Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Nota bene

Семинар

Тема номера

Вызовы и угрозы

Дискуссия


  • Татьяна Ворожейкина

Ценности и интересы

СМИ и общество

Точка зрения

Жизнь в профессии

Из истории русского либерализма

Зарубежный опыт

Наш анонс

№ 1 (47) 2009

Могут ли СМИ быть нейтральными, объективными и независимыми

Джон Ллойд, редактор «Файненшл Таймс»

Могут ли СМИ быть нейтральными, объективными и, самое важное, независимыми — это, по-моему, коренной вопрос нашей профессии.

Существует два вида, или две формы существования средств массовой информации, то есть их много, но два основных. Во-первых, это когда государство, или правящая партия, что обычно, по сути, одно и то же, контролирует средства массовой информации. Другой вариант, когда этого не происходит. Когда газеты, телевидение и радио независимы от государства. Они принадлежат не государству, а, скажем, корпорациям, компаниям. Крайняя форма первого варианта — Северная Корея, Куба, Саудовская Аравия, где новости, телевизионные каналы в основном отражают точку зрения государства или правящей партии. В некоторых случаях — полностью отражают их взгляды. Крайняя форма независимого варианта, наверное, это Соединенные Штаты. Здесь государственный контроль, вмешательство государства в деятельность средств массовой информации минимально.

Между этими крайностями существует много вариантов. Первый вариант, когда государство оказывает мощное влияние на средства массовой информации, как, например, в Китае. Что касается России, то тут многое поменялось за последнее время. Читатель может со мной не согласиться, но, по-моему, сегодня государство в России существенно влияет на средства массовой информации, особенно на телевидение. Европейская модель немного отличается от американской — в том смысле, что практически во всех европейских странах вещательные структуры хорошо финансируются государством, как ВВС в Великобритании, RAI в Италии, ТF1 во Франции, но тем не менее их формат достаточно гибкий. ВВС, например, не скажет, что ее контролирует государство, потому что финансируется она главным образом за счет специальных сборов с имеющих телеприемники.

Соответственно двум моделям СМИ существуют две идеологии журналистики. Одна — так скажем, модель Ленина: средства массовой информации должны пропагандировать (образовывать) , агитировать и организовывать. То есть не просто давать информацию людям, а учить их жить: что делать, как думать, что думать о будущем — и, разумеется, учить доверять государству, руководящей роли партии.

На другом полюсе — средства массовой информации, дающие общественности то, что она хочет получить: развлечения, новости, информацию о путешествиях, о моде, об автомобилях и т.д. Между двумя этими полюсами опять-таки существует множество вариантов, что связано с определенной этикой.

У нас, журналистов, есть общественный долг — информировать, анализировать, исследовать, расследовать и отвечать за эти действия. Мы имеем право задавать вопросы относительно общественных дел людям, которые управляют страной. Это наша обязанность, и мы имеем в этом определенные привилегии. Мы настаиваем, например, чтобы люди, которые находятся у власти, появлялись на телевидении, устраивали пресс-конференции, давали интервью, то есть мы видим себя как необходимый элемент демократического государства. И мы действительно неотъемлемая его часть, если, конечно, наряду со всем остальным, что мы делаем, — развлечения, мода, спорт, потребительские дела, мы проводим расследования, задаем власти трудные вопросы, даже если правительство или крупные корпорации не хотят на них отвечать. В этом, собственно, общественная значимость нашего существования.

Эта модель журналистики называется либеральной моделью, иногда давая ей определение англо-американской. Почему англо-американской? Просто англичане первые начали применять эту модель, американцы же, как всегда, пошли следом за нами. Но они основательно разработали достаточно агрессивную модель журналистики, которая держит власть в некотором испуге. Американцы разработали определенный стиль, систему, методологию интервью еще в конце XIX века. Раньше журналисты не брали интервью, а американцы даже приезжали в Европу, чтобы проинтервьюировать европейских лидеров, в том числе британских. Британские и другие европейские журналисты были в гневе: чертовы американцы приехали сюда и задают вопросы нашим лидерам! Это очень вульгарно, говорили они, это какая-то жуть. До этого журналисты, конечно, разговаривали с политиками и разными лидерами, а потом писали о них статьи на основе полученной информации.

Теперь интервью — основа нашей профессии: властям задают вопросы, и журналисты настаивают, чтобы им на эти вопросы отвечали. У них есть не просто обязанность занимать место в газете и развлекать людей, а общественно-демократическая цель.

Другое качество американской традиции начала прошлого века (это и к Европе относится, но в основном к Америке), ее суть в том, что журналисты должны быть нейтральными, объективными и независимыми. Они не должны просто отражать какую-то одну точку зрения. В XVII — XVIII веках журналистику практиковали в Великобритании, да и во Франции, в Италии, Испании, газеты практически всегда выступали с определенной позицией, отражающей некую политическую цель. Джон Милтон, например, крупный английский поэт, начал писать стихи достаточно поздно, ему было уже за сорок, а до этого он занимался журналистикой и отстаивал антимонархическую позицию республиканцев. Британцы хотели избавиться от короля, им это удалось, но потом король вернулся и Милтон угодил в тюрьму ... Кстати, Ленин организовал «Искру» для того, чтобы пропагандировать коммунизм, и он в этом деле здорово преуспел. Его точка зрения на журнализм была той же, что и в предыдущие столетия в других странах.

Конец XIX — начало XX века принесли новую идею. Журналистика стабилизировалась, появились большие газеты, штатные сотрудники, родилась журналистская карьера. Тогда и возникла идея, что нужно информировать общество, не пытаться куда-то вести людей, а просто рассказывать им о том, что происходит в мире, и делать это объективно. Это и есть центральная идея современной журналистики — быть объективной, сбалансированной, нейтральной.

Если журналист пишет статью или выступает по телевидению с каким-то политическим анализом, он должен задавать вопросы и тем, кто слева, и тем, кто справа, должен спрашивать и либералов и консерваторов. Если речь идет о бизнесе, нужно задавать вопросы руководству компании, но нужно задавать их и представителям профсоюза, рабочим, то есть предлагать разные точки зрения и искать истину по мере возможности. Журналисты знают, как порою трудно докопаться до истины. Иногда это просто невозможно, потому что правда — это штука сложная и для выявления ее требуется время. Но пытаться открыть ее надо всегда. Приведу пример.

Российские журналисты после августовских событий в Грузии говорили и писали о том, что западные газеты, телевизионные каналы ВВС, CNN и другие необъективно освещали эти события, потому что Запад заинтересован якобы в вовлечении этой страны в НАТО. Что ничего не было сказано о грузинском нападении на Цхинвал, столицу Южной Осетии, но много говорилось об ответных действиях России.

Хотел бы сделать в связи с этим два замечания.

Почти все, что мы освещаем, вещи непростые, особенно войны. По собственному опыту знаю, что иногда очень трудно понять, что же происходит.

Многое зависит от того, где вы находитесь. Если вы работаете в городе, на который ведется наступление, беседуете с его жителями, очень легко совершить ошибку, потому что вы невольно им сочувствуете. Когда грузинские войска напали на Цхинвал, там было очень мало репортеров с Запада, и, судя по всему, вообще не было западного телевидения. Они не засняли грузинское наступление, и, конечно же, комментарии были в основном о российском наступлении на Грузию. В известной степени несправедливость произошла, что называется, случайно.

К тому же Россия такая большая, а Грузия маленькая. Отсюда явная тенденция стать на сторону меньшего, на сторону Давида, а не Голиафа. И это тоже сработало, тоже имело место. Однако скоро произошли дебаты о самой природе российско-грузинского конфликта, и позиция была скорректирована, точно уж на ВВС и в большой мере в печатных СМИ. Эксперты по Кавказу на Западе, а их немало, пришли к выводу, что нападение было, прежде всего, со стороны Грузии.

Такая же сложная была ситуация с «непризнанными территориями». Хотя Абхазия и Южная Осетия после распада СССР юридически, согласно международному праву, оставались в Грузии, большинство людей, проживающих здесь, не желают быть грузинскими гражданами. Они предпочитают быть или россиянами, или находиться в тесном союзе с Россией. Поэтому возникла весьма неловкая ситуация. С одной стороны — международное право, а с другой стороны — воля большинства. Все эти вопросы обсуждались, их освещали. Это не было, как часто в России представляется, однобокой подачей материала, но было связано со стереотипами времен холодной войны. Мы вернулись к такому положению, когда воспринимаем друг друга так же, как Советский Союз и Запад. Это ошибка, но для этого есть причины, которые имеет смысл обсуждать.

Мое второе замечание на этот счет: и российские, и грузинские журналисты комментировали события, руководствуясь своей собственной позицией. Это была война журналистов, как и военное противостояние. Очень важно не поступать так. Есть старая пословица, что первой жертвой войны становится правда. Она всегда погибает первой. Очень трудно сказать: «Посмотрите, мы здесь ошиблись» или «Дело было не так». Но американцы во время войны во Вьетнаме сумели занять такую позицию. Американская журналистика сыграла большую роль в том, чтобы превратить вьетнамскую войну в непопулярную. И в конце концов президент Джонсон принял решение прекратить военные действия. Многие журналисты в Америке, Великобритании, в других странах Европы активно выступали против вторжения в Ирак. По-моему, журналист не обязан всегда быть слепо патриотичным, он всегда должен задавать вопросы. Но это не просто ...

Говоря об ответственности журналистов, я часто повторяю, что это первые люди, которые записывают историю. История будет читаться в связи и с нашими публикациями.

Цуй Цзяньго. Мантия в наследство. 1997.