Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

Событие

Семинар

Тема номера

ХХI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Наш анонс

Свобода и культура

Новые практики и институты

Личный опыт

Идеи и понятия

Из зарубежных изданий

Наш архив

Nota bene

№ 27 (4) 2003

Политик и журналист: точки взаимодействия

Зоя Ерошок, обозреватель «Новой газеты»

Должна сразу оговориться: речь пойдет и о по­литике, и о журналисте, как о личностях. По­нимаю, это не просто условная ситуация, а идеальная, почти невозможная. Но предварительные встречи между реальным и идеальным очень важны. Потому что без них погру­жение в реальность, какая она есть, опасно. Запас идеаль­ности — это такой запас прочности, золотой запас, как сча­стливое детство. Если у человека было счастливое детство, то как бы потом его жизнь не складывалась, все, что родом из счастливого детства — отсутствие комплексов, легкость, свобода, открытость — обязательно помогут ему продер­жаться.

Что такое личность? Я не знаю лучшей формулировки, чем у Мераба Мамардашвили: личность — это форма и способ бытия, особое состояние жизни, находка ее эволюции. Это человек с четко очерченным личностным хребтом, туго на­тянутая струна духа и характера. Человек, в котором есть порода. Порода крупная.

Без личности, нет демократии. Без личности гибнет обще­ство. Как сказал Иосиф Бродский: в настоящей трагедии гибнет не солист — в настоящей трагедии гибнет хор. Поэтому — долг и ответственность политика и журналиста в самих себе воспитать, вырастить личность. А потом высмотреть луч личного в безличной толпе.Может быть, «серых мы­шей» от этого и не станет меньше, но они будут знать свое место.

Кстати, о месте. Соотношение личностей и не личностей, умных и глупых людей в каждой стране примерно одинако­во. Нет умных народов или стран, состоящих исключитель­но из личностей. Но тень, как сказано у Евгения Шварца, должна знать свое место. А у нас нынче тень, увы, — своего места не знает. Отсюда — перехлест, перебор некачествен­ной желтой прессы и буйных, но не интересных даже в сво­ей буйности, политиков.

Среди наших политиков и журналистов больше инфан­тильных, чем взрослых и ответственных людей. Взрослые по возрасту — не взрослые по уму и по характеру. Или бод­рячки — вопреки реальности — оптимисты, или циники-ту­совщики. Или старенькие, усталые пионеры, или молодые пенсионеры. Это не возрастная усталость. Это какой-то не­дуг души. Не повзрослевшие, ничего не испытавшие в жиз­ни, ничего не вынесшие из встреч с людьми, из прочитан­ных книг, из пережитых чувств. Когда-то не вырастили душу — и смирились с этим. И то, что и политики, и журнали­сты рекомендуют как жилье для души, совершенно непригодно. И просто как жилье, а для ду­ши — тем более.

Между тем, спрос на вождей продолжает­ся. Он, правда, какой-то вялый, но, с дру­гой стороны, откуда возьмется драйв, если «ровное течение времени вдруг разливает­ся мутным половодьем, и наши подвалы за­топляет история»? Как в этих антисани­тарных общественных условиях политику и журналисту найти точки взаимодейст­вия? Мне кажется, возвращением в нор­мальность. В иррациональную нормаль­ность, а не рациональную. Обсуждая ситу­ацию с ЮКОСом, многие говорят: это нормально, что неравенство вызывает ре­акцию зависти. Но это рациональная нор­мальность. А есть еще иррациональная нормальность. Люди, испытавшие в жиз­ни сильные чувства, вне зависимости бед­ны они или богаты, могут понять челове­ка, которым движет страсть, темперамент, талант. Можно завидовать, но легче и бла­городнее испытывать восхищение. Восхи­щение спасает от зависти! И тогда в душе не останется чего-то мелкого, недостойно­го, злобного.

Суть «иррациональной нормы» — в превос­ходстве деталей над обобщением. В превосходстве части, которая больше и живее це­лого. В превосходстве мелочи, которую че­ловек вдруг замечает и приветствует друже­ским кивком. Владимир Набоков писал: «Я снимаю шляпу перед героем, который вры­вается в горящий дом и спасает соседского ребенка — и я жму ему руку, если пять драго­ценных секунд он потратил на поиски и спасение любимой игрушки этого ребен­ка». Мне кажется, вот та точка взаимодей­ствия, которая может журналистов объеди­нять с политиками: напряженное внимание к детали, к подробности, в которой и есть сама жизнь. Видеть жизнь в подробностях, видеть людей в подробностях. Настаивать на частности человеческого существова­ния. На одиноких голосах, на отдельных людях. Бежать толпы.

Я понимаю, что политик должен гнаться за избирателем, а журналист — за тиражом. Но и для политика, и для журналиста важно качество: качество людей, качество отно­шений, качество сообщества. Когда в про­шлом, 2002 году, «Новую газету» пытались закрыть, то абсолютно каждая газета, абсо­лютно каждый телевизионный канал в Рос­сии нас поддержал. Все СМИ отечествен­ные, и многие за рубежом. Мы почувствова­ли журналистское сообщество, состоящее из отдельных людей. На нашу сторону вста­ли даже те, кто не в восторге от «Новой га­зеты». А вот когда началась история с ЮКОСом, В бизнес-сообществе этого не произошло. И дело не в баррикадах, а во внятной позиции.

Мне кажется, если политики, журналисты и бизнесмены будут искать, отмечать и поощрять в человеке ощущение индивидуаль­ности, уникальности и отдельности, тогда луч личного в безличной толпе может быть найден. Мы должны быть этим озабочены. Не выпуском серийной души, а сохранностью ин­дивидуального секрета.

Еще одна из возможных точек взаимодейст­вия политика и журналиста: реакция на дви­жение времени: Совпадение реакции на сис­темные, событийные, метафизические ве­щи. Тогда, несмотря на всю нашу разность, будет узнавание и приветствие. Да, взаимо­действовать мы можем только через диалог, через внятный, профессиональный, яркий, талантливый языки через время. И политик, и журналист должны помочь человеку уточ­нить время его существования, отличить се­бя в толпе предшественников и современни­ков. Помочь избежать тавтологии, повтора. Сохраниться не растиражированным.

А у нас, увы, растиражированные тусовщи­ки-политики, тусовщики-журналисты, тусовщики-менеджеры. Такой междусобой­чик тусовщиков. На телевидении, в газетах, журналах, в жизни — претензия, имитация. Почти ничего серьезного, ответственного, глубокого, индивидуального. Просто люди вошли в обойму, пейзаж, контекст, и оттуда их уже не выпихнешь. А дальше — клониро­вание. Подрастает новое поколение, которое демагогию советскую заменяет демаго­гией псевдодемократической. Одни «забу­боны» вместо других.

Вот только два примера политиков, кото­рые сами вырастили в себе личность.

Сэр Уинстон Черчилль никогда не пользовался обще­ственным транспортом. По утрам ждал, пока слуга вы­давит ему зубную пасту на зубную щетку. Курил и пил неумеренно. То есть был ба­рином, страшно далеким от народа. Но во вторую миро­вую войну он стал «народ­ным Уинни». И не сам себе присвоил этот титул, так люди его называли, соотечественники. У него никогда не было спичрай­теров, он писал сам, и даже получил Нобе­левскую премию по литературе. Он бывал бит, и очень сильно. Выиграв войну, тут же проиграл выборы. Благородная Англия ис­пугалась, что Черчилль слишком сильная личность и перенесет военные методы на мирную жизнь. Но он пережил и это. Не коллекционировал обиды, а вернулся побе­дителем — вновь стал премьер-министром в возрасте 77 лет.

Маргарет Тэтчер не любила журналистов. Фразу «в свободном обществе должна быть свободная пресса» произносила, стиснув зу­бы. Но произносила! То, что сделала «Вели­кая Мэгги», она сама называла народным капитализмом. Миллион рабочих мест, ко­торые были созданы для малого и среднего бизнеса, и миллион британцев, которые выкупили, приватизировали свои муници­пальные дома — это только один из многих результатов ее деятельности. «Коллектив­ное бессознательное» заставило ее уйти. Но вот в октябре 2002-го леди Тэтчер при­сутствовала на праздновании десятилетия Московской школы политических исследо­ваний в Сомерсет-хаусе в Лондоне. Там со­брались двести самых значительных и яр­ких политиков и бизнесменов Лондона. Среди них были и те, которые ее коллек­тивно «ели» (поодиночке бы не удалось). Одиннадцать лет как она уже «пенсионер». Но как все ее слушали, как все ей внимали, как боялись даже шелохнуться!

Так вот, если позволите, совет политикам: будьте личностями, и тогда журналисты сами за вами побегут. И вы будете выбирать, кому из них давать интервью. А журналис­там, себе в первую очередь, я говорю: не су­етитесь, не бегайте за политиками, абы что урвать, не становитесь обслуживающим персоналом ни для политиков, ни для оли­гархов, не будьте никогда и ни для кого «подстилкой», не говорите «чего изволи­те?». Если ваши интересы совпадают — тог­да, да, из этого что-то может выйти. Но это должно быть общение на равных. Тогда и политики, и олигархи сочтут за честь дать вам интервью.

И так, политик и журналист — сегодня это не состоявшееся партнерство. Но, мне кажет­ся, есть не только ростки, но и возможности роста. Если мы будем вместе воспитывать вкус и уровень и у себя, и у избирателей, и у читателей, то не станем очередных демагогов принимать за очередных полубогов. Мы будем думать и о своем качестве, и о качестве тех людей, с которыми общаемся. Не будем бо­яться личности. А будем восхищаться и тя­нуться. Все время надо расти, тянуться за кем-то. Восхищение продуктивно.

Поэтому не надо бояться, что, если избира­тели будут личностями, они не воспримут политиков, а если читатели — личности, то не будут читать наши материалы. Нет, это взаимный процесс, взаимное воспитание. Мы — это те, с кем общаемся. Что-то низкопробное, некачественное может тебе пере­даться. Зло заразно. Несчастье заразно. Почетный статус жертвы заразен. И в то же время очень заразительно добро. Заразите­лен ум. Заразителен талант.

Но самое главное: мы — это то, что внутри нас. Что есть наша суть. Наша внутренняя жизнь. Наше внутреннее слово. Оно может быть письменным или устным. Важно, что­бы совпадало то, что мы говорим и испове­дуем.

Чтобы найти точки взаимодействия, надо понимать, в какой точке находишься ты сам. Моя самая любимая на свете подруга Полина Немировская (мама Лены) когда-то мне сказала: самое главное в этой жизни — держать день.

Нужно держать себя в форме. Держать в точке профессии. Держать в человечес­кой норме. И тогда и политикам, и журна­листам друг с другом будет всегда интерес­но и тревожно. И никогда — скучно и про­тивно.

Уилльям Генри Фокс Толбот. Открытая дверь. 1844Маркус Рэтц. Голова. 1984