярно сталкиваются с фактами проявления коррупции в своих вузах, еще 30% — время от времени. Это свидетельствует о том, что российское высшее образование оказывает на самом деле ужасную услугу обществу. Молодые люди, которые поступают в российские вузы, находятся в самой чувствительной стадии своего развития. Личность формируется в период от 18 до 25 лет, и в это время люди понимают, что все можно купить, что совесть и мораль ничего не значат. А это не только ведет к тому, что высшее образование слишком часто не стоит того, что написано в дипломе, но еще и подрывает нравственные основы общества в России.

Другая проблема — устаревшая организация высшего образования. Трудно создавать новые учебные программы, трудно приглашать преподавателей из-за рубежа, трудно внедрять новые критерии для преподавателей и студентов, просто потому что во многом организация вузов построена на советских принципах. Сейчас кое-что меняется, тем не менее ситуация очень тяжелая. В вузах не хватает ключевых категорий кадров: преподавателей, ректоров, членов попечительских советов. Что касается преподавателей, произошла огромная утечка мозгов, в первую очередь в бизнес и за границу. Если из-за границы люди еще могут вернуться, то из бизнеса не могут, потому что они долгое время не работали преподавателями и их квалификация потеряна. В этом смысле, что бы мы ни делали, нас ждут тяжелые годы. Старое поколение преподавателей уйдет, а кто будет преподавать, не совсем понятно. Несмотря на то, что многие молодые россияне уехали за границу и получили там ученые степени, их все равно не хватит. В отличие от Китая, Индии, Сингапура, Казахстана, Европы, количество россиян, которые уехали за границу и получили там ученые степени, исчисляется сотнями, а не тысячами или десятками тысяч, как среди выходцев из стран Азии. Сейчас это тоже меняется: президент Медведев дал поручение разработать программу «Глобальное образование для россиян», когда государство создаст механизмы, при которых им будет легче учиться за границей.

Не хватает ректоров. Мы провели исследование биографий ректоров ведущих российских государственных университетов. Большинство из них никогда не работали за пределами своего вуза. Они не знают, как устроен мир вокруг них: ни как устроен бизнес, ни как устроено государство, ни как устроены другие вузы, в том числе зарубежные. Обычная карьера российского ректора — студент, затем в своем же вузе аспирант, преподаватель, декан, проректор, ректор. Среди ректоров 75 классических российских вузов только один имеет опыт работы за рубежом (Тверской государственный университет). Это очень опасная тенденция. В странах, которые преодолевают отставание от Америки в этой сфере, ректоров нанимают на международном рынке. В китайском, тайваньском, корейском вузах абсолютно нормально иметь иностранного ректора или декана.

Не хватает членов попечительских советов. Российские вузы должны создать новую, современную структуру управления, где ректор не является царем и богом. Ректора должны назначать не его подчиненные, которым он платит зарплату, а попечительский совет, состоящий опять-таки не из чиновников, а из общественных деятелей, которые понимают, как устроен университет, как работает бизнес, как живет мир вокруг нас. Так принято в Америке. К сожалению, в России это трудно сделать, хотя Министерство образования и науки создало много инструментов для структурных реформ. Но не хватает людей, так как первое поколение российских бизнесменов только начинает отходить от дел. Кроме того, многие из этих бизнесменов никогда не учились за границей и не знают, как устроены передовые вузы.

Не хватает и инструментов оценки перспективных проектов. Сегодня, как показал конкурс так называемых мегагрантов, где мы их раздали 40, по 5 млн рублей каждый, а могли бы раздать и 80 (отдадим остальные 40 в следующем году), не хватает механизмов независимой экспертизы факультетов, вузов, научных коллективов, заявок.

С этими проблемами можно справиться, как справляются, так или иначе, другие страны. В Южной Корее, например, построено несколько первоклассных университетов, в Китае теперь есть университеты, которые лучше, чем МГУ. Ни у кого в мире нет сегодня сомнения, что университет Синьхуа и Пекинский университет лучше, чем МГУ, исходя из принятых в мировой практике критериев оценки качества высшего образования и научно-исследовательской отдачи. И это притом, что эти вузы были полностью разгромлены во время культурной революции. Есть несколько индийских вузов, которые лучше, чем ведущие европейские вузы. Все это можно сделать и более-менее понятно, как это делать.

Что нужно сделать, чтобы решить обозначенные проблемы? Нужно создать, и это относится не только к образованию, но и к науке, несколько ключевых условий. Во-первых, систему оценки качества образования и эффективности науки. Какие-то шаги в этом отношении предпринимаются. ЕГЭ при всех его недостатках можно усовершенствовать, и это будет важно для оценки как школ, так и вузов, потому что, зная, как выпускники сдают ЕГЭ, можно представить, хорошая это школа или нет. Зная, какие выпускники поступают в вуз и сколько их, можно понять, считает ли рынок этот вуз успешным или нет. Подобный экзамен нужно ввести при переходе от бакалавриата к магистратуре.

Нужны специальные механизмы оценки вузов и факультетов. Однако может ли ректор, который является математиком, оценить качество биологического факультета? В Штатах для этого нанимается специальная комиссия биологов из других вузов, которые оценивают качество биологического факультета. Абсолютно неслыханная вещь для России. Тем не менее поддерживающий российскую науку фонд «Династия» в этом году запустит такую программу. Факультет, вуз, НИИ, которые хотят получить международную оценку, смогут это сделать на деньги фонда, чтобы организовать экспертизу из-за рубежа. Например, в Российскую экономическую школу мы пригласили уже такую группу экспертов. Это стоит не таких уж больших денег: ученым нужно заплатить небольшой гонорар, оплатить проживание и дорогу.

Следующий фактор реформирования — изменение структуры управления в высшем образовании. Необходимо, чтобы ректор, как я уже сказал, был подотчетен попечительскому совету, потому что не могут оценивать его работу те, кому он платит зарплату. Это значит, что его никто не контролирует, и эту ситуацию надо менять.

Еще один фактор — изменение структуры финансирования высшего образования и науки. Государство должно, может и будет тратить большие деньги на науку и образование, но на более конкурентной основе, с использованием механизмов оценки, о которых я тоже говорил. Пока эти конкурсы несовершенны, но чем дальше, тем больше конкурсных инструментов будет внедряться в механизмы финансирования. Например, недавно был конкурс национальных исследовательских университетов. Мне лично не очень нравится количество отобранных национальных исследовательских университетов, то есть то, как был проведен конкурс, но тем не менее это уже соревнование. Вузы представили программы развития, где есть показатели, по которым можно оценить, добились они успехов или нет. Я уверен, что подавляющее большинство университетов не реализует свои программы, но, по крайней мере, мы сможем получить картину того, что происходит в российском высшем образовании.

Следующая мера, которую нужно реализовать, — учеба россиян за границей, а также привлечение для работы в российских вузах и НИИ иностранцев. Во многих странах для этого были созданы специальные программы, ибо невозможно сделать так, чтобы сегодняшний преподаватель вуза получал столько же денег, сколько вчера, а молодой преподаватель из-за рубежа, который еще и не реализовался как ученый, получал столько денег, сколько получает в Америке. В бюджетном университете это невозможно сделать, нужна специальная программа, финансируемая на федеральном уровне. Есть надежда, что и тут ситуация будет меняться к лучшему.

Еще один элемент реформирования — студенческие займы. Сегодня можно получить государственный образовательный кредит под 5% годовых в рублях. Это меняет всю структуру финансирования образования и служит повышению его качества. Почему? Потому что образовательное кредитование — это лучший способ финансирования хорошего образования. Хорошее образование — это дорогое образование, оно не может быть бесплатным. Сегодняшние хорошие профессора могут работать в Америке и зарабатывать огромные деньги. Новоиспеченный профессор финансов в Америке — человек, который только что защитил степень PhD, то есть закончил магистратуру в хорошем вузе, и получает 200 тыс. долларов в год. Самые «дешевые» профессора — истории и лингвистики — получают 70 тыс. долларов в год. Это очень конкурентный рынок с очень высокими зарплатами. Сколько бы мы ни говорили о том, что у нас есть патриоты — люди, которые хотят работать в России, мы должны как-то учитывать тот факт, что мировой рынок конкурентен и профессора там стоят дорого. Но за участие в этом рынке надо платить еще на этапе образования. Часть денег должен платить сам студент, потому что он получит выигрыш от хорошего образования. Если сегодня у него нет денег, он получит кредит и рассчитается потом. Соответственно, нужны образовательные кредиты, и очень правильно, что государство снижает процентную ставку по ним на фоне очень высоких ставок по кредитам на иные цели.

Почему механизм студенческих кредитов важен для вузов тоже? Потому что и ректор, и студент заинтересованы в качественном образовании. Ректор — потому что он получает деньги за это, и чем выше качество образования, тем выше рейтинг вуза, а значит, и больше студентов, стремящихся в него попасть. Студенту хорошее образование необходимо, чтобы потом легче было получить высокооплачиваемую работу, вернуть кредит и развивать успех, освободившись от долга.

Ничего страшного нет в том, что теоретические физики работают не по специальности, а, например, в инвестиционном банке. Но мне кажется все-таки аморальным, что мы, налогоплательщики, оплачиваем их образование, чтобы потом они работали инвестбанкирами и зарабатывали огромные деньги. Пусть они сами платят за учебу хотя бы часть этих денег при помощи образовательного кредитования.

Еще один ресурс. В России государственное образование и наука доминируют и будут доминировать в ближайшее время. Это значит, что государство должно включить механизм, при котором хотя бы несколько государственных вузов выйдут на мировой уровень, как в Китае, Индии, Корее или Сингапуре. Сегодня государство выбрало 40 вузов (несколько федеральных и почти 30 национальных исследовательских, еще 2 уникальных). К сожалению, мне кажется, у нас нет людей и ресурсов, чтобы создавать столько хороших вузов. Еще не так давно я говорил о 20 таких вузах, сегодня, думаю, речь может идти о 10 — просто потому, что это тяжелая работа и мир не стоит на месте.

В принципе в высших эшелонах власти и в экспертном сообществе есть понимание того, что нужно делать в сферах высшего образования и науки, чтобы остановить их деградацию. Более того, такое понимание есть в самой широкой коалиции чиновников. В России много нечестных, некомпетентных чиновников, но даже они вынуждены включаться в эту коалицию, потому что уже невозможно продолжать рассказывать обществу, что наши вузы, наша наука самые лучшие: слишком убедительны факты, говорящие об обратном. В конце концов, недавние российские нобелевские лауреаты Новоселов и Гейм считают, что им лучше заниматься наукой в Манчестере. Пока это так, но мы должны сделать все, чтобы обратить вспять процесс утечки мозгов, начать привлекать в страну уехавших российских ученых и иностранных ученых. Не надо думать, что это будет просто. Слишком много времени потеряно, и в ближайшее время качество российского образования и науки будет снижаться. Но если мы сегодня же займемся решением проблем, которые я обозначил, то шансы улучшить ситуацию у нас есть.

Сальвадор Дали. Покорение воздуха. 1937