Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

Концепция

Дискуссия

Ценности и интересы

Интересы и ценности

Точка зрения

Жизнь в профессии

Идеи и понятия

Наш анонс

Nota bene

№ 2 (45) 2008

Демократия в России: электронный вариант

Наталья Балакирева, начальник отдела мониторинга и Интернет-технологий Управления пресс-службы губернатора Орловской области, кандидат политических наук

В 1962 году профессор Джозеф Ликлайдер из Массачусетского технологического института представил общественности доклад «Галактическая сеть» (Galactic Network), в котором он описывал принципы работы глобальной компьютерной сети, доступной для всех желающих. Выступление докладчика тогда было названо фантастикой, но уже через десять лет начала функционировать первая компьютерная сеть ARPnet —прообраз современного Интернета.

В 1991 году консорциум разработчиков утвердил стандарт WWW (World Wide Web). Всемирная паутина, рожденная в разгар «холодной войны» в недрах военного ведомства США, за десяток лет опутала всю планету, став наиболее демократичным средством массовой коммуникации и создав не только уникальные возможности для поиска и обмена информацией, но и новую этику общения между людьми.

Бурное развитие информационных и коммуникационных технологий, существенно влияющих на все элементы системы массовых коммуникаций, не могло не заинтересовать специалистов, анализирующих возможности Интернета. Как соотносятся друг с другом Интернет и демократия? Можно ли признать «электронную демократию» принципиально новым изобретением человечества? Способствуют ли новаторские коммуникационные технологии демократическому развитию России? На эти и другие вопросы я попытаюсь ответить в этой статье.

Свободное пространство, несвободное от политики

Уже в 1970-е и 1980-е годы преимущества политической коммуникации в Интернете были по достоинству оценены коммуникационным авангардом. В этот период западные средства массовой информации, главным образом телевидение, попали под частичный или полный контроль медиакорпораций, что вызвало всплеск вполне мотивированного пессимизма в интеллектуальной среде. Тогда Ги Эрнест Дебор ввел в научный оборот понятие «общество спектакля», обобщающее основные приметы современной эпохи. Мир, по его словам, вошел в состояние включенной театрализации, в котором «казаться» стало важнее, чем «быть». Поклоняясь идеям «новой свободы», активные пользователи развившейся в 1990-е годы сети Интернет быстро восприняли важность предлагаемой им независимости, склоняясь к признанию едва ли не мессианской роли нового изобретения. В сущности, «новые» идеи сетевого либерализма, подразумевавшие наличие некоей неформальной идеологии, главным лейтмотивом которой являлось максимальное ограничение вмешательства институтов власти в движение информационных потоков, ничем не отличались от базовых идей либеральной демократии. Но для пользователей сети они приобрели новую привлекательность — популярность «сетевых отношений» ширилась.

Информационная децентрализация естественным образом способствовала дальнейшей романтизации и идеализации всего Интернет­пространства. Примерно с середины 1990-х годов в дискурсе о благах информационного, или, как предпочитают говорить некоторые эксперты, электронного общества, все чаще стало упоминаться такое широко известное сегодня понятие, как «электронная демократия». В редуцированном виде под ней понималось «электронное правительство», а в радикальной версии она вообще трактовалась как принципиально новая модель народовластия.

Последняя, однако, вызывает некоторые сомнения. Действительно ли электронная демократия подразумевает возможность перехода к более передовой модели демократии, где «доступ к информации, возможность непосредственного участия в управлении государственными и негосударственными структурами станет доступным всем гражданам, которые ... будут обеспечены неограниченной возможностью политической коммуникации, реализации принципов народовластия»? * Является ли электронная демократия новой моделью демократии вообще? И так ли уж беспомощны объяснительные возможности традиционных концепций демократии?

С другой стороны, уместно ли считать «электронную демократию» новым инструментом политической коммуникации, подразумевающим особый принцип осуществления демократических процедур? В определенной степени — да. Если принять за основу именно это утверждение, становится более ясной и объемность содержания «электронной демократии», подразумевающая осуществление традиционных демократических процедур, но через совершенно конкретную «точку входа» — через Интернет.

Что нам стоит Рунет построить?

Идеи «входа», В действительности, многообразны — от проведения партийных съездов или участия в референдуме о внесении изменений в Конституцию до схода жителей по вопросу выбора управляющей компании по обслуживанию жилья или же голосования на выборах депутатов местного парламента. Ссылаясь на западный опыт, исследователи нередко высказывают мнение о том, что отказ от услуг представительной власти или сужение круга ее законодательных полномочий не за горами, а переход к решению всех принципиальных социально-политических вопросов непосредственно населением — дело ближайшего десятилетия. Чтобы проиллюстрировать эту мысль, сошлюсь на такой пример. Впервые эксперимент по голосованию с помощью Интернета был проведен в 2000 году в США, в штате Орегон.Причем, как предсказывают специалисты, в 2012 году Интернет­голосование на выборах будет узаконено в нескольких штатах, и первым из них может стать тот же Орегон * , в котором уже используют для голосования электронную почту*.

Нельзя сказать, что подобного рода попытки в России вообще не предпринимались. Существует, в конце концов, пример создания «Первой интернет-партии» (http://internet-partia.ru/), выдвинувшей одной из своих политических целей защиту российского сегмента сети от вмешательства государства, или же более прикладные проекты различных невиртуальных политических структур. Если напрячь воображение и представить себе прообраз будущего коллектора электронных голосов, то можно вспомнить и о системе ГАС «Выборы», первая версия которой была запущена в эксплуатацию в России еще в 1995 году *.

Сегодня в нашей стране уже нет сколько-нибудь заметной партии или неправительственной организации, которая не имела бы собственного сайта, форума или блога. Но многие ли из этих, по сути, Интернет-структур по-настоящему взаимодействуют со своими избирателями? По моему мнению, вполне можно согласиться с высказыванием заместителя генерального директора Интернет-холдинга «Рамблер» И. Засурского: «Политики пока не научились использовать Интернет. Акцент в основном делается на применение "грязных технологий". Но ни у кого не получилось создать социальный сервис. Одно дело — использовать сайт для размещения "говорящих голов" и статей, в качестве партийной газеты или рекламной площадки, и другое — создать некий социальный проект. Ведь Интернет — это фундамент новой социальной инфраструктуры» *. Несмотря на относительную давность сказанного, полагаю, что на сегодняшний день здесь ничего кардинально не изменилось.

Мнения о трансформации традиционных участников политического процесса — партий, а также печатных средств массовой информации, которые получают шанс на возврат позиций, утраченных ими в эпоху «теледемократии», — нередки, в особенности в научной среде. Однако есть основания считать, что оптимизм такого прогноза, скорее, коренится в самом представлении о классической демократии — признании естественности и необходимости равенства позиций государства и общества как партнеров по политической арене. Но это, как говорится, в идеале. Гораздо более реальным представляется другое утверждение: в России трудно рассчитывать на выравнивание позиций государства и общества в сфере политики по той причине, что у нас государство никогда добровольно не уступало первенства в каких-либо вопросах, прямо или косвенно касающихся политики. Следовательно, в Рунете вполне прогнозируемы новые попытки перехвата роли политического арбитра со стороны государственных структур. Хотя они и небесспорны, прежде всего, с точки зрения отсутствующих пока технологических возможностей.

Интернет versus властные элиты?

Следующий вопрос, возможно, даже более существен. Как известно, демократическая система должна функционировать с целью удовлетворения общественных потребностей. На рубеже веков даже в странах с развитой демократией наблюдалась тенденция к расширению роли государства в решении общественных проблем. С одной стороны, индивиды и группы все более нуждаются в постоянном воспроизводстве своих отношений с государством. Характер этих отношений естественным образом претерпевает изменения в связи с развитием институтов гражданского общества. С другой стороны, все более явственным становится кризис, характерный для современных западных демократий и выражающийся в том, что государство, рассматриваемое как пребывающее в постоянном противостоянии с обществом, неспособно решать социальные проблемы населения. В условиях, когда информационная сфера становится одним из важнейших объектов государственного регулирования, что так свойственно для современной России, именно возможности Интернета способны частично удовлетворять потребности жителей страны в формировании публичного пространства.

На сегодняшний день Интернет остается, пожалуй, единственной довольно обширной российской «территорией», на которой национальная идентичность и разговоры о ней полностью или же частично сдают свои позиции перед свободой личности. Цитируя Юргена Хабермаса, охарактеризовавшего публичную сферу как область социальной жизни, в которой формируется общественное мнение, представляется уместным добавить, что именно Интернет как неотъемлемая часть современного информационного пространства выступает одной из уникальных площадок для беспрепятственной трансляции и ретрансляции общественного мнения, пусть даже не всегда корректного или справедливого. По сути, и государство в лице элитных групп интересов, и Интернет-сообщество уже довольно давно вовлечены в процесс взаимодействия друг с другом.

Хочу остановиться еще на одном моменте. В последнее время все чаще дебатируется вопрос о том, насколько Интернет-СМИ, форумы и блоги способны оказывать влияние на формирование общественного мнения. Он занимает не только социологов и экспертов в медийной сфере, но и политтехнологов, которых интересуют возможности использования подобных инструментов как в предвыборных целях, так и для оказания влияния на политическую ситуацию в стране. Однако, в отличие от ставшего уже хрестоматийным примера США, где блоги оказывают реальное воздействие на политические процессы и порой даже создают политиков, российский истеблишмент пока обеспокоен не столько содержанием такого ресурса (ясные ответы на вопросы «почему и как?»), сколько преимущественно красивой формой, требуемой для обнародования негативной информации о политическом конкуренте. Одним из ярких примеров такого рода является широко известный сайт www.compromat.ru., который активно ссылается на одни и те же ресурсы блогосферы при перепечатке материалов.

Замечу, что в формировании маргинального образа Интернет-пространства нередко заинтересованы сами государственные структуры, которые, обладая всевозможными конкурентными преимуществами, до сих пор не в состоянии оседлать «сетевого конька». Абсолютно естественно и то, что и властные элиты, и Интернет-сообщество относятся друг к другу с явным предубеждением. Одна сторона опасается неконтролируемого ею процесса поступления информации в уже довольно массовый эфир («новые медиа» все чаще становятся источником информации для «старых» СМИ). А с точки зрения пользователей Интернета, имеется вполне реальная опасность всевозможных санкций со стороны государства. Не является секретом и то, что российская блогосфера в последнее время стала ареной для выяснения отношений между конкурирующими группами интересов. Достаточно вспомнить недавний пример-прецедент, в котором московский банкир А. Лебедев поплатился денежным штрафом за некорректный комментарий на блоге, допущенный им в адрес политического конкурента * .

На деле хваленая активность в российском сегменте Интернета в целом и в блогосфере в частности свидетельствует лишь о том, что содержательные механизмы взаимодействия власти и граждан здесь пока не задействованы. Не случайно даже, казалось бы, лучшие его примеры наталкиваются на обычные российские «рифы». Достаточно вспомнить об опыте так называемых антикоррупционных сайтов, с помощью которых абсолютно каждый имеет возможность дать информацию о злоупотреблениях в органах власти. Какими могут быть реальные результаты таких Интернет-изысканий? В лучшем случае информация окажется правдивой, в худшем — создаваемый с наилучшими намерениями Интернет-ресурс послужит очередным инструментом в конкурентной борьбе.

Кухонные Интернет-идентичности как союзники модернизирующегося государства

С некоторых пор территория форумов и блогов с успехом заменила традиционное для России кухонное «информационное право», имеющее, однако, такое же отношение к «электронной демократии», как дубинка первобытного человека к компьютеру. И то, и другое, впрочем, есть орудие труда, но на очень удаленных друг от друга этапах исторического развития.

Все камни, которые наше, по большому счету, «первобытное» население держит у себя за пазухой, оно с нескрываемым удовольствием вываливает в Интернет. И это само по себе есть хороший симптом, поскольку лишь активная вовлеченность граждан в демократический процесс может быть одновременно и условием, и выражением свободы, даруемой возможностями Интернета. При этом стоить помнить о том, что сказал американский политолог Б. Барбер: «Прямая или партиципаторная демократия (элементы которой, без сомнения, свойственны демократии электронной. — Прим. авт.) требует не просто участия, а гражданской подготовки и гражданской добродетели для эффективного участия в обсуждении и принятии решений. Демократия участия понимается как прямое правление образованных граждан. Граждане — это не просто частные индивиды, действующие в частной сфере, а хорошо информированные общественные граждане, отдалившиеся от своих исключительно частных интересов настолько, насколько общественная сфера отдалена от частной. Демократия — это не столько правление народа или правление масс, сколько правление образованных граждан» * .

Скептицизм этого наблюдения, тем не менее, отнюдь не говорит о том, что «камни», о которых упоминалось чуть выше, не стоит собирать или же, что надо относиться к ним с высокомерным неприятием, как это зачастую и происходит. Наоборот, «собиранием» можно и нужно заниматься, но только тем людям, которые в силу своих профессиональных навыков и природного чутья, подвергая сомнению весь контент, способны отобрать в этой «куче» нередко некорректной информации, самое ценное. По большому счету, структуры исполнительной власти должны быть благодарны Интернет-сообществу хотя бы за то, что без особых усилий и финансовых вложений имеют возможность производить замеры настроений наиболее социально активной аудитории. Ведь нередко информация, выкладываемая пользователями в сети, гораздо существеннее для понимания текущей ситуации, нежели та, которую размещают традиционные СМИ.

Не исключено, что в ближайшем будущем вопрос о необходимости не просто информационных замеров «первобытного» материала, но предложения Интернет-сообществу собственного интерактивного продукта на языке, ему понятном, станет для органов власти вопросом, который напрямую затрагивает эффективность государственного и муниципального управления. Речь, конечно, не идет о срочном переходе всех чиновников на язык «Превед Медведа» (хотя почему бы и нет? — лишь бы польза была!), Прежде всего, имеется в виду качественная интерактивная коммуникация посредством официальных ресурсов, таких как «электронное правительство», или же неофициальных, таких как блоги. Если государство осознает эту необходимость, оно, вероятно, станет гораздо конкурентоспособнее в различных общественных сферах. А может быть, и сумеет, опираясь на эту невидимую руку, вести вверенный ей социум в демократическом направлении, постепенно освобождая и себя, и общество от накопившихся предубеждений.

Василий Кандинский. Оранжевый. 1923