Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

Идеи

Выборы

Местное самоуправление

Право и религия

Гражданское общество

Точка зрения

Горизонты понимания

Наш анонс

Наш анонс

Nota bene

№ 1 (58) 2012

Человек между светским и божественным порядком

Эрнст-Йорг фон Штудниц, председатель Германо-Российского форума

Понятно, что без правовой системы в том или ином виде как регулятора общественных процессов трудно представить современное государство. Мы решили познакомить читателя с тем, как складывалась эта система, каковы ее источники, как соотносится формальное законодательство с фундаментальными представлениями человека о смысле жизни, то есть в конечном счете с религией и верой.

В публикуемой статье речь идет о центральных понятиях, лежащих в основе постоянно обновляющегося механизма взаимодействия универсальных ценностей и смыслов и конкретных норм и правил общественных отношений.

 

Что такое право? Во всех языках имеется различие между правом и законом. При этом очевидно, что закон исходит от некоего законодателя, то есть создан человеком. О праве мы так просто сказать не можем. Да, мы говорим о праве той или иной страны, когда имеем в виду совокупность всех действующих правовых норм, которые включают в себя в том числе и законы. Но мне хотелось бы обратить внимание на важное различие между первоисточником права в целом и отличным от него человеческим источником законов. Чтобы пояснить, что я имею в виду, мне хотелось бы обратиться к судебной практике в английской правовой системе. В этой системе решения принимаются судьей в каждом отдельном случае на основе прецедента, то есть судья находит наиболее соответствующую случаю правовую норму в совокупности правовых норм, не закрепленных письменно. Это означает, что ответственность за правомочное решение во многом возлагается на предыдущего судью, который ранее стоял перед ситуацией правового выбора. Здесь мы добрались до очень важного момента: английский или американский судья постоянно познает право, которое изначально существует и должно быть адекватно применено судьей в конкретный момент разбирательства для вынесения справедливого решения. Такое право, которое исходит из природы человека и через человеческую деятельность, например деятельность судьи, переносится в людской мир, в юриспруденции называется естественным правом в отличие от (чисто) юридического законодательного права. Извращение естественного права происходило в особенности в таких ситуациях, когда законодатели-диктаторы, к примеру нацисты, издавали законы, отвечавшие их целям и являвшиеся издевательством над правами человека. С формальной точки зрения приспешники национал-социалистической системы делали то, чего требовало от них национал-социалистическое право. Но в соответствии с надзаконными, моральными принципами их деятельность была преступной.

Есть утверждение, что «власть творит закон», но все-таки именно закон, а не право. Здесь следует отметить, что и судебное право основано на власти авторитета или государства, которое назначает судей. Когда люди подчиняются авторитету, они становятся членами иерархии, причем возникает вопрос, откуда берет начало эта иерархия. С исторической точки зрения здесь мы касаемся религиозной сферы, так как в древнем мире Египта и Месопотамии и даже некоторым образом вплоть до эпохи Римской империи и в дохристианскую эпоху в Европе «короли-жрецы» были судьями своих народов и племен. Жрецы были посредниками между людьми и божествами.

Итак, мы подошли к вопросу о том, что такое религия. Латинское слово religare означает связывать, соединять (человека с Богом). Религия создает иерархические отношения между человеком и божественной сущностью. Все три так называемые авраамические религии — иудейство, христианство и ислам — признают это отношение человека к Богу. Если понимать право как порядок, регулирующий совместную жизнь людей, то оно регулирует их отношения по горизонтали, которые, однако, основаны на иерархии. Евангелие так выражает это, отвечая на вопрос о наивысшей заповеди для человека: Иисус сказал: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею...» (Матф. 22.37). Это первая и наивысшая заповедь. Вторая, подобная ей, гласит: «Возлюби ближнего своего как самого себя» (22.39). Заповедь любви к ближнему вытекает из того, что человек — дитя Божие, а если это так, то любовь к Господу требует, чтобы мы любили каждое его творение, то есть каждого отдельного человека.

Современный человек, свободный от религии, конечно же, спросит, действует ли этот принцип в отношении него? Может он задать и другой вопрос: как относиться сегодня к словам апостола Павла в его Послании к римлянам (Рим. 13.1). Ведь там сказано: «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены». Ужасы ХХ столетия, преступления тоталитарных режимов заставили многих людей усомниться в Боге. Для них нет больше созданного Богом права, так как, по их мнению, Бог, допустивший столько страданий и смертей, показал, что он несправедлив. Если для них больше не существует права, источником которого является божественное доверие к власти, возникает вопрос, чем тогда обосновать право среди людей.

В эпоху Просвещения французский философ Руссо видел основу права в договоре между людьми, так называемом общественном договоре. В соответствии с ним свободные люди сами устанавливают право, которому они хотят подчиняться. Конституции, которые народы создали для организации жизни, являются выражением этого основополагающего договора, отражая консенсус, признаваемый людьми. По своему характеру конституции являются законами в описанном выше смысле, так как они созданы людьми. Но здесь возникает еще один вопрос, касающийся источника, из которого проистекает такой правовой порядок. Обыкновенно конституции фиксируют права человека. В них говорится, что права человека приобретаются с момента рождения и являются неотъемлемыми. Тем самым мы снова обращаемся к божественному праву (человек — творение Господа). Здесь необходимо отметить следующее. Законы у римлян являлись собранными, предварительно записанными и обнародованными, чтобы показать гражданам Рима, что именно является действующим правом. Так стоявшее над людьми божественное право было превращено в записанное. По мере отдаления людей от божественного порядка они стали своевольно осуществлять право в форме законов. По этой причине право в форме законов является человеческим, а не божественным правом.

Когда в конституциях за человеком признаются прирожденные, неотъемлемые права, это является отражением секуляризированной христианской идеи о свободном человеке. Достоинство свободного человека является достоянием каждого, независимо от того, исповедует он христианство или нет. Из этого вытекает и универсальность прав человека. Если все люди равны, то не может быть так, что одни из них обладают правами человека, а другие — нет. Конечно же, тогда возникает вопрос, как можно осуществить права человека там, где над отдельным человеком стоит государство или большинство народа. Нацисты придерживались принципа: «Ты ничто, твой народ — все». В системе Организации Объединенных Наций существует неразрешенное противоречие между принципом невмешательства во внутренние дела, к которым относятся права отдельного человека, находящегося в своем государстве, с одной стороны, и универсальностью Декларации прав человека 1948 года, которую признают почти все страны — участницы ООН, с другой. Но это скорее проблема осуществления, нежели отрицания прав человека. Осуществление прав человека не имеет перспективы, если властвующий режим не желает ограничить свои полномочия и заставить учитывать права отдельных людей.

Право человека на свободу подразумевает также право на свободу вероисповедания. Здесь мы вступаем уже в современную сферу весьма возможного конфликта между отдельной личностью и религиозными общностями разного рода. Взять, например, ислам, который рассматривает отречение от ислама как преступление, которое может караться смертью. Христианские церкви также не свободны от притязаний на свою исключительность. Так, римско-католическая церковь рассматривает себя как церковь, вне которой нет спасения, и ставит себя выше, чем другие христианские церкви. Русская Православная церковь рассматривает территорию бывшей царской России как эксклюзивную каноническую зону. Другие христианские церкви не могут привлекать своих адептов на этой территории. РПЦ добилась того, чтобы в России государственную поддержку могли получать только так называемые традиционные религии, а именно православие, ислам, буддизм и иудаизм. Католики и протестанты здесь «чужие». Уместно задаться вопросом, по какому праву вообще церкви подчиняют себе верующих? После объявления христианства государственной религией императором Константином в 325 году н.э. притязание на власть над верующими приобрело государственную форму. Тот, кто не хотел подчиняться религиозным догматам, объявлялся еретиком и подвергался преследованиям. В своих претензиях на статус абсолютного христианские церкви схожи с исламом.

Но чем же является тогда христианская церковь, если лишить ее претензии на абсолютность? Христос использует образ виноградной лозы и ветвей (Иоан. 15.1,5), а Павел говорит: «Разве не знаете, что тела ваши суть члены Христовы» (1 Кор. 6.15). Следовательно, церковь является не светской организацией, а единением христиан со Христом в метафизическом смысле слова. Без посредников. Именно такое ее восприятие реформаторами объясняет их отказ понимать традиционные церкви как институты. Когда, постулируя свободу христианина, они стали искать новое обоснование религии. Но характер разгоравшегося конфликта протестантов с католической церковью требовал защиты. Так возникла протестантская государственная церковь, например, в Германии и Скандинавских странах.

Сегодня все больше людей покидает традиционные церкви. Люди зачастую не понимают, как нужно жить в соответствии с религиозными заповедями, то есть встав на путь воссоединения с Богом.

Мне хотелось бы дать личный ответ на встающий в этой связи вопрос. Евангелие указывает на индивидуальный путь. Лука описывает эту тропинку для Феофила в начале своего Евангелия; здесь подразумевается, как можно понять из имени (Феофил, греч. — боголюбимый, любезный Богу. — ред.), что каждый, кто хочет услышать благую весть, исходящую свыше, друг Бога. То есть для этого необходимо личное усилие, согласно словам Иисуса в Евангелии от Марка: «Покайтесь и веруйте в Евангелие» (Мар. 1.15). Сегодняшнему человеку не очень понятно, как применить эти слова. В немецком языке слово «покаяние» (Buße) родственно слову «улучшение». Между тем очевидно, что люди призываются к тому, чтобы изменить свою жизнь к лучшему. Слова Евангелия нужно воспринимать буквально. То, что неподвластно пониманию в рамках человеческих понятий, нужно принять как чудо.

Если признать, что божественный мир обладает другими качествами, нежели наш, земной, мир, возникает вопрос: можно ли познать его? При ответе на этот вопрос, говоря об индивидуальном пути, я хотел бы обратить внимание на труды известного австрийского философа Рудольфа Штайнера (1861–1925). Если начать знакомство с его творчеством с книги «Как достигнуть познания высших миров?», вы получите путеводитель, с помощью которого можно по-новому прочитать и понять Евангелие. Апостол Павел в Первом послании к коринфянам (1 Кор. 2.11) говорит, что сущность Бога можно познать только с помощью духа Божия. Рудольф Штайнер поясняет эту мысль на примере слепого человека, который не может иметь представления о цветах. Но если бы он стал зрячим, то для него открылся бы и стал понятен мир красок. Так же обстоят дела и с реальностью высших миров, которая познается верой в силу духа.

Способность верить предполагает собственную активность человека. Человеку, который стремится к изменению взгляда на божественный мир, откроется милость Божия, которая примет его стремление. Таким образом, религия — это не просто дар милости, а всегда результат личных усилий человека. Одно невозможно без другого.

Но для чего вообще нужна религия? Разве нельзя жить без веры? Можно. Понятно, что необходим правовой порядок, регулирующий сосуществование людей, и то, что религию считают при этом частным делом, тоже понятно. Однако, если исходить из требования к людям жить мирно, в согласии с другими, как об этом говорится, например, в статье 2 Основного закона Федеративной Республики Германия («Каждый имеет право на свободное развитие своей личности в той мере, в какой он не нарушает прав других и не посягает на конституционный строй или нравственные нормы»), то встает вопрос о ценностях, которые лежат в основе человеческого сосуществования. Кстати, в статье 17 Конституции Российской Федерации выражается аналогичный принцип: «Осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц». В европейской традиции эти общественные ценности возникли на основе христианской традиции, но унаследованы нами в секуляризованной форме. И сегодня, когда моральные устои общества подорваны, в силу разных причин, было бы полезно возвращение к религии в том смысле, о котором я говорил. Это не значит, что религиозный путь — единственный путь передачи ценностей, но возможно, что это тот путь, который послужит для современного человека надежной направляющей линией его жизни, на которую он мог бы опереться.

Пипилотти Рист. Статуя Свободы для Лондона. 2005