Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

ХХI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Свобода и культура

Новые практики и институты

Личный опыт

Идеи и понятия

Из зарубежных изданий

Nota bene

№ 23 (4) 2002

Социальная ответственность российского бизнеса

Михаил Ходорковский, Председатель правления НК «ЮКОС»
Каха Бендукидзе, Председатель правления ОАО «Уральские машиностроительные заводы»

СОЦИАЛЬНАЯ ответственность бизнеса это вопрос, над которым крупным компаниям приходится думать постоянно, обсуждая эту тему как внутри компаний, так и с государственными органами, с общественностью и так далее. Но прежде чем говорить об этом, скажу коротко о природе крупного бизнеса.

Его конкурентоспособность, как известно, связана, во­первых, с экономией на масштабе. Крупносерийное стандартное производство это одновременно и минимальная себестоимость единицы продукции, когда по мере повышения стоимости труда людей он позволяет снижать долю ручного труда и, соответственно, сокращать рабочие места. Но в тоже время позволяет снижать и требования к индивидуальной квалификации работающего, что означает возможность использования труда людей, нуждающихся в социальной адаптации.

Вторая точка конкурентоспособности крупного бизнеса его способность нести высокие капитальные затраты и риски без разрушения организационной структуры. То есть крупный бизнес имеет возможность осуществлять большие высокорисковые проекты. В России, однако, все сказанное, как всегда, сопровождает российская специфика. Во-первых, огромные расстояния. Во-вторых, неразвитая производственная инфраструктура. В-третьих, ограниченные возможности рынков капитала. Поскольку привлечь деньги, как это происходит в рыночно развитых странах, малым и средним предприятиям за счет фондового рынка в России очень сложно. В-четвертых слабая предпринимательская активность населения. Доля предпринимателей в России крайне низка, что тоже сдерживает развитие малого и среднего бизнеса по сравнению с развитием крупного. Не говоря уже о российской привычке к патернализму, которая требует от бизнеса высокой стабильности и вложений в социальную инфраструктуру. И, наконец, особенностью России является низкая мобильность населения. Даже крупным корпорациям, обеспечивающим гарантии перемещения, привлечение необходимых трудовых ресурсов в те места, где они необходимы, весьма и весьма трудно. И в этой же связи, так как я рассматриваю проблему на макроуровне, хочу обратить внимание на естественные опасности развития крупного бизнеса.

Прежде всего, речь идет о монополизации рынков, которая приводит к росту цен на товары и услуги. Противодействие этому обычно видится в демонополизации отраслей путем силового разделения корпораций или ограничения их возможности в сфере ведения бизнеса. Должен сразу сказать, что для России на сегодняшнем этапе это ошибочный путь, потому что у нас конкурентность на рынках товаров и услуг достаточно низка, а дополнительные ограничения еще более ее снижают. Альтернативой является расширение экономического пространства, снижение таможенных пошлин и барьеров с целью допуска на рынки других компаний, а точнее, привлечение на регионально-монополизированные рынки корпораций и компаний из других регионов и снижение за счет этого фактора общей монополизации экономического пространства.

Вторая и крайне существенная проблема «корпоративное рабство», которая проистекает из названных особенностей российского рынка. А именно, стремление нашего населения к патернализму и низкая его мобильность, помноженные на общие призывы к социальной ответственности корпораций. В итоге: строительство жилья для своих, питание для своих, снабжение для своих, инфраструктуры отдыха для своих, транспорт для своих. Когда человек не может предъявлять претензии к корпорации, потому что он привязан к ней огромным клубком опосредованных связей. Именно «корпоративное рабство» порождает недемократическое общество из-за неконкурентоспособности экономики как таковой. Метод противодействия и в данном случае достаточно прост, но мы двигаемся в этом направлении медленно: муниципализация социальной инфраструктуры и создание конкурентной среды в коммунальной сфере. А иначе экспоненциальный рост затрат и издержек в этом и без того монополизированном секторе будет продолжаться.

И третья серьезная проблема удушение малого и среднего бизнеса нехваткой финансовых ресурсов. Это особенность нашего финансового рынка, который из-за неразвитости финансовой инфраструктуры в целом ориентируется на крупные корпорации. Возьмем даже предназначенный для мелкого и среднего бизнеса и частных лиц Сберегательный банк. Огромную часть своих ресурсов он размещает в государственных бумагах и в бумагах крупных корпораций, тем самым заведомо ограничивая доступ малого и среднего бизнеса к финансовым ресурсам. Единственный способ борьбы с этим регулирование банковской деятельности, снижение размеров рисков на одного заемщика и так далее.

Что можно и нужно требовать от крупного бизнеса? Первое и самое главное: обеспечения дешевым стандартным продуктом бензином, электроэнергией, продуктами питания и так далее. В этом состоит его главная ответственность.

Второе: конкурентоспособность российской экономики на мировом рынке. Надо отдавать себе отчет, что на сегодняшнем этапе это по силам только крупному бизнесу.

Третье: внедрение технологических инноваций. Хочу подчеркнуть: не разработка, а именно широкомасштабное их внедрение. Бизнес-среда, налоговая инфраструктура, политика государства должны ориентировать крупные корпорации на быстрое широкомасштабное внедрение всех инноваций, которые появляются на рынке.

Четвертое: установление высших планок условий труда. Крупные корпорации являются работодателями для небольшого количества населения, но, тем не менее, условия труда в таких корпорациях могут задавать тот уровень, на который будет ориентироваться в результате все общество.

Пятое: инвестиции в капиталоемкие и/или долгосрочные проекты. Что значит в этом случае «требовать»? Это означает создавать условия, при которых они будут реализованы.

И, наконец, от крупного бизнеса можно и нужно требовать корпоративной прозрачности и высших стандартов корпоративного управления. Крупный бизнес должен создать эти стандарты, которые со временем станут использоваться и на других уровнях российского бизнеса.

Чего нельзя требовать? Когда я говорю «нельзя», это значит опасно требовать.

Первое: создания рабочих мест. Крупный бизнес на это не ориентирован, это войдет в противоречие с его главной задачей созданием дешевого продукта.

Второе: создания разнообразной нестандартной продукции и услуг. Это задача, которая должна решаться малым и средним бизнесом; если она им не решается, значит необходимо думать и создавать условия для ее решения.

И, наконец, нельзя требовать от крупного бизнеса ответственности за социальную инфраструктуру. То есть, потребовать можно, но опасно, потому что в результате не появится гражданское демократическое общество.

Завершая, хотел бы сказать, что крупный бизнес это локомотив российской экономики на пути построения современного демократического общества с развитой инфраструктурой. Но это именно локомотив, он не отвечает за обслуживание вагонов, за то, сколько их и кто в них едет. За это отвечают гражданское общество, малый и средний бизнес. Правила движения локомотива также определяются не бригадой машинистов, а обществом. Если они носят слишком ограничительный характер или не соответствуют техническим возможностям локомотива, локомотив от этого не сойдет с рельсов, но будет вести состав слишком медленно, и пассажиры могут умереть от старости, так и не доехав до станции назначения.

Каха Бендукидзе, Председатель правления ОАО «Уральские машиностроительные заводы»

ГОВОРЯ О БИЗНЕСЕ и социальной ответственности в России, можно долго рассказывать о многочисленных фактах, как люди давали деньги на расцвет наук, искусств и ремесел. Но я хотел бы этот феномен корпоративной филантропии рас­смотреть более внимательно. Я против благотворительности корпораций, и вот почему.

Представим себе, что вы кому-то одолжили 100 тысяч рублей на полгода. А через полгода вам возвращают только 90, потому что 10 тысяч ваш должник отдал на благотворительность. Или вы приходите в Сбербанк, куда положили деньги под 12 процентов годовых, но вместо 12-ти получаете 9,37 процента, поскольку у банка благотворительная программа и его руководители за социально-ответственный бизнес.

Возникает вопрос: какая разница, если ваши деньги потратил другой человек или корпорация с большим числом акционеров, которых никто об этом не спросил, хотят ли они потратить деньги именно таким образом?

У этой проблемы три аспекта: теоретический, ценностный и практический. С теоретической точки зрения благотворительность как таковую никто не оспаривает. Она существует, и это замечательно, но лишь в том случае, когда вы ничего не получаете взамен. А если благотворительностью занимаются с целью рекламы, если спонсор дает деньги для того, чтобы о нем говорили и к нему хорошо относились это уже совершенно другое. На самом деле, благие деяния совершаются гражданами, поскольку это нечто, связанное с душой. Но мне трудно подозревать наличие души у акционерных обществ, когда корпорация, например, занимается рекламой, направленной на создание ее образа, смягчающего отрицательное отношение потребителей или наемных рабочих. Причем здесь благотворительность?

Переходя отсюда к практическому аспекту проблемы, хочу обратить внимание еще на следующее. Иногда по телевидению показывают фильмы, где в титрах пишут: «снят при содействии такого-то ОАО и лично его президента». Получается, что эта корпоративная благотворительность и есть в данном случае не что иное, как потребность весьма амбициозных людей в саморекламе за чужой счет.

Таким образом, в действительности, когда идет речь о корпорациях, где много владельцев, перед нами либо специальный вид рекламы, либо удовлетворение амбиций отдельных руководителей с ущемлением прав других владельцев.

Как известно, одним из крупнейших благотворителей в современной России на ниве культуры был банк «Чара». Банк действовал именно по этой схеме, это была чистой воды пирамида. То есть деньги частью вкладывались во что-то, частью тратились на выплаты очень больших процентов, а частью шли на благотворительность. Господин Мавроди, президент «МММ», широко спонсировал разного рода музыкальные мероприятия, дарил деньги студии, на съемку фильмов, занимаясь благотворительностью за ворованные, по сути, деньги.

Существенным моментом здесь (причем, не только в России) является перекошенная, уродливая система налогообложения. Она была порождена левой волной, поднявшейся особенно после второй мировой войны. Эта система культивирует корпоративную благотворительность в гораздо большей степени, чем она развивалась бы, исходя из задач чистой рекламы или просто эгоцентрических устремлений руководителей компаний. Если посмотреть, кто является сегодня крупными благотворителями в США, в Европе и в России, то мы обнаружим, что в Соединенных Штатах подавляющее число благотворителей — это конкретные люди, в Европе людей меньше и достаточно много корпораций, а в России, как правило, только корпорации. Это напрямую связано с тем, как формируются налоги: в Америке основная часть налогов поступает от частных лиц, в Европе в основном от корпораций, в России подавляющую часть налогов платят в первую очередь корпорации, тогда как налогообложение частных лиц составляет очень небольшую долю.

О чем это говорит? Об отдалении налога от человека. Когда вам говорят, что ваш налог маленький, а у компаний есть налог на добавленную стоимость, а вы его никогда не платили сами и знаете о нем абстрактно, то не думаете о том, что это ваши же деньги. И, следовательно, вас просто обманули.

Благотворительность превращена в разновидность бизнеса. В частности, оборот благотворительных организаций только на территории Москвы и Московской области составляет полтора миллиарда долларов в год. И не потому, что власть на этой территории такая добрая, а потому что существует своего рода «ипотечная контора» по отмыванию денег. Есть несколько крупных благотворительных фондов, которые занимаются предоставлением услуг по минимизации налогообложения на производственной основе.

Резюмируя, хочу сказать, что социальная ответственность бизнеса, если говорить о ней в более широком смысле, а не только о корпоративной благотворительности, это в первую очередь ведение самого бизнеса, во вторую очередь ведение бизнеса, и в третью очередь ведение бизнеса. Никакой другой ответственности у бизнеса быть не может. Вообще, ответственность это нечто, как я сказал уже, характеризующее человека, а не юридическое лицо.

Так что стоит говорить об ответственности не бизнеса, а бизнесменов. Почему этому уделяется повышенное внимание? Я думаю, в силу двух обстоятельств, одно из которых является очевидным, когда мы понимаем, что деньги являются мерилом не только покупательной способности, но и нашей личной способности и желания воздействовать на общество. И второе обстоятельство: люди, у которых денег больше, тем не менее, не всегда хотят воздействовать на общество в лучшую сторону. Почему? Ответ, на первый взгляд, тоже, казалось бы, очевиден: значит, они не обладают некими сокровенными знаниями о ценностях. Но это, на первый взгляд, поскольку встает вопрос: а хотят ли россияне сами, чтобы они воздействовали на общество в лучшую сторону?

По степени ясности восприятия проблем нашей страны и процессов, в ней происходящих, бизнесмены входят в наиболее понимающую часть общества. Для них неэффективно работающий государственный аппарат не сочетание слов, вычитанное в газетах, также как фраза «наша налоговая система несовершенна» результат ежедневного ощущения этого несовершенства. В этом смысле возможность бизнеса адекватно оценивать ситуацию наверняка выше, чем у среднестатистического гражданина Российской Федерации. Но было бы неправильно, исходя из этого, тем не менее, фетишизировать саму способность бизнеса адекватно реагировать на вещи.

Пабло Пикассо. Художник и вязальщица. 1927Герард Даас. Акустика. 1990