Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Номер № 80 (4) 2020

О сущности гибридных войн

Андрей Курапов, политолог

Cовременный мир вступил в эпоху непрекращающихся коренных изменений практически во всех сферах жизни: благодаря процессу глобализации, внедрению новых технологических достижений в повседневную жизнь и информационной революции человечество испытывает перемены, которых никогда раньше не было, и это касается в том числе концепции ведения войны*.

После окончания холодной войны между политологами возник спор о том, как изменился характер войны и изменился ли он; одни считают, что между войнами прошлого и настоящего существуют различия, другие уверены, что характер современной войны изменился, но природа и сущность ее остаются прежними*.

В традиционном понимании международная война — это военные действия между государствами с целью достижения тех или иных интересов; однако происходят, как известно, и другие войны, например революционные, гражданские между государственными и негосударственными акторами*. И в это время могут использоваться и используются различные инструменты и методы ведения борьбы: помощь партизан, прокси войны и даже терроризм. А иногда начинаются открытые, прямые столкновения между государствами, что осложняет восприятие войны в традиционном ее понимании.

Понятие «гибридная война» стало широко употребляться в начале XXI века для объяснения асимметричных способов ведения войны (использование ре гулярных и иррегулярных методов ведения боевых действий), а также насильственных методов боя негосударственными акторами (террористическими организациями)*. При этом до 2014 года ученые и политики обращали внимание прежде всего на негосударст-Андрей Курапов, политолог венных акторов, которые потенциально могли вести гибридную войну; после присоединения Крыма к России началась дискуссия о возможности государств вести гибридные войны друг против друга с использованием различных инструментов воздействия*.

Что представляет собой гибридная война? Как трактуется это понятие? Какие инструменты воздействия используются в современных гибридных войнах и являются ли они серьезной угрозой для будущей безопасности стран?

Концепции гибридной войны

Понятие гибридной войны имеет много интерпретаций, но сегодня в том числе НАТО и Европейский союз согласны, что такая война является угрозой сама по себе*Cullen P. MCDC Countering Hybrid Warfare Project: Understanding Warfare // A Multinational Capability Development Campaign project. 2017. P. 3.. Первое известное упоминание термина относят к 1998 году; в частности, Р. Уокер называл гибридную войну совокупностью использования «классических» и «специальных» военных действий и плавным переходом одних (действий) в другие; при этом автор считал, что в концепции гибридных войн ничего нового нет, так как в военных компаниях уже использовались подобные методы ведения боевых действий*.

Иными словами, для Р. Уокера гибридная война — это фактически традиционная война только с большей интенсивностью оперирования различными тактиками. Несколько позже гибридная война понималась как некий тип асимметричной войны при участии негосударственных акторов. Современные и будущие асимметричные войны, по словам австралийского стратега А. Дюпона, скорее всего, будут вестись не только террористами, но и другими вооруженными группами, которые могут представлять угрозу*.

О характере и феномене современных войн начали широко говорить в 2007 году, когда Ф. Хоффман опубликовал свою статью «Восход гибридных войн»; гибридной он назвал войну, в ходе которой используются различные методы ведения боевых действий*. Современные войны, помимо конвенциональных (традиционных) методов ведения боя, писал он, включают новые — терроризм, иррегулярные тактики, принуждение, партизанские восстания. В «информационном веке» могут использоваться различные механизмы воздействия (пропаганда, кибератаки), что кардинально меняет, по его словам, характер войны, так как современные конфликты могут обойтись без прямого насилия. В понимании Ф. Хоффманом гибридной войны была еще одна важная особенность: современные войны не симметричны и могут вестись разными акторами*. Причина, почему он делал при этом акцент на негосударственных вооруженных образованиях, была связана, скорее всего, с провалом военного присутствия США в конфликтах в Ираке и Афганистане; именно опасность гибридных войн и неспособность обороняться, противостоять им породили необходимость анализа и осмысления подобного рода конфликтов*.

Ф. Хоффман еще в 2007 году был уверен, что государства станут использовать методы гибридной войны в будущих конфликтах, и в 2014 году эта мысль нашла подтверждение на территории Украины. После этого гибридная война начала рассматриваться учеными с точки зрения действий государств при участии негосударственных субъектов*.

Российские действия в отношении Украины получили название гибридной войны из-за «размытости» традиционной концепции ведения войны (так как прямого объявления войны не было), из-за неиспользования военных средств и из-за асимметричного характера действий России*. С одной стороны, это показывает схожесть с предыдущими определениями характера гибридной войны, но с другой — мы видим наличие государств, применяющих различные методы ведения подобного типа войн.

Понятие гибридной войны не имеет четкого и единого определения*. Она может вестись без прямых военных действий и объявления войны, но с использованием соответствующих технологий и информации*.

Регулярные войны подразумевали использование вооруженных армий и являлись противостоянием стран с прямыми военными столкновениями. После 2014 года идея о том, что основными участниками гибридных войн являются негосударственные субъекты, изменилась; стало понятно, что государственные акторы также могут вести гибридные войны друг против друга, что породило вопросы о том, как обороняться от таких угроз.

Инструменты гибридной войны

Инструменты, используемые в гибридной войне (уже упоминавшиеся терроризм, партизанские войны, кибератаки, современные технологии), можно охарактеризовать, основываясь на том, в какой сфере они используются и на какую сферу направлены. Так, государство или другой ее актор-участник может использовать политические, военные, гражданские, информационные или экономические инструменты воздействия для достижения поставленных целей; при этом с их помощью можно контролировать «ситуацию» и изменять ее путем синхронизации использования одних инструментов и увеличения эффекта от других*. При реализации подобного контроля акторы обращают внимание на «уязвимости» актора-оппонента. Степень синхронизации, как и степень эффективности отдельно взятых инструментов, определяется при этом по «уязвимости» системы, против которой направлены методы; набор инструментов у разных акторов может различаться, но государству легче осуществлять контроль над конфликтом, так как в его распоряжении большой выбор самых разных инструментов воздействия, и оно может быть опаснее негосударственных субъектов*.

Обладая информацией об инструментах, можно ли обезопасить себя от угрозы гибридной войны, когда применяются различные методы, которые не обязательно, как уже было сказано, предполагают прямое военное столкновение и объявление войны.

Пока не существует четкого плана по сдерживанию гибридной агрессии, но предлагается ряд мер, которые в теории могут предотвратить угрозу. Речь идет о трех возможных стратегических целях: о поддержании потенциала для принятия независимых решений (то есть о политической стабильности, так как только при стабильной ситуации государство способно принимать взвешенные и самостоятельные решения), об «удержании» противника от гибридной агрессии (путем использования внутренних инструментов власти) и о ее «предотвращении» (через ответные действия на проявленную агрессию).

Другими словами, защита государства от гибридной угрозы предполагает три этапа: «обнаружение», «сдерживание» и «ответ» на возникающую угрозу. Случай гибридной войны против Украины в 2014 году заставил мир снова задуматься о концепциях современных войн, и в первую очередь о предотвращении угроз и возможных последствий от этих войн.

Кейс ведения гибридной войны против Украины

Российско-украинский конфликт 2014 года стал отправной точкой для пересмотра политики безопасности многих стран, а также началом обсуждения нового взгляда на современные войны. С ноября 2013-го по февраль 2014-го Украина находилась на этапе важных социально-политических преобразований (происходила «революция Достоинства»), и в это же время страна столкнулась с угрозой территориальной целостности; в марте 2014 года Крым был присоединен к территории России, и позже начались военные действия на востоке Украины*. При этом прямых боевых действий между государствами не было.  Конфликт на Украине можно разделить на две фазы: предотвращение интегрирования Украины в Европейский союз и присоединение Крыма. В первой фазе Россия ориентировалась на зависимость Украины от российского газа и оказывала политическое давление на Януковича, начало второй — опора на пропаганду и дезинформацию, появление «зеленых человечков» в Крыму, референдумы внутри Украины*.

Если анализировать последовательность российских методов воздействия на Украину, то можно увидеть синхронность оперирования различными инструментами — политическими, экономическими, военными, информационными.

Параллельно этому происходили события и на территории Крыма. Под предлогом нестабильности, а также «по просьбе» изгнанного президента Януковича на украинской территории был установлен военный российский контроль без военных столкновений*. Россия отрицала наличие своих войск в Крыму несмотря на появление там вооруженных и одетых в форму цвета российской армии людей (без опознавательных знаков), а также грузовиков с российскими номерами; по словам президента Путина эти люди были членами «групп самообороны», местными жителями*. И в это же время прошел референдум о «возвращении» полуострова России, большинство участников которого поддержали присоединение; ЕС и США осудили референдум как незаконный*.

Об информационном воздействии России на Украину существуют отчеты, и их много, ссылающиеся на кибер-шпионаж и кибератаки, и когда западные эксперты говорят о российских кибератаках, они имеют в виду использование СМИ, социальных сетей, политических заявлений с целью влияния на общественное мнение с помощью дезинформации и пропаганды*.

Международная дискуссия о гибридной войне началась относительно недавно, и все определения гибридной войны объединяет использование различных методов ведения боевых действий, а также участие в конфликтах помимо государственных негосударственных акторов, когда можно избегать прямого объявления войны и тем самым стирается грань между войной и миром. Поэтому не случайно гибридные войны считают серьезной опасностью для стабильности мирового порядка.