Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Книги

Владимир Гельман.«Недостойное правление»: политика в современной России. СПб.: Изд-во Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2019. 254 с.

«Недостойное правление» и будущее России

Владимир Рыжков

Описанию современной России посвящены тысячи книг и статей, их число растет каждый день. В огромном своем большинстве это публицистика. Часто — яркая и талантливая. Из нее мы черпаем расхожие представления о популярных и острых темах. О путинском «Политбюро 2.0», о «сценариях транзита власти», о «случайном и спонтанном» складывании нового авторитаризма, о соотношении сил между «кремлевскими башнями», о многолетней борьбе «системных либералов» с «силовиками» и проч. Однако роль публицистики, даже самой блестящей, довольно двусмысленна.

С одной стороны, она «схватывает» существенные стороны реальности и дает им захватывающие и запоминающиеся описания и объяснения. С другой — публицистика обычно питается скорее авторской интуицией либо изначально предвзятым или искаженным «инсайдом», журналистскими темпераментом и фантазией, нежели строгим анализом и научным отбором фактов. В результате чем ярче и талантливее бывает публицистика, тем порой дальше она может увести читателя от истины.

Рядом с публицистикой (чья общественная роль очень важна) должна твердо стоять наука. С ее строгими терминологией и определениями, стройными и глубокими теориями, универсализмом и требовательным отношением к источникам и фактам. Только современная социальная наука в состоянии приблизить нас к реалистическому и доказуемому пониманию современной России, в отличие от публицистики, в отношении которой мы применяем критерий интуитивного доверия или недоверия. Будет еще лучше, если публицистика начнет опираться на язык и достижения социальных наук.

Хороших научных книг о современной России на порядки меньше, чем хорошей публицистики, — в лучшем случае таких книг сотни (российских и зарубежных авторов, вместе взятых). Важно отметить, что эти книги востребованы, выход в свет каждой из них становится заметным общественным событием, порождает горячие дискуссии. Встречи их авторов с читателями неизменно проходят при полных залах. Общественный запрос на качественную научную литературу о современной России очень высок.

Одним из ведущих российских ученых-политологов является Владимир Гельман, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге и университета Хельсинки. Гельман много пишет, он автор двадцати книг и более 150 научных статей, вышедших в России и за рубежом, его часто и охотно цитируют авторы в России и за рубежом. Новая книга Владимира Гельмана «„Недостойное правление“: политика в современной России» является рубежной для автора, во многом суммируя и подытоживая результаты его многолетних исследований постсоветской России.

Сложившийся в России к концу второго десятилетия XXI века политико-экономический режим определен в книге весьма некомплиментарно — как «недостойное правление». Так Владимир Гельман перевел с английского языка понятие bad governance, «плохое правление» (в противоположность good governance, «хорошему правлению»). Русский вариант термина оказался в итоге много богаче смыслами английского оригинала. Если в оригинале «плохое правление» говорит больше о неэффективности, равнодушии к общественным проблемам, произволе властей и несистемности политики, то российский вариант рассказывает совсем о другом.

В нашем случае произвол, неэффективность и несистемность далеко не главные характеристики режима «недостойного правления». Более того, неэффективность и несистемность — суть лишь побочные эффекты основной природы российского «недостойного правления». Эта природа, в самом общем виде, сводится к а) «кумовскому» капитализму, б) персоналистскому электоральному авторитаризму и в) низкому качеству государства. Кумовской капитализм служит цели беспримерного и бесконтрольного обогащения узких правящих групп. Электоральный авторитаризм создан и поддерживается для того, чтобы сделать это обогащение бессрочным. В идеале — передаваемым по наследству детям и внукам ныне правящих лиц. Низкое качество государства является прямым следствием кумовского капитализма и электорального авторитаризма, так как оба этих института несовместимы с эффективностью государства и задачами успешного развития. Однако низкое качество государства должно быть при этом не настолько плохим, чтобы не справляться с минимумом государственных обязательств (зарплаты, пенсии, отопление зимой, школьное образование и проч.). Если госуправление окажется чересчур плохим, это подорвет политическую стабильность и тем самым помешает бесконтрольному и бессрочному обогащению правящих групп в рамках кумовского капитализма. 

Так возникает парадоксальный политический «тяни-толкай» — заведомо неэффективный по своей природе режим, вынужденный каждый день предпринимать усилия по повышению своей эффективности и общественной полезности. Чтобы не лишиться самой возможности бессрочного и бесконтрольного обогащения, он раз за разом инициирует технократические реформы в стиле корпоративной оптимизации. Эти реформы редко приводят к хорошим результатам, ведь они не могут затрагивать основу «недостойного правления»: интересы правящих групп, кумовской капитализм и электоральный авторитаризм. Но, как мифический Сизиф, этот режим вынужден раз за разом катить в гору камни реформ в целях повышения своей эффективности.

Отличительными чертами российского «недостойного правления» являются извлечение ренты и коррупция, низкое качество государственного регулирования и фундаментальные нарушения принципа верховенства права. Все это вовсе не досадные «дефекты управления». Россия по уровню своего развития должна была бы управляться лучше и более достойно, в общественных интересах. «Недостойное правление» не дефект, а суть, основа управления страной. Только таким способом правящие группы могут удерживать свое господство и обогащаться. Недостойное правление — это и есть функциональный механизм управления страной.

Как так вышло, что спустя тридцать лет после падения тиранической коммунистической власти Россия пришла к режиму «недостойного правления»? Гельман отвергает объяснения в духе «исторической колеи», культурной предопределенности и проч. Он убежден, что формирование режима «недостойного правления» стало результатом рациональной стратегии правящих групп, начиная с 1990-х годов, по максимизации власти и господства в политике, богатства и ренты в экономике и сохранению такого господства как можно дольше.

Правовая и демократическая модель развития была отброшена правящими группами почти сразу, уже в первой половине 1990-х годов. Предпочтение было отдано рыночным реформам «сверху», при ограничении демократических институтов и свобод, то есть «авторитарной модернизации». Среди наших реформаторов-экономистов был популярен в ту пору авторитарно-рыночный опыт Чили времен А. Пиночета. Однако в скором времени выяснилось, что рыночные реформы в корне противоречат корыстным интересам правящих групп. Кумовскому капитализму не нужна свободная рыночная конкуренция, а электоральному авторитаризму — режим правового государства. В результате реформы были свернуты, а авторитаризм в форме «недостойного правления» остался и продолжает укрепляться.

Режим «недостойного правления» оскорбителен для России с ее высокой культурой и неплохим уровнем развития. Он ужасен, аморален и неэффективен. Масса народа прозябает в застойной бедности, средний класс не растет, нет экономического развития. При этом режим «недостойного правления» оказался на удивление прочным и может держаться еще неопределенно долго. Как и почему такое возможно?

Гельман объясняет этот парадокс тем, что со временем в России установилось устойчивое «негативное равновесие» в управлении государством и в самом обществе. «Недостойное правление» укоренилось как на уровне политического руководства, так и в повседневной жизни миллионов россиян. Все как-то привыкли и как-то приспособились. Жизнь, конечно, «ужас, но не ужас-ужас». Стабильность россиянам кажется важнее, чем непонятные и рискованные перемены. «Поскольку любой порядок лучше любого хаоса, любой порядок и устанавливается» (А. Пшеворский).

Многих наблюдателей ставит в тупик и вопрос, как может сочетаться режим «недостойного правления» с одновременным сохранением всех основных институтов классической либеральной демократии (Конституция, парламент, формально независимые суды, многопартийность, конкурентные выборы, федерализм, местное самоуправление, членство в Совете Европы и т.п.)? В. Гельман дает убедительное объяснение этого очевидного парадокса.

Для этого он вводит и развивает понятие неформального институционального «ядра» режима недостойного правления, то есть «фактически действующей конституции» (при одновременном существовании формальной, но недействующей Конституции). Правящее «ядро» правит в соответствии со своими «понятиями». При этом вокруг него сохраняется оболочка формальных демократических и правовых институтов. Таких как конституция, суды или выборы. Это не только «дымовая завеса» для общества или заграницы, но и удобный инструмент «авторитарного разделения властей», дополнительный элемент укрепления стабильности и легитимности режима. Формальные либерально-демократические институты не только не вредны, но даже полезны «ядру» «недостойного правления» при их умелом использовании. «Формальные институты, задающие рамки осуществления власти и управления, представляют собой побочный продукт распределения ресурсов внутри „вертикали власти“: они имеют значение как „правила игры“ лишь в той мере, в какой способствуют (или как минимум не препятствуют) извлечению ренты».

Неформальное «ядро» «недостойного правления» прячется за красивым фасадом конституционных институтов либеральной демократии, втайне подрывая их изнутри. Вся политическая история России последних двадцати лет (может, и больше) — суть история подрыва смысла и полномочий конституционных институтов либеральной демократии Конституции 1993 года. Поправки в Конституцию, внезапно предложенные В. Путиным в начале 2020 года, из этого же «подрывного» ряда.

Если цель «недостойного правления» заключается в бессрочном и бесконтрольном извлечении ренты правящими группами, то коррупция — не дефект, не девиация системы управления, которые могут быть исправлены «борьбой с коррупцией». Наоборот — коррупция является основным механизмом достижения цели присвоения ренты, то есть основной нормой «недостойного правления».

Для того чтобы многие годы извлекать и присваивать ренту, правящие группы нуждаются если не в общественной поддержке, то хотя бы в общественном спокойствии. Для этого им необходимо как-то развивать экономику и социальную сферу, не подрывая при этом, разумеется, свои «кормовые угодья» (резервуары, откуда откачивается рента — нефть, газ, бюджет и др.). Это означает запрет на системные политические и экономические реформы и одновременно императив «узкой» программы социально-экономической модернизации. Необходимость проведения «узких реформ» объясняет нынешнюю любовь Кремля к чиновникам-технократам на всех уровнях управления (к тому же их достоинством является отсутствие политических амбиций), к проведению селекционных конкурсов «Лидеры России» и проч.

Важно подчеркнуть, что в условиях «недостойного правления» любые реформы по определению исходят из неприкосновенности неформального «ядра» режима, воздействуя лишь на оболочку формальных институтов. Поэтому многие проекты реформ гибнут уже на этапе их предварительного обсуждения. В качестве примеров таких невозможных в принципе реформ можно назвать демонополизацию экономики, прозрачность и подотчетность госкорпораций, сокращение перечня недоступных для иностранных инвесторов «стратегических отраслей экономики», сокращение госсектора экономики и многие другие.

«Недостойное правление» стало результатом реализации рациональной стратегии правящих групп при отсутствии сопротивления со стороны слабого постсоветского общества и пассивного Запада. Режим «недостойного правления» в полной мере завладел Россией, как и многими другими посткоммунистическими странами. Установилось «негативное равновесие», когда никто в элитах и обществе не готов всерьез бороться за изменение правил игры. Откуда же могут прийти в таком случае позитивные изменения?

Они точно не воспоследуют узким технократическим реформам, цель которых — лечение симптомов, а не болезни, лишь поддержание статус-кво. Возможно, системные изменения станут результатом растущего давления со стороны международной конкуренции, которую все больше проигрывает Россия. Не исключено также, что монополизация извлечения ренты и несменяемость групп-бенефициаров породят растущее сопротивление как со стороны части обиженных элит, так и общества, которому надоест нищее и бесправное статус-кво, отсутствие перспектив развития и роста. Наконец, решающую роль может сыграть политическая и гражданская активизация общества, которое вступит (или не вступит) на трудную и долгую дорогу борьбы за свои права, за сменяемость и подотчетность власти, за верховенство права. Ответы на эти вопросы нам не известны, финал любой реальной истории всегда открыт. Однако прекрасная книга Владимира Гельмана, вобравшая в себя достижения современных социальных наук, значительно облегчает нам как поиск ответов на эти вопросы, так и задачу проектирования лучшего будущего для России. Больного куда проще вылечить и поставить на ноги, если кому-то удается поставить точный и доказанный диагноз. «Недостойное правление» — диагноз современной России. Эту тяжелую болезнь и предстоит лечить формирующемуся российскому гражданскому обществу.

comments powered by Disqus

Из последнего