Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Номер № 80 (4) 2020

Кант был антирасистом*

Михаэль Вольфф, доктор философии, Билефельдский университет

Философ Иммануил Кант отрицал какое-либо моральное значение эмпирических различий между людьми. Нужно, несмотря на всю, и притом вполне обоснованную, вражду к дерзким мнениям, решиться создать такую историю природы, которая представляла бы собой отдельную науку и была бы способна постепенно перейти от простых мнений к знаниям (Кант. О различных человеческих расах, 1775). «Высшее совершенство человечества выражено в белой расе. Желтые индейцы уже более скудны талантом. Негры значительно ниже их, а в самом низу находится некоторая часть американских народностей».

В настоящей статье будем называть оба эти предложения сокращенно «[нашей] цитатой». Они взяты из «Физической географии» [Physische Geographie], включенной в том 9 академического издания «Сочинений Канта» [Kants Schriften]. Франкфуртский кантовед Маркус Виллашек [Marcus Willaschek] использовал приведенную в кавычках цитату в статье «Кант был расистом» (F.A.Z. от 23 июня с. г.), чтобы обвинить философа в расизме. В этом факте ничего не меняют примечания, высказанные Патриком Банерсом в статье от 19 июня (что Кант «понимал свою теорию о человеческих расах как вклад в текущую научную дискуссию», что он «неоднократно пересматривал свою позицию» и «в итоге отказался от понятия человеческой расы»), во всяком случае, они ничего не меняют тогда, когда (как считает Виллашек) под расистом понимается человек, который огульно принижает людей в силу цвета кожи или схожих признаков.

Виллашек не ограничивается этим обвинением и атакует Канта как философа, который, вместо того чтобы «критически анализировать предрассудки», погряз в «противоречии». Ибо его расизм, продолжает он, не позволил ему «додумать до конца» свой морально-философский универсализм.

Ниже мы постараемся показать, что обвинение Виллашека ошибочно, а его критика философии Канта — беспредметна. Откуда происходит наша цитата?

Наша цитата — не из Канта, и ее точно так же, как «Физическую географию», нельзя относить к его сочинениям. Этот текст, опубликованный в 1802 году, включает три написанные в разное время и утраченные в XIX веке рукописи Канта, которые были скомпилированы не поддающимся на сегодня реконструкции образом их издателем Фридрихом Теодором Ринком. Они содержали записи к лекциям об определенной эмпирической области (естественной истории), которую Кант четко отличал от своей специальности, а именно «чистой философии», и в отношении к которой он, что касалось сбора эмпирических фактов, по большей части не мог произвести самостоятельного исследовательского вклада. Соответственно его подготовительные работы к лекциям должны были в значительной части состоять из конспектов или парафраз из чужих источников.

Пауль Гедан выявил целый ряд этих источников и соотнес их в текстологическом аппарате к тому 9 академического издания с некоторыми частями текста, изготовленного Ринком. Соответственно одним из источников, которые Кант использовал для составления конспекта для раздела, который включает нашу цитату, является том 1 части II (1752) «Всеобщей естественной истории» Жоржа-Луи Леклерка де Бюффона. Этот том содержит пространную главу под названием «Различные виды человеческого рода», которая заканчивается описанием четырех основных видов человечества. Сравнительный анализ текстов показывает, что наша цитата резюмирует соответствующие выкладки, причем в обратной последовательности и практически с полностью совпадающей терминологией. Можно полагать, что Кант уже использовал это резюме в одной из более ранних лекций, которые он читал по физической географии с 1756 года в течение сорока лет.

Очень хотелось бы знать, как Кант комментировал это резюме в ходе лекции. Ни в коем случае нельзя предполагать, что он был согласен со всем тем, что он прочитал в своем источнике. Напротив. Как свидетельствуют дополнительные записи к другим лекциям, он упрекал Бюффона перед своими студентами в том, что тот «часто мыслил дерзко (avec hardiesse)»: «Столь многочисленные дерзкие (нередко ошибочные) суждения — не заслуга».

Если рассмотреть нашу цитату более подробно в контексте, то тогда бросается в глаза, что в ней слово «раса» не используется в том смысле, который Кант вложил в него в своих публикациях от 1775, 1785 и 1788 годов, где он формулирует свое определение понятия человеческой расы. Там оно используется таким образом, как будто «род» и «раса» могли означать одно и то же. Например, в этом разделе встречается следующее (почти дословно взятое из немецкого издания Бюффона) предложение: «Житель умеренного региона земли, преимущественно средней части оного, более статен, работящ, шутлив, умерен в своих страстях, сообразителен, нежели какой-либо иной человеческий род в мире». Не позднее чем с 1775 года Кант отказался от предположения о существовании более чем одного человеческого рода.

Его труд «О различных человеческих расах» исходит из предположения, что все человеческие жители земного шара принадлежат «к одному и тому же естественному роду, ибо все они при совокуплении порождают детей, способных к продолжению рода» («как бы сильно они вообще ни различались по своему внешнему облику»). Основу используемого здесь понятия физического рода образует принцип, который Кант называл принципом Бюффона. В понимании Канта он, однако, не является эмпирическим правилом, но — эвристическим принципом, то есть предположением, которым надлежит руководствоваться в научных изысканиях. Оно гласит, что живые существа, которые, согласно наблюдениям, относятся к одному и тому же сообществу, целью которого является их размножение, должны причисляться к одному и тому же роду и имеют общий «корень». Между физическим родом и физическим видом не существует различий. Напротив, различия, неизбежно передаваемые по наследству общему потомству в рамках одного рода, являются лишь внешними различиями неизменных видов одного и того же рода.

Поэтому для Канта должно было быть целесообразным заменить подразделение родов на виды подразделением на расы, причем в его определении понятия расы должно было учитываться, что расы не являются неизменными, но могут смешиваться, а в случае смешения происходит частичная передача неизбежно передаваемых по наследству признаков с обеих сторон в равных частях. Ибо он предполагал, что неизбежное наследование признаков у живых существ является результатом целесообразного и постепенного приспособления к условиям окружающей среды. Для Канта понятие человеческой расы, равно как и понятие человеческого Джон Эмсли. Разновидности человечества. Географическая схема. 1850 рода, являлось не эмпирическим понятием, но «идеей», призванной служить научности естественной истории.

Этой идеей надлежало руководствоваться научным изысканиям в поиске и наблюдении, чтобы генерировать «знания» и исправлять традиционные «мнения». Соответственно этот труд Канта от 1775 года одновременно был программным заявлением, посредством которого [студентам] на каждый будущий летний семестр предлагались лекции по физической географии. Он заканчивается [первым] предложением, взятым в качестве эпиграфа к настоящей статье и раскрывающим главную цель, которую Кант как ученый сопрягал с этими лекциями: преодоление «дерзких» мнений.

Виллашек переворачивает вещи с ног на голову, отмахиваясь от сформулированных Банерсом примечаний утверждением, которое он не может доказать/обосновать, и высказывая мнение, что Кант в «Физической географии» отказался от критического анализа предрассудков. Философские публикации лишь крайне редко вызывали столь актуальный и масштабный естественно-научный интерес, как эти три вышеупомянутые работы Канта. Естествоиспытатель Кристоф Гиртаннер (1760–1800), ученик Иоганна Фридриха Блуменбаха и друг Георга Кристофа Лихтенберга, опубликовал в 1796 году книгу «О принципе Канта для естественной истории» и вынес вышеупомянутый эпиграф на ее титульный лист.

В этой книге он рекомендовал использовать «принцип Канта», то есть неизбежное наследование в случае смешения рас, как научно-исследовательский принцип, применимый в самом общем смысле к любым организмам, потому что он «годится для эксперимента». Гиртаннер ссылался на эксперименты по скрещиванию цветковых растений, с помощью которых Йозеф Готлиб Кёльрёйтер около 1760 года стал доказывать, что путем опыления могут передаваться признаки с одного поколения растений на последующее, в результате чего можно производить гибриды. Но это еще не было доказательством существования правил наследования при смешении «растительных рас» (терминология Гиртаннера). По существу такие правила были открыты лишь в начале 60-х годов XIX века в результате экспериментов Грегора Менделя на цветковых растениях. В связи с терминологией интересно, что Мендель в труде «Опыты над растительными гибридами» (1865), где он впервые пишет о своих экспериментах, которые являлись непосредственным развитием изысканий Кёльрёйтера, называет отобранные для экспериментов растительные «носители» не «расами» (как Гиртаннер), но «коренными видами». Мендель сразу же указывает на то, что «систематическая классификация» отобранных для этих экспериментов сортов гороха носит «сложный и неопределенный» характер. Одновременно он дистанцируется от наивного применения понятия вида: «Если бы использовалось самое строгое определение понятия вида, согласно которому к одному и тому же виду относятся только такие индивидуумы, которые при совершенно одинаковых обстоятельствах также проявляют совершенно одинаковые признаки, то тогда было бы невозможным отнести даже двух из них к одному виду». Мендель отказался от представления об иерархии неизменных видов по-другому, чем это сделал Гиртаннер, создав искусственное понятие «коренной вид». 

Остается спросить, в чем же заключается «противоречие», в которое якобы попал Кант. Что же воспрепятствовало Канту «додумать до конца» универсализм своей моральной философии? Кажется, Виллашек не заметил, что кантовское понятие человеческой расы предполагает идею единства человеческого рода, что в кантовской моральной философии различия между чисто эмпирическими признаками людей не играют никакой роли. Согласно антропологии Канта, эти эмпирические признаки, которые образуют «родовой характер» каждого человека, то есть признаки, которые присущи каждому человеку вместе со всеми другими людьми и которые отличают его от нечеловеческих существ, могут быть обозначены только с оговоркой на возможное заблуждение. Кант считает, что о наличии (эмпирически определенного) родового характера в принципе не может быть и речи, если только не предположить, что человеку присущ «характер, который он создает сам для себя».

Универсализм Канта включает принцип, что существует «исконное право, принадлежащее каждому человеку в силу его человечности». Оно заключается в «свободе» каждого человека, поскольку она может сосуществовать со свободой «любого другого человека» в соответствии с «общим законом». Этот принцип исключает расовую дискриминацию. Кант сам извлек из него соответствующие антирасистские выводы. В своем главном морально-философском труде — «Метафизика нравов» (1797) — он подробно объясняет, почему является противозаконным, если европейцы на чужих континентах с помощью оружия или «путем обманной купли-продажи» лишают целые народы (например, «американские нации», «тунгусов», «готтен-тоттов», «новоголландцев») возможности традиционно использовать землю в качестве основы существования.

Основополагающая для европейского колониализма теория собственности Джона Локка, согласно которой возможно приобрести чужую землю путем того, что человек сам или руками других людей обрабатывает ее, предполагает то, чего в понимании Канта как раз нельзя предполагать: что «право на частное использование земли» может существовать и для того, кто не владеет ею на юридических основаниях.

Следует отметить, что Кант — всего лишь один из целого ряда критиков колониализма. Вместе с тем прошу назвать, если это возможно, других авторов, которые — до или после Канта — исследовали и обозначили ту принципиальную противозаконность, только благодаря которой смог состояться европейский колониализм. Линию Канта можно назвать антирасистской именно потому, что в связи с вопросами законности и противозаконности, в связи со всеми вопросами морали он не признает каких-либо различий между чисто эмпирическими признаками людей.

Перевод с немецкого Александра Королькова

Джон Эмсли. Разновидности человечества. Географическая схема. 1850