Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

ХХI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Свобода и культура

Новые практики и институты

Личный опыт

Идеи и понятия

Из зарубежных изданий

Европа

Наш архив

Nota bene

№ 25 (2) 2003

Ждать или догонять? Чисто эмоциональная реакцияна некоторые вопросы экономической дискуссии

Александр Волков, доктор исторических наук

Общественная дискуссия о том, как развивать нашу эконо­мику, подогретая предвыборными страстями, явно обрела новое дыхание. Строить ли амбициозные проекты или до­вольствоваться небольшим, но надежным экономическим ростом? Стремиться ли к тому, чтобы догнать более разви­тые страны, или топать потихоньку, ни на кого не оглядываясь и спокойно решая одну проблему за другой? Осваивать новейшие техно­логии и развивать новые отрасли производства или по-прежнему качать день­ги из наших богатых недр, пользуясь благоприятной конъюнктурой мирового рынка? Это лишь некоторые из вопросов, оказавшихся в центре внимания.

В ходе этой дискуссии высказался Егор Тимурович Гайдар. Он выступил на широкой аудитории — в том числе и на телевидении, и в печати — с оценкой экономической ситуации в стране, прогнозом ее развития и предложениями, как нам следует действовать. По сути — с программой, которая, так или иначе, соотносится с предстоящими выборами Государственной думы и Президента РФ. Автор предлагает интересный анализ причин и перспектив экономического роста, который вроде бы всех радует, но и вызывает сомнения, главным образом по поводу того, достаточны ли его темпы, чтобы стоило радоваться. Представлен убедительный материал, свидетельствующий, что мы имеем де­ло с «восстановительным ростом», явлением, подобным тому, которое было отмечено еще во времена нэпа экономистами В. Базаровым и В. Громаном. Они и дали ему такое вот название. Суть его в том, что во всех посткоммунис­тических странах, переживших крах экономики, подобный краху после граж­данской войны в России, сейчас наблюдается её восстановление на новых, рыночных основах. Так что радоваться вроде бы есть чему, но присутствует и тревога: не слишком ли ограничен ресурс такого роста?

Мне вспомнилась в связи с этим книга венгерского экономиста Ференца Яно­ши «Тренд экономического развития», написанная в шестидесятых годах. Представьте себе восходящую линию, идущую из прошлого в будущее и отражающую тенденцию экономического развития той или иной страны. Где-то посредине пути вдруг происходит революция, некое кардинальное преобра­зование экономических отношений, и названная линия резко падает вниз. Па­дение достигает нижней точки, а потом линия круто взмывает вверх. Револю­ционеры или реформаторы ликуют, считая это своим достижением. Однако рост доходит до уровня основного тренда, иногда даже чуть заскакивает выше линии, его отражающей, а потом возвращается к ней, и развитие идет так, как и шло бы без революции. Примерно так можно изложить основную мысль Яноши. И об этом же говорит Гайдар. Он тоже считает, что восстановитель­ный рост неизбежно носит затухающий характер и его ресурс практически исчерпан, его уже недостаточно для дальнейшего успешного развития страны. Поэтому предлагается ряд структурных реформ, которые, впрочем, не новы в своей основе и не очень убедительны с той точки зрения, что новые источни­ки роста уже открыты.

С мыслью о характере роста хочется согласиться. Но при чтении материалов программы мне лично что-то все время мешало ее сочувственному восприя­тию. Но что именно стало ясно, когда я слушал выступление Гайдара по телевизору. В нем отчетливо прозвучала такая мысль: никого нам не надо дого­нять, ни Америку, ни даже Португалию. Я понял это так, что нужно просто со­средоточиться на своих проблемах и решать их одну за другой, не спеша, по­тому что все равно должно смениться, по крайней мере, два поколения наших граждан, прежде чем мы станем жить так, как живут другие, опережающие нас народы.

Вроде бы — трезвость, реалистичная оценка наших возможностей, призыв от­казаться от иллюзий и неоправданных амбиций. Ведь не бездействие же пред­лагается, а очередной набор реформ... Вроде бы это должно привлекать. А мне, наоборот, стало как-то грустно и даже тошно. Почему же?

Во-первых, есть такая русская поговорка: ждать да догонять — хуже всего. А ес­ли всё же приходится выбирать только из этих двух возможностей, и третье­го не дано? Что тогда выбрать? Рассуждая абстрактно, я бы выбрал «дого­нять». Почему? Потому что ждать — это пассивная позиция, а догонять — ак­тивная. Тут что-то, да зависит от твоего собственного поведения. Может, ся­дешь на пенек и съешь пирожок, а уж потом бросишься догонять с новыми силами. А, может, найдешь уголок, который удастся срезать, приближаясь к тому, кого догоняешь. Ну, и еще, глядишь, откроются какие-то возможности... Не могу спорить с экономистом, на которого работает целый институт, не мо­гу привести данных, доказывающих, что возможно нечто большее, чем пред­лагается. Но я уверен, что человеческая мысль созидательна. Настрой на ту или иную волну, на те или иные решения может очень многое менять в реаль­ности. Но два поколения... То есть мне, моим детям и даже внукам предстоит так же, как всем предыдущим советским поколениям, вновь терпеливо ждать светлого будущего? Ничего себе — «вдохновляющий» настрой!

Во-вторых, опыт развития других стран. Однажды я натолкнулся на такие ци­фры: 70 процентов новых рабочих мест в США создается в сфере действия венчурного, то есть рискового капитала. Что это означает? То, что рост экономики происходит, прежде всего, за счет применения новейших технологий. Современная глобализированная экономика, как уже отмечали многие специ­алисты, предъявляет нам совершенно иные, чем прежде, требования. Ныне промышленные изделия все более становятся воплощением знаний. Невеще­ственные ресурсы — исследования и конструкторские разработки, производственные навыки и уровень подготовки работника, способности предпринимателя и менеджера — стали в мировой экономике основными источниками богатства. Соединенные Штаты Америки быстрее других откликнулись на но­вые требования. Опираясь на современные научные достижения, используя возможности биотехнологии, генной инженерии, Интернета и мобильных средств коммуникации, они преуспели в хозяйственном росте и созидании.

Страна движется вперед как бы прорывами то в одной, то в другой сфере про­изводства. У нас же, как мне представляется, это самое слабое место. Не гово­рю уж о далеком прошлом — даже наши реформаторы 90-х годов явно недо­оценивали проблему модернизации производства.

Помнится, мне пришлось как-то беседовать с Анатолием Чубайсом в пору со­творения ваучера. Рассказал ему, что только что вернулся из Германии, с сим­позиума, посвященного экономике ее восточных земель, переводу её на рыночные рельсы. Оказалось, что из 8 тысяч предприятий бывшей ГДР конку­рентоспособно на мировом рынке лишь 10 процентов. Можно часть предпри­ятий продать западным фирмам, чтобы подтянули их до современного уровня, но 81 процент невозможно ни продать, ни санировать. Предлагалось даже снести их бульдозером, а землю засеять.

Меня поразили эти цифры. Сколько же предприятий окажутся неконкуренто­способными при переходе к рынку у нас? Что будем с ними делать? Кто вло­жит в них деньги? Что в первую очередь следует модернизировать, чтобы осуществить структурную перестройку всей экономики? Задал эти вопросы Ана­толию Борисовичу, но тот уклонялся от них. Моя настойчивость заставила его сказать лишь то, что эти проблемы будут решаться позднее, в рамках закона о банкротстве. Но, по-моему, не решены они до сих пор. Нынешние исследова­ния конкурентоспособности российской промышленности показывают, что только 3 — 5 процентов ее продукции способно завоевать рынки экономически развитых стран. Мировому уровню соответствует лишь четвертая часть оте­чественных технологий. «Утечка мозгов» из России — результат и свидетель­ство того, что самые ценные знания и технологии не находят в России адек­ватного спроса.

Известно, что и теперь все наши миллиардеры «сидят» исключительно на «трубе» и на алюминии да еще кое-каком сырье. И зачем бы им вкладывать деньги в новые технологии, скажем, в машиностроение, если рентабельность газовой отрасли достигает 60 (!) процентов, а при том еще и вводятся все бо­лее высокие цены на газ. Идут дискуссии: надо ли изымать у тех, кто пользует­ся общественными недрами, ренту. Или хотя бы сверхприбыли, то, что полу­чено не за счет инвестиций, повышения производительности труда или иных усилий предпринимателей, а исключительно за счет роста цен на нефть, конъюнктурного роста. Говорят — нет, надо дать нефтяникам и газовикам воз­можность для ускоренного развития, ведь именно от них получает высокий доход и государство. Нельзя, мол, забивать самую дойную корову. Верно, не стоит забивать, но нельзя же не учитывать, что одним «молоком» не прожи­вешь, что цены на него могут упасть, и тогда однобокое развитие, однобокий экспорт обернутся для нас ударом страшной силы. Ведь если среди частных предприятий наиболее устойчивыми считаются диверсифицированные ком­пании, то для страны, да еще крупной, диверсификация экономики тем более важна. Согласен с теми, кто убежден и убеждает других, что если не станем развивать новые, современные отрасли производства, прежде всего — совре­менное машиностроение, если будем по-прежнему пренебрегать применени­ем новейших технологий, страна выпадет из мировых торговых, финансо­вых, информационных потоков, а быть в их перекрестье сейчас важнее даже, чем обладать большими территориями и народонаселением. И крупная дер­жава может скатиться на обочину мирового развития, если выпадет из этой вот «розы ветров».

Кажется естественным прибрать к рукам сверхприбыли и направить их именно в зону новейших технологий, в передовые отрасли производства. Но при такой попытке, конечно, сразу обнаружится множество проблем. Насчет того, что нельзя погубить «дойную корову» уже говорилось. Непро­сто найти ту грань, где разумное перераспределение средств может превра­титься в препятствие естественному движению капитала в точки его наибо­лее эффективного применения, в противодействие основным принципам рыночной экономики, нарушение которых всегда чревато тяжелыми последствиями. Ноесть и еще одно: кто должен мобилизовать и использовать сверхприбыли или ренту в точках нового роста? Часто говорят: государство. Но мы уже убедились, что, по крайней мере, наше государство отнюдь не са­мый эффективный хозяйственник. Как же двинуть капитал в высокотехно­логичные отрасли?

Не хотелось бы изобретать некие новые механизмы, некие «велосипеды». По опыту других стран известно, что эти отрасли могут приносить высокие прибыли, конкурировать даже с добычей газа, то есть привлекать капитал ес­тественным образом. Неплохо было бы, если бы те же нефтяники или иные добытчики сырья осознали потребность страны в диверсификации экономи­ки и развитии современных производств, сами взялись бы за это дело. Изве­стный бизнесмен Владимир Евтушенков считает, что решающую роль в мо­дернизации российской промышленности призваны сыграть интегрирован­ные бизнес-группы (ИЕГ) — преимущественно холдинги и стратегические альянсы*. Они могут войти на этот путь первым эшелоном, оставив позади зарубежных инвесторов. И с этой точки зрения доминанта в ВВП сырьевых отраслей — естественное преимущество страны, можно сказать, историчес­кий шанс. А можно сказать иначе: порок в этом случае обернется достоинст­вом. Но если вести речь о средствах, мобилизуемых из добывающих отрас­лей волей государства, то, видимо, речь должна идти о предоставлении их в форме кредита частным предприятиям, выступающим в качестве «энтузиас­тов нововведений». Конкретные механизмы такого перемещения средств из сырьевых отраслей в зону высоких технологий могут быть отработаны специалистами.

Наверное, очень важен вопрос о том, какие именно отрасли государство должно поддержать в первую очередь. Наш известный «Геракл» (Геращенко) недавно сострил по поводу того, что странно, если правительство с этим не определилось. («Если правительство не знает, кому давать, а кому не давать, оно должно уйти с панели».) И в самом деле, странно. О многом говорит лишь один, ставший почти классическим, пример. Многие считают, что в области информатики мы отстали навсегда. Возможно так, если говорить о «желез­ках». Но ведь наши хакеры — лучшие хакеры в мире. Наши математики, если говорить серьезно, уж, по крайней мере, не хуже, чем в самых передовых странах. То есть почти общепризнанно, что в области программного обеспечения мы вполне можем быть конкурентоспособны на мировом рынке. И еще не в одной отрасли науки в «долгих ящиках» пылятся из-за нехватки средств замечательные проекты и разработки. Мне кажется, именно в этой сфере — отбора и применения новейших технологий — действительно недостает роли государства, его политической воли.

Можно, конечно, ждать, когда произойдет смена поколений, и количество ре­форм превратится в новое качество, и до подлинного интереса к инновациям дозреют все наши предприниматели, начиная с удовлетворенных сегодняш­ним положением сырьевиков. Но как бы, вопреки завету древних мудрецов, не уподобиться глупцу, ждущему, когда мимо него протечет вся река, чтобы пе­рейти на другой берег.

Форд Мэдокс Браун. Манфред на вершине Юнгфрау. 1842