Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

XXI век: вызовы и угрозы

Дискуссия

Свобода и культура

Личный опыт

Идеи и понятия

Горизонты понимания

Nota Bene

№ 36 (1) 2006

Легко ли журналисту говорить правду? К вопросу о журналистской этике

Джон Ллойд, соредактор газеты Financial Times

Что представляет собой этика журналистики, или журналистов? Я думаю, что невозможно заниматься этой профессией без ощущения правды. То есть, если вы намерены рассказать какую-то историю, поведать о каких-то фактах, о том, что произошло в обществе, в политике, нужно иметь правдивую версию того, о чем говорите. Вы, возможно, даже и не скажете правду (для этого могут быть разные причины), однако иметь ясное представление, что есть правда, необходимо. Это исходная позиция, а там уж маневрируйте в зависимости от ситуации и своих целей.

Что может помешать рассказать правду? Первая проблема, одна из самых очевидных, — кто-то не позволяет вам это сделать. Я разговаривал на нашем семинаре с одним журналистом из Калмыкии, и он сказал, что там ситуация в этом смысле очень тяжелая. Но в разных регионах положение далеко не одинаковое. И у меня сложилось впечатление, что ничего особенного Россия в этом смысле не представляет. В Америке до совсем недавнего времени в южных штатах — Джорджия, Миссисипи, Луизиана — существовало общество, разделенное на белых и черных, и журналистика до 70-х и даже 80-х годов была очень непростым занятием. Люди не могли рассказывать правду о том, что там происходило. Если они это делали, то подвергались немалому риску. На юге Италии — на Сицилии, в Неаполе, в Калабрии — тоже очень трудно и опасно заниматься журналистикой, потому что мафия и другие организованные преступные группировки просто убивают неугодных журналистов за то, что они говорят правду, когда пытаются расследовать преступления. В Ирландии женщина-журналист, которая освещала преступность, была убита лидером какой-то наркогруппы. Нам, в Британии, повезло, что не происходит подобного. Но и здесь, так же как в других странах, люди могут по иным причинам, иными способами помешать вам говорить правду.

Вторая проблема донесения правды до читателя или слушателя — уровень компетентности журналиста. Способны ли вы и в какой степени понимать тот мир, который описываете. Иными словами, обладаете ли вы интеллектуальным инструментарием для того, чтобы понять мир. Хотим мы или нет, нам нужно понимать все: политику, общество, науку, разбираться в сельском хозяйстве и освоении космоса, потому что мы пишем обо всем. И естественно, всего мы не знаем. Поэтому быть журналистом — значит сознавать: чем больше вы знаете о предмете, о котором пишете, тем быстрее становитесь лучшим экспертом в этой области и ... тем яснее понимаете, что знаете мало. Это парадокс журналистики. Журналисты часто говорят: когда мы начинали свой профессиональный путь, то знали всё и всё было просто. Но чем больше познавали мир вокруг себя, тем отчетливее осознавали свои недостатки.

В советское время многие журналисты в вашей стране могли сказать: ну, мне вообще не нужно ничего знать, потому что я должен следовать линии партии, государства, газеты, писать то, что мне велят. Но теперь, во времена большей свободы, все стало гораздо сложнее, потому что нет единой идеологии и люди ожидают от вас собственного мнения; вы должны исходить из каких-то принципов, но каких?

Если есть одна идеология, одна партийная идея, одна идея развития или представление о развитии, одно представление об истории, о будущем, тогда все гораздо легче, потому что нет никакой дискуссии или есть очень ограниченная дискуссия. Когда же перед вами большое число идей и представлений, уже сложнее сказать, какая идея является истинной.

Для всех нас профессиональная деятельность усложнилась еще и потому, что в контексте глобализации все, что происходит в любой точке мира, воздействует на весь остальной мир. Советский Союз был последней великой империей, которая могла закрыться от внешних воздействий. Сейчас только несколько стран, таких как Северная Корея или Куба, могут себе позволить подобное. Сейчас мы все открыты. К лучшему это или к худшему, но факт, что журналистам это значительно усложняет жизнь. И все это очень сильно отличается от прежних времен.

Короче: чтобы сказать правду, надо осознать, что является правдой. Это всегда непросто. А если вы работаете на электронные СМИ или на ежедневную газету, у вас для этого всегда очень мало времени.

Отсюда — проблема образования журналистов. Она служит предметом больших дискуссий в моей стране, а также и в Америке, в Европе и у вас, наверное, тоже. Как нужно их готовить, как им заниматься самообразованием, чему нужно научиться, чтобы стать журналистом? Можно, конечно, специализироваться в определенных областях знаний: если вы хотите заниматься внешней политикой, можно изучать международные отношения, если хотите быть научным обозревателем — изучать науку, если пишете о медицине — изучать этот предмет. Но необходимо учиться и тому, как описывать мир в целом, тренировать свой интеллект для того, чтобы быть в состоянии понять практически все. Как юристы, которые ведут различные дела. Они должны с самого начала понимать проблемы своих клиентов, каждый раз осваивать дело с нуля. Мы тоже все время начинаем с нуля, и нам нужно тренировать наши мыслительные способности для того, чтобы быстро схватывать самое существенное из того, что мы видим, а затем стремимся донести до читателя. Это очень трудная задача.

И наконец последнее, о чем мне хотелось сказать. Правду говорить сложно и потому, что вариантов и версий правды всегда много. Как-то мы обсуждали с британским послом проблемы Ирака. Сложная тема — во всех странах мира, не только в Великобритании и в США. Журналистам трудно работать над ней не в последнюю очередь потому, что она очень опасна. Притом некоторые журналисты придерживаются мнения, что Саддам Хуссейн был тираном и угроза от него распространялась по всему миру, следовательно решение о вводе войск в эту страну было единственно правильным. Многие считают, что защита демократии в странах Ближнего Востока — это благородная цель. Но иные журналисты убеждены, что это была ошибка, и утверждают, что Саддам Хуссейн не имел в своем распоряжении оружия массового поражения. Он, возможно, был жестоким правителем, но в мире много жестоких людей и мы не имели права нападать на Ирак. Это полярно противоположные взгляды, диаметрально расходящиеся позиции в отношении достаточно серьезной проблемы. Если вы журналист, у вас всегда будет своя версия правды. Как быть, если ваше мнение отличается от концепции внешней или внутренней политики вашей страны? В этом, мне кажется, ключевой вопрос: у всех у нас есть мнения, мы высказываем свои суждения, но когда вы пытаетесь сказать правду как журналист, возможно вам придется совершить над собой своеобразное насилие: вы должны отложить в сторону свои убеждения и рассматривать только факты, в той мере, в какой это возможно. Но опять же — подобно юристу, защищающему клиента в суде, адвокат может думать, что ответчик, его подзащитный, виновен в совершении преступления. Однако задача адвоката его защищать. Судья, вершащий приговор, может быть убежден, что подзащитный или ответчик повинен в совершении преступления, но он опять же должен подчинить свои убеждения фактам или их отсутствию. Иными словами, вы должны уметь отличать свое мнение от своих суждений, пытаясь основываться на фактах, насколько это возможно, и это, кстати, одна из сложнейших задач, стоящих перед журналистикой как профессией. Нам приходится постоянно взвешивать то, о чем мы говорим с людьми, то, что читаем, и то, что видим, пытаясь приблизиться, насколько это возможно, к правде. Иногда ситуация такова, что вы понимаете: невозможно раскрыть ее до конца даже для себя, но вы всегда стремитесь к цели, и чем лучше понимаете, что вам еще следует учиться, чем больше, на ваш взгляд, фактов вам предстоит получить, чем больше людей, с которыми вам нужно поговорить, и чем больше документов, которые вам нужно еще прочитать, тем лучше вы выполняете свою работу.

Это не только теория, но одновременно и задача, стоящая перед журналистикой во всех странах — в моей стране, в вашей, во всем мире. Это основная проблема и, кстати, одна из причин, почему журналистика является настолько важной профессией в демократическом обществе. Но насколько возможно приблизиться к правде? Или, подобно многим современным философам, постмодернистам, вы считаете, что правды не существует? Что есть правда, согласно которой надо, скажем, воевать с Ираком, а вторая правда утверждает противоположное, и потому вы в принципе не верите в существование правды. Уверяю вас, многие современные философы верят именно в такое положение вещей. Интересно было бы прочесть ответы читателей на эти вопросы.

И последнее. Когда мы обсуждаем проблемы журналистики на Западе, мы обычно вспоминаем два текста. Один — известного английского поэта XVII века Джона Мильтона, который в памфлете «Areopagetica» ответил на вопрос, что необходимо для достижения истины. Главное — это свобода выражения, речи, ибо только тогда люди могут говорить то, что они думают, добираясь до истины. И еще один текст, уже XIX века, — «О свободе» — известного философа Джона Стюарта Милля. В нем тоже говорится о том, что дискуссии, аргументы, открытый спор — все это в конечном итоге и приводит нас к пониманию того, что такое правда. Хотелось бы, чтобы правда побеждала, во всяком случае, к этому надо стремиться. Только тогда мы оправдаем свою работу.

Джузеппе Пеноне. Дерево и рука. 1968–1978