Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Nota bene

Семинар

Тема номера

Вызовы и угрозы

Дискуссия


  • Татьяна Ворожейкина

Ценности и интересы

СМИ и общество

Точка зрения

Жизнь в профессии

Из истории русского либерализма

Зарубежный опыт

Наш анонс

№ 1 (47) 2009

Америка старая и новая

Светлана Бабаева , Светлана Бабаева, шеф бюро «РИА Новости» в Вашингтоне — специально для «Общей тетради»

«Yes-we-can! Yes-we-can!», скандируя один из слоганов президентской кампании, толпа медленно двигалась из метро в сторону бульвара Национальный Молл, где должна была пройти главная часть процесса инаугурации нового, 44-го президента США Барака Обамы.

 Впрочем, в нынешней процедуре смены власти в Америке крайне трудно сказать, что есть главное, а что второстепенное.

Участники

Обама шел к президентству как народный президент, это была стратегия, тактика, это был принцип. Во-первых, в кампанию было вовлечено огромное число добровольных помощников, зачастую даже не имеющих отношения к демократической партии. В США это делается легко и оперативно: законодательство позволяет создавать некоммерческие структуры специально под избирательные кампании. Соответственно, люди собирают деньги, устраивают мероприятия, сохраняя верность двум базовым социальным принципам: в устроении жизни должно быть поменьше государства и побольше собственной активности. Это, с одной стороны, вовлекает максимальное число людей в социальную жизнь, а с другой— порождает впоследствии у выигравших выборы особую ответственность перед гражданами.

После победы на выборах в ноябре команда Обамы сохранила верность принципу максимального охвата масс— подготовка к инаугурации велась в том же ключе.

Во-вторых, были минимизированы бюджетные средства, ассигнуемые на церемонию: бюджет финансирует лишь ту часть церемонии, во время которой приносится присяга, остальное— частные пожертвования. Однако принципиальное отличие работы штаба Обамы было в том, что советники не просто сконцентрировались на процессе сбора пожертвований. Они сделали процесс максимально широким, открытым и «розничным». Получить свой «Билет в историю», как называлась одна из акций, можно было всего за 5 долларов. Пожертвовав на инаугурационные мероприятия эти деньги, можно было оказаться в числе счастливчиков, приглашенных Обамой на разные балы и другие мероприятия.

Что это в итоге дало? Прежде всего, это создало у миллионов американцев ощущение, что они действительно причастны к политическому процессу. Причем, рассуждая цинично, можно сказать, что этот ход можно было и не совершать: сама статистика голосования на ноябрьских президентских выборах побила все рекорды— списки пополнились сотнями тысяч новых избирателей. (В США чтобы проголосовать, нужно сначала зарегистрироваться, дело это добровольное и не автоматическое.)

Наблюдатели еще на выборах отмечали беспрецедентную электоральную активность американцев, то есть база поддержки Обамы была и без того значительна. Однако его команда справедливо рассудила, что необходимо и дальше «держать» тему «народности» Обамы.

В результате церемония инаугурации превратилась в череду массовых мероприятий, в которых участвовали сотни тысяч американцев, съехавшихся со всех страны. Школьный хор той самой школы на Гавайях, в которую ходил маленький Обама; семьи военных, погибших во время несения службы; победители эссе на тему, чего они ждут от президентства Обамы и какой хотят видеть свою страну в будущем. Поэтесса из Йеля, учительница из Балтимора, владелец маленького бизнеса из Калифорнии— все они съехались в 20х числах января в Вашингтон.

Стоит отметить, что зачастую деньги на поездки таких счастливчиков в столицу тоже собирают всем миром, проводя разные мероприятия в городках, округах, районах. То, что периодически показывается в американских фильмах, есть не голливудский вымысел, а основа жизни в Америке: коллективные действия на добровольной основе, которые поддержат лидеров, но помогут всем, позволив людям гордиться своими достижениями, согражданами, жизнью.

В день церемонии в центре Вашингтона собралось до 2 миллионов человек— абсолютный рекорд. Население столицы в эти дни увеличилось в несколько раз, это было видно по общественному транспорту, магазинам, кафе, просто улицам.

Мотивы

Эффект максимально широкой вовлеченности американцев в выборы президента эксперты оценивают как базовую находку команды Обамы. Более того, пожалуй, впервые происходит институциализация интернет-технологий. И хотя первая инаугурация, появившаяся в Интернете, относится еще к приведению к присяге Билла Клинтона, именно штаб Обамы стал первым, который использовал интернет-возможности так широко и оперативно. Помимо ежедневных рассылок в почту, были задействованы youtube, блоги. Участников призывали отправлять на сайты свои фото и видео, добавляя, что, возможно, именно они попадут в инаугурационный альбом. Снимки простых американцев «висят» на инаугурационных сайтах, на сайтах ведущих телеканалов и газет.

Можно не сомневаться, что подобные «народные» технологии будут использоваться командой нового президента и дальше. Недаром Обаму уже назвали первым интернет-президентом. Однако его популярность объясняется не только небывалым использованием медийных технологий.

Во-первых, на фоне усталости от республиканцев в целом и Буша в частности в обществе возник устойчивый запрос на новый тип лидера, который, в свою очередь, станет проводить новый тип политики, что восстановит внутреннюю мощь Америки и вернет уважение мира.

Во-вторых, Обама стал первым прездентом афроамериканцем. Как заметил кто-то из наблюдателей, в какой еще стране с преобладающим белым населением такое возможно? И этот факт не просто привел в Вашингтон в день инаугурации сотни тысяч афроамериканцев, поющих и танцующих, несмотря на жуткий холод. Этот факт вселил в них надежду, что действительно «we сап»— «мы можем»: то есть каждый может добиться, чего он хочет, а вера в собственные силы— один из столпов американского мировоззрения.

Наконец, эта победа укрепила у миллионов чувство личной ответственности перед страной за этот выбор и за действия своего президента, поскольку— опять же— американское сознание привыкло и свои победы, и свои неудачи относить на собственный счет.

Темы

Последнее чрезвычайно важно в тех условиях, в которых начинается президентство Барака Обамы. С одной стороны, это колоссальные надежды, связываемые с ним, с другой— колоссальные трудности, которые стоят перед экономикой в следующие месяцы, в которые могут последовать дальнейшие сокращения рабочих мест, доходов, трудности по ипотечным займам и т.д.

Надо воздать должное самому Обаме и его спичрайтерам: никаких популистских речей он с момента избрания президентом не произнес. Да, он обещает лучшую жизнь, он критикует прежних лидеров, но главное— он вновь и вновь напоминает людям о том, что только все вместе они смогут пройти через эти трудности, и второе: трудности эти не закончатся прямо завтра по мановению волшебной палочки.

Иными словами, делается все возможное, чтобы, с одной стороны, максимально сохранить электоральное доверие, с другой— не обещать избирателям рая земного прямо завтра. Впрочем, это та черта, которая разительно отличает Америку от России: да, надоел Буш, да, наломали дров республиканцы. Но никто не сводит все свои беды и трудности к личности президента. Его резиновую куклу могут забрасывать башмаками и кроссовками (по примеру сделавшего это иракского журналиста), над его карикатурами могут глумиться в блогах, но даже низкий рейтинг лидера не колеблет основы общества. Не справился— переизберем. Президент— лишь некий направляющий вектор, которому можно доверять и которого можно придерживаться, если твои взгляды совпадают с его взглядами. А можно не доверять и не следовать. Президент воспринимается как высокий чиновник, проводящий некую политику, которая служит твоим интересам или нет.

К примеру, некоторые в ноябре проголосовали за МакКейна, а не за Обаму только потому, что демократ Обама обещал повысить налоги для тех, чьи доходы превышают 250 тысяч долларов в год. Так вот этим обещанием он «напряг» ту часть американцев из среднего класса, которые живут в крупных городах и пашут как проклятые 14— 16 часов в сутки. Именно представители этой прослойки создают во многом национальное богатство Америки и обеспечивают ее технологическое и интеллектуальное превосходство во многих сферах. Их всерьез обеспокоило намерение Обамы взять часть денег от них и перераспределить среди менее обеспеченных. И, кстати, Обаме еще придется убеждать эти прослойки, что он не покушается на их доходы, нажитые непосильным трудом в прямом смысле слова.

Программа экономических шагов— приоритет новой администрации, и первые месяцы, тут нет никаких сомнений, будут посвящены именно мерам финансового оздоровления. Пакет мер, стимулирующих экономику, превышает 800 млрд долларов. И, можно не сомневаться, будут весьма горячие дискуссии по поводу трат, которые вознамерится совершить новая администрация, и доходов, которые критически необходимо повышать, поскольку дефицит бюджета США в 2009 фискальном году должен, по прогнозам, перевалить за триллион долларов, составив 8,3% ВВП. Это будет самым плохим показателем со времен экономического кризиса 1970— 1980-х годов, если вовсе не со времен Великой депрессии 1930-х.

Ценности

Еще одной особенностью периода, предшествующего вступлению Обамы в должность, и собственно церемонии было его обращение к новому поколению. Это делалось не в лоб, а достаточно изящно, чтобы не нарушить единение нации, возникшее вокруг фигуры нового президента (хотя его перевес был значительным, не стоит забывать, что 22 штата проголосовало за республиканца МакКейна). Но вместе с тем эта линия стала как бы антитезой республиканского правления последних лет.

В аналитических текстах, посвященных будущему республиканской партии, об этом говорилось немало. В мягких оценках республиканцам советовалось найти базу для обновления как собственного имиджа в целом, так и центральных фигур в партии; соотнести стратегию с объективным фактом меняющегося мира и занять свою, новую нишу в нем. В более жестких оценках про республиканцев говорили, что они стали отражать настроение самой реакционной части общества, части, застывшей, в лучшем случае, в ранних 1990-х. «Республиканцы потеряли поддержку среди молодых и образованных,— заметил один наблюдатель.— На кампанию Обамы дали столько денег не потому, что ждут от него чудес, а потому, что альтернатива была не только опасна, но и унизительна. Люди не захотели впустить еще раз в Белый дом партию, в основном опирающуюся на провинциальную агрессивность».

В этом, пожалуй, еще одно отличие ситуации в России и в США. В России несколько лет назад возник крен в сторону традиционалистских ценностей, что позволило говорить даже о некоем «консервативном либерализме» как о доминирующих взглядах большинства населения. Объяснялось это примерно так: нужна рыночная экономика с сильным государством и суверенными ценностями, проистекающими из российской истории, религии и культуры. В США же наоборот, потому что базовые ценности свободы и прав человека есть тот компонент системы, который не требует обсуждения. На нем базируется американская нация, и именно согласие по этим ценностям создало американцев

Шаги

Практически все эксперты сходятся во мнении, что правление Обамы будет все же отличаться от президентства прежних лет. Чем бы ни закончилось его президентство, оно, по всей вероятности, войдет в историю не просто через запятую в ряде других. Ну, а пополнит ли Обама «пантеон великих», покажет время. Сам он, это видно, ориентируется на Линкольна; он— символ, человек, не просто прошедший гражданскую войну, искоренивший рабство и сохранивший единство страны; он— человек, который превратил американцев в нацию. Еще можно заметить параллели с правлением Кеннеди: прежде всего, это ожидание решений, позволяющих избежать мирового противостояния, снизить международную напряженность, восстановить репутацию страны. В экономике некоторые ожидают от Обамы роли Рейгана, переформатировавшего экономику и обеспечившего Америке мощный экономический рывок (его вклад в переговоры с Советским Союзом, договор о РСМД все же вторичен: это тема для политологов, обычные американцы думают о внутренней жизни).

Любопытно, что крайне осторожно после избрания Обамы про водятся параллели с президентством Франклина Д. Рузвельта. Его шаги по спасению американской экономики во времена Великой депрессии вызывают опасения у части американцев, потому что, во-первых, он резко увеличил присутствие государства в экономике, чего американцы не любят. Во-вторых, продавил через конгресс законы, которые, собственно, и позволили случиться этому присутствию. Иными словами, Обаме даже особенно активно не нужно работать в этом вопросе с Капитолием— правовая база имеется. Впрочем, кажется, все понимают: повторов того, что сработало 70 лет назад, в экономике ХХI века быть не может.

Чего точно ожидают от новой администрации— максимальной открытости ее шагов, инициатив, решений.

Экономические шаги, по общему мнению, станут приоритетом первых месяцев новой администрации. С первых дней в Овальном кабинете Обама начал проводить едва не ежедневные брифинги со своей экономической командой, встречаться с конгрессменами, которым предстоит утверждать множество антикризисных мер. Насколько эти решения сработают? Даже ведущие экономисты опасаются заглядывать далеко вперед по ряду причин. Во-первых, говорят они, Америка столкнулась не с одним кризисом, а сразу с несколькими, например, финансовым и кризисом спроса. Сферы взаимозависимы, однако трудно сказать, какой эффект принесут, скажем, для финансовых бумаг меры по поддержке дорожной инфраструктуры. Во-вторых, в некоторых сферах эффект может быть быстрым, В других почувствуется в лучшем случае к исходу 2010 года. Наконец, третий фактор — не все зависит от США. Американская экономика настолько тесно связана с другими, что нельзя не учитывать, скажем, прогнозы по Китаю, Японии, Европейскому союзу.

Что помимо экономики? Не позже конца марта должны обозначиться приоритеты внешней политики и военно-политической линии США. В начале апреля должны произойти три важных события: 1— 2 апреля финансовая «двадцатка» соберется в Лондоне; 3— 4 апреля Франция и Германия проведут юбилейный саммит НАТО; наконец, станет понятным проект военного бюджета США, который Белый дом направит в конгресс.

Иными словами, к исходу марта у администрации должно быть понимание в отношении а) Европы (причем как всей Европы, так и ее восточной части); б) болевых точек, таких как Афганистан, Ирак, Иран, Пакистан; в) роли НАТО и ее масштабов (например, в контексте Грузии и Украины), а также участия альянса в Афганистане; г) России. Причем это должна быть уже весьма рельефная картина, содержащая ключевые элементы международной экономической политики, внешнеполитическую линию, стратегию национальной безопасности и т.д.

Возможности

Что касается взаимоотношений с Россией, то пока понятны лишь их контуры. Первое: вряд ли стоит ожидать дальнейшего охлаждения отношений, по меньшей мере со стороны Вашингтона. Однако и нового «медового месяца» эксперты не предрекают. Они полагают, что нынешняя конфигурация власти в России с двумя ее центрами может вызывать у новой администрации США некоторое замешательство— с кем контактировать? Хотя более оптимистичные эксперты полагают, что Обаме и Медведеву будет нетрудно найти общий язык: они оба принадлежат к новому поколению политиков. Кстати, на это надеется и Белый дом. Сообщая о телефонном разговоре Обамы и Медведева, пресс-офис сообщил: «Президенты согласились, что поскольку оба они лидеры поколения после холодной войны, они имеют уникальную возможность построить принципиально другой тип отношений между двумя странами».

Впрочем, есть очевидные темы, по которым будет происходить, прежде всего, рабочий диалог и в решении которых заинтересованы обе стороны. Так, и Россия, и США заинтересованы в укреплении режима нераспространения; в появлении нового договора взамен СНВ-1, истекающего в декабре 2009 года. Можно ожидать также подвижек в таких болезненных для России темах, как развертывание системы ПРО в Восточной Европе и предоставление плана действий для членства в НАТО Украине и Грузии.

Что касается новой системы ПРО, то демократы давно занимают более скептическую позицию в отношении ее необходимости, чем республиканцы. В Конгрессе планам скорейшего развертывания ПРО противостоит довольно сильное лобби. Отказ в дополнительных расходах на этот проект мотивируют тем, что тесты еще не доказали, что система «технически эффективна». К тому же экономический кризис вынуждает более тщательно анализировать расходы и расставлять приоритеты. Об этом уже сказал и глава Пентагона Роберт Гейтс, при этом не исключив, что по проекту ПРО с Россией «есть потенциaл сотрудничества».

Что касается планов по вхождению в альянс Украины и Грузии, то, во-первых, позиции европейских стран, оппонировавших идее, ничуть не изменились. А во-вторых, в команде Обамы личные отношения ни с грузинским, ни с украинским лидером вроде никого не связывают, и для нынешнего Белого дома, скажем, тема Грузии более нейтральна и менее персонифицирована, чем для команды Буша— Чейни.

Но все-таки не стоит ожидать, что Соединенные Штаты резко изменят и свое отношение к ПРО и тем более к постсоветским странам. Во-первых, планы противоракетной обороны в том или ином виде материализуются уже не одно десятилетие, и не стоит полагать, что новая администрация их враз свернет. У американцев, будь они республиканцы или демократы, есть устойчивое понимание, что надо защищать себя, а главное, что надо разрабатывать и внедрять новые технологии, которые и обеспечивают Соединенным Штатам мировое лидерство.

Что касается бывших советских республик, то страны Закавказья могут приобрести вообще особое значение, поскольку их рассматривают не только как «пояс безопасности» для Европы, но и как своего рода коридор, по которому можно добраться до Афганистана и далее. А Афганистан— это уже объявлено— становится одним из приоритетов новой администрации наряду с Пакистаном и Ираком.

В Афганистан должны быть направлены дополнительные войска, средства обеспечения, финансирование. В этой связи еще более насущным становится разрешение Москвы на сухопутный транзит грузов в Афганистан, кроме того, не исключено, что Вашингтон по-новому взглянет и на отношения с государствами Центральной Азии. Можно не сомневаться, Афганистан станет одной из центральных тем апрельского саммита НАТО в Страсбурге и Кельне. Так вот, если в ближайшие месяцы в отношениях России и США не произойдет никаких непредвиденных обострений, Москва сможет извлечь выгоду из более тесного сотрудничества с американо-европейским альянсом, поскольку ситуация в Афганистане затрагивает и ее интересы.

Основы

Демократы, особенно демократы-«клинтонианцы» (а в команде Обамы немало назначенцев из окружения Клинтона), действительно более космополитичны, более открыты миру, более толерантны. Они придают большее значение многосторонним коалициям и поиску поддержки своих действий, нежели республиканцы. Они не готовы отправить всех куда подальшe только потому, что остальные не хотят поддерживать решение, которое они считают единственно верным.

Но все же стоит помнить: они все— американцы. Американцы самодостаточны и уверены в себе. Американцы исходят прежде всего из собственных интересов и идеалов. Не стоит забывать: об американских идеалах Обама сказал сразу, еще в инаугурационной речи. Американские идеалы предполагают, что все люди достойны свободы и демократии, просто некоторым нужно помочь. Стоит напомнить, что именно во время президентства Клинтона была Югославия. Кстати, «архитектор» Дейтонских соглашений Ричард Холбрук (которого никто не заподозрит в излишней мягкости и покладистости) теперь назначен Обамой спецпредставителем по Афганистану и Пакистану. Не стоит забывать, что и бывший сенатор, ныне вице-президент США Джо Байден также известен своими достаточно жесткими взглядами на внешнюю политику.

Это к тому, что не стоит ждать, что Соединенные Штаты превратятся в милого партнера, который будет идти на уступки ради того, чтобы остальной мир любил его вечно. Отнюдь нет.

Но все же Америка вошла в новый президентский цикл, выучив некоторое количество уроков. Например, что односторонние действия зачастую приносят самому их инициатору больше вреда, чем пользы. Что мир меняется, и нужно участвовать в создании новых форм экономического функционирования, энергетических проектов, климатических подходов. Что для достижения кумулятивного блага необходимо иногда отказываться от сиюминутной личной выгоды. Что уступка не есть поражение, а подчас, наоборот,— проявление силы и мудрости. Так что ныне качество и глубина диалога между Москвой и Вашингтоном зависят в том числе от готовности к этому диалогу самой России.