Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

XXI век: вызовы и угрозы

Дискуссия

Свобода и культура

Личный опыт

Идеи и понятия

Горизонты понимания

Nota Bene

№ 36 (1) 2006

Политософия как жизнетворчество

Геннадий Бурбулис, член Совета Федерации РФ

Поиск нового и стремление воплотить его в какие-то результативные формы — это что: метафизический соблазн, дилетантская химера или настойчивая, целенаправленная реализация профессиональной потребности, связанная с глубоко переживаемой жизненной необходимостью?

В самом общем плане при обращении к феномену «новое», как правило, легко фиксируются новые факты, события, обстоятельства.

На уровне жизнедеятельности конкретной личности речь может идти о новых ощущениях, переживаниях, которые в какой-то момент кристаллизуются, структурируются в новые потребности и новые интересы. Они, в свою очередь, стимулируют накопление новых знаний, на основе которых делаются новые обобщения, выводы. Все это вместе взятое способствует формированию новых целей, новых жизненных планов, и, в конечном счете, возникают новые устремления, новые мечты. В качестве высшей результативной формы поиска нового выступают новые идеи, новые ценности, новые идеалы.

В условиях специализированной исследовательской и научной деятельности поиск нового приводит к выработке новых понятий, терминов, категорий, которые в перспективе могут лечь в основу новых концепций, новых доктрин, новых теорий.

В естественном стремлении к поиску нового и закреплению его в определенных языковых формах всегда существует колоссальная опасность подмены существа дела. В частности, нередко бывает так, что новыми понятиями выражается банальное старое содержание, тогда мы имеем дело с псевдоновациями, с терминологической суетой, с легковесностью и пустословием.

В то же время известно немало таких интеллектуальных и исторических ситуаций, когда изменившееся содержание жизнедеятельности достаточно полно объяснялось существующими традиционными понятиями, обеспечивавшими адекватное понимание.

Сознавая все эти соблазны и трудности, я намерен, тем не менее, предложить уважаемым коллегам нечто новое. Разумеется, «новое» и «важное» — прежде всего для меня лично.

I. Термин «политософия» в рамках тех интеллектуальных традиций и духовно-исследовательских практик, которые мне известны, до сих пор концептуально не использовался.

Его практическая необходимость, прежде всего в моей жизнедеятельности, связана с целым рядом фундаментальных предпосылок, среди которых для первичной постановки вопроса укажем наиболее очевидные. Выделю только три основных принципиальных фактора, побудивших меня предложить исходные параметры концепции политософии.

Прежде всего это масштаб, глубина, многомерность, взаимозависимость и многоликость социально-исторической практики на рубеже XXXXIвеков, которая получила такое определение, как «глобализация».

Не останавливаясь на общеизвестных и ставших уже тривиальными признаках и характеристиках глобализации, отмечу только те из них, которые непосредственно связаны с сутью предлагаемого подхода.

Ситуация, сложившаяся сегодня в рамках мирового сообщества, чрезвычайно драматична. Одна из ее особенностей выражается в фундаментальной и, на первый взгляд, весьма парадоксальной закономерности жизни каждого человека. Речь идет о том, что люди, включенные в систему общественных отношений, в процессе социализации приоритетно реализуют себя в профессиональном плане. И всякий раз, делая жизненный выбор и занимаясь той или иной профессиональной деятельностью, они в большинстве своем, как правило, пренебрегают такой базовой предпосылкой своей жизни, которая содержится в сфере политики, в мире политического. Но политическая реальность сегодня в значительно более глубокой и острой форме, чем когда бы то ни было, влияет на все стороны жизнедеятельности. конкретного человека, никогда политикой специально не занимающегося. Это характерно как для тенденции мирового масштаба, так и для сложнейшей ситуации внутри нашей страны.

Да, мир глобализируется. Но не вопреки человеческому в человеке, а в связи с этим человеческим, и никакие превращения-поглощения — финансовые, информационные, знаковые, технологические, производственные — не могут устранить этого в реальности сегодняшней жизни.

Мы оказываемся и свидетелями, и участниками глобальных модернизаций, их всестороннего воздействия на жизнедеятельность личности. Очевидна противоречивость и взаимозависимость процессов глобализации от того, какие государственно-политические решения, какими субъектами, в какой последовательности и на основе каких ценностей и какой методологии принимаются и реализуются.

Понимание истории как человеческого выбора конкретизирует проблему — однополярный или многополярный мир. Многообразие исторически сложившихся государственных форм не может быть редуцировано и унифицировано, поэтому важно признавать реальную специфику проявления общечеловеческих ценностей в зависимости от культурных особенностей, национальных традиций и т.д. Такое понимание современности подразумевает содержательный акцент на бытии личности — она признается ключевым антропологическим субъектом глобализации в силу своей творческой безграничности.

Важнейшее качество глобализации — радикальное изменение роли политической реальности. Политика проникает во все сферы человеческой деятельности, и с ней нужно обращаться так, как с радиоактивным веществом: понимать его природу и адекватно реагировать на это. «Если вы не занимаетесь политикой, то она обязательно займется вами» — широко известная крылатая формула, но лишь частично отражающая суть дела. Политика всегда занимается нами, независимо от того, осознаем мы это или нет. Вопрос только в том, какая это политика. Новая политика эпохи глобализации — это гуманитарно-правовой диалог, а поскольку субъектов глобализации множество, диалог неизбежно становится «полилогом». Прежние альтернативы в такой диалог не вписываются: европоцентризм становится малопродуктивным, а американоцентризм просто опасным. Сочетание гуманистических традиций общечеловеческой культуры и нравственно-духовных основ жизни человека помогает нам распознать антропологическое основание глобализации.

II. Политическую реальность целенаправленно изучают философия, политические науки, политология как одна из их ипостасей, социология, психология, культyрология и вся современная система гуманитарных знаний. Активно занимаются, интересуются и, более того, укоренены в политической реальности общественная мировоззренческая публицистика и журналистика. Особое место в оценке и акцентировке сути политической реальности занимает искусство — такие его динамичные виды, как театр, кино, литература, поэзия.

В этой ситуации возникает вопрос: способствует ли современная система всей гуманитарной культуры умению человека осмысленно ориентироваться в политической составляющей глобального миропорядка, в какой мере она позволяет адекватно понимать происходящее и вырабатывать эффективные решения для полноценной жизнедеятельности? Можно признаться, что большинство из нас испытывает, с одной стороны, увлеченность «цеховым» образом жизни, когда бесконечное количество книг, публикаций, конференций, симпозиумов и «творческих дискуссий» остается в хорошем смысле приятным и полезным видом деятельности для узкого круга лиц, а с другой — постоянную устремленность понять феномен политики, специфику политической реальности как всепроникающей, универсально значимой в жизни человека.

Надо отметить, что научный специализированный — политологический, социологический, экономический и т.п. — анализ современной ситуации не позволяет уловить вибрирующую реальность идей, смыслов, поступков и событий, которые в совокупности образуют современный жизненный мир.

В жизни каждого человека система отношений, которая традиционно определяется как политика, а в рамках современных представлений как сфера политического, обретает все более причудливую динамику и парадоксальность функционирования. Современное состояние этой сферы существенно усложнило условия, в которых действует каждая конкретная личность. В результате ощущения трудности или отсутствия выбора, невозможности понимания происходящего, бесполезности конкретных устремлений пронизывают сегодня самочувствие многих и многих людей, причем это происходит во всех странах мира. Никогда еще духовное состояние человечества не было столь сложным, и здесь бессильны в отдельности науки или искусства, мораль или религия, потому что социологи апеллируют к одному ряду явлений, философы — к другому, психологи — к третьему, политологи — к четвертому. В сфере художественно-эстетического постижения действительности такая же неизбежная разномерность.

Размышляя о том, как в этой ситуации жить, творить и действовать, понимаешь, что сегодня возникла потребность в таких комплексных духовно-мыслительных проектах, которые не только сочетали бы в себе заинтересованное и ответственное отношение к реальной и практической жизни личности, общества и государства, но и позволили бы переплавить это отношение в убедительные жизнетворческие позиции.

В условиях, когда социальные процессы приобретают глубинную неопределенность, а традиционное линейно-прогрессистское представление об общественном развитии «не работает», когда повышается динамичность социальных процессов, связанных с реформированием всей совокупности общественных отношений, с изменением сложившегося уклада жизни, чрезвычайным образом обостряется потребность в интегрально­концептуальном видении этих процессов.

III. В самом общем виде политософия трактуется нами буквально как политическая мудрость и определяемая ее содержанием мудрая практическая политика. Безусловно, обращение к новому термину может быть рискованным шагом, но вместе с тем, на мой взгляд, в данной ситуации исследовательски-оправданным, прежде всего в силу того содержания, которое оно выражает. Речь идет о том, что сегодня специфическим стало взаимоотношение политики и системы общественных и политических наук. Каждая из этих наук рассматривает политику и реальность мира политического под своим углом зрения. Существует осознанная неудовлетворенность философского сообщества относительно того, что философия в процессе своей исторической эволюции все более и более становится родом специализированной деятельности, утрачивающей свой исконный коренной признак, каким является мудрость.

Объективно-печальная утрата современной философией своего корневого истока — мудрости — не должна быть фатальной. В этом плане, на мой взгляд, совершенно органично и естественно может осуществиться ее реабилитация. Мудрости как способности человека соотносить свои знания, свое понимание, оценку разнообразных событий и социальных явлений с общим смыслом бытия, с достоинством человеческой жизни, призванием и предназначением человека. Под этим углом зрения мудрость воспринимается как способность осознанно действовать в соответствии с высшими ценностями и целями человеческой жизни. Предельно, мудрость — это искусство жить: жить согласно обретенному смыслу. Знаменательно, что в древней философии мудрость рассматривалась как источник всех совершенств человека — его добродетелей и его способности к счастью.

Политическая мудрость в этой связи может рассматриваться как процесс и результат всестороннего синтеза знаниево-познавательного, нравственно-духовного, ценностно-мировоззренческого и прагматически-целесообразного отношения человека к действительности. Политическая мудрость и мудрая политика (политософия) — это особый способ целостного мировидения и мироведения. В этом своем качестве интегрально-ценностно целостного миропонимания политософия утверждает в первую очередь человекоформирующую, человекосозидательную, человекотворящую ролъ политики.

Если условно разделить специфику политических наук, философии и политософии, то можно предложить такое основание. Система политических наук отвечает на вопрос, что такое политика, описывает ее элементы, их взаимосвязь и взаимообусловленность. Философское отношение к политике — будет ли это классическая философия или ее такие современные специализированные отрасли, как философия политики и политическая философия (различие между которыми приобретает все более существенный характер), — может быть понято как поиск ответа на вопрос, как жить человеку в условиях неизбежности политической реальности.

Политософия в своем коренном предназначении, осуществляя синтез всех основных духовно-практических видов деятельности человека, отвечает на вопрос, как человеку жить достойно среди людей. Суть ее такова: политсофия является необходимым, незаменимым и крайне востребованным в современной действительности способом миропонимания и мироотношения, которым руководствуется конкретная личность, позиционирующая себя в статусе политософа. Политософ — это тот, кто изначально органично и субстанционально, и экзистенционально, и трансцендентно, и имманентно — переживает и ценностно-концептуально выражает свою жизнь как жизнь активного политического деятеля. Он сознает необходимость, прежде всего для себя, выработки такой концепции мира политики, такой системы ценностей, такого миропонимания, которые в совокупности в достаточной мере выражают сокровенный смысл его собственной жизни как жизнетворчества.

IV. В своем качестве инструмента интегрального осмысления отношения человека и мира через сферу политического политософия базируется на диалектике трех взаимосвязанных, взаимообусловленных и противоречиво сосуществующих феноменов, которые можно условно назвать «святой троицей» политософии: человек, власть, свобода.

Фиксация органичной взаимозависимости этих трех феноменов и, соответственно, категорий, выражающих их содержание, выглядит очевидной до банальности. Вместе с тем сегодня предпринимаются серьезные усилия по осмыслению природы человеческой свободы в ее философском, социологическом и психологическом измерении. Существуют прекрасные и вместе с тем специфические работы по анализу государственно-политической власти — ее метаморфоз, модификаций, загадочной и мистической природы. В рамках философского знания выработана фундаментальная концепция человека, содержание и выводы которой являются гордостью философов. Эта неизбежная специализация в системе общественного знания недопустима, на наш взгляд, с учетом коренного предназначения политософии — понимать, стремиться, обеспечивать и регулировать жизнедеятельность человека в единстве основных форм человеческого предназначения.

Человек, власть, свобода — это триада, которая позволяет представить феномен политического в его предельной форме. Одновременно появляется перспективная возможность в рамках этих трех базовых оснований политософии сохранять в практической деятельности сущностные характеристики мира политического как неотъемлемого, как фундаментального в жизни каждого конкретного человека.

V.  Политософия есть специфическая деятельность в единстве ее практической и духовно-теоретической составляющих, которая связана, прежде всего, с жизнедеятельностью каждой конкретной личности, корпоративного сообщества или социума в целом в системе тех координат, которые традиционно корреспондируются с такими представлениями, как государство, власть, базовые мировоззренческие ценности в их конечном жизненно-смысловом проявлении. При этом следует отметить колоссальную деформацию, которой сегодня подвержены все традиционные представления об институтах, обеспечивающих эффективное государственное управление и полноценное гражданское общество. Политософия характеризует деятельность конкретного социального субъекта — и прежде всего личности — сквозь призму его долговременных жизненных целей и коренных интересов и потребностей в той специфической ипостаси, которая системно обусловлена миром политического.

Но это, прежде всего философия. Поэтому представления о философии как жизненно­ смысловой реальности должно быть сохранено. Оно должно быть сбережено с учетом классического определения философии как ядра культуры и как «инстанции», возвращающей личность к человеку и восстанавливающей в ней человеческое, а также других подходов к философствованию и философии, включая модернистские и постмодернистские формы. Это обязывает нас ориентироваться на мыслительный модус и практические действия политософа не обязательно по профессии, но обязательно по позиции — в реалиях современной жизни, где невозможны жесткие ограничения на нравственные предпочтения личности, на ее понимание добра, долга, блага и на философствование в отстраненном и умозрительном виде.

Вместе с тем — это политическая софия. Ее целью, средством, источником и способом существования является пристрастное отношение к политическому содержанию жизни общества, личности, государства, мирового сообщества. Это означает, что все возможные явления и сюжеты в этих сферах, все реалии жизни будут ею оцениваться, осмысливаться, прогнозироваться и анализироваться сквозь этот эфир, этот свет политического. Такая принудительная абсолютизация оправдана, на мой взгляд, с разных точек зрения — исследовательской, научной и практической — с учетом того контекста жизнедеятельности, в котором мы сегодня находимся. Безусловно, при этом потребуется более строгое, аргументированное и тонкое рассмотрение предмета и координат политософии.

Реальный политический процесс и в целом политическая жизнь задают главное направление политософии — мудрого ответа требуют долговременные и глобальные последствия политических действий для людей и общества. С этой точки зрения принципиальным является утверждение о том, что задача и предмет политософского исследования (подхода, позиции) состоит прежде всего в определении «правильной политики» — политики, В которой главным является не экспертный плюрализм, а установление различия между благим и дурным, между жизненно, разумно оправданным и опасным, непредсказуемым. В этой связи уместна наглядная медицинская аналогия с различием между здоровьем и болезнью. В качестве перспективного образа политософию можно предложить рассматривать как востребованную и незаменимую форму социальной медицины или, что более точно, социокультурной педагогики.

Коренной вопрос политософии — это вопрос о том, какой смысл, какое сущностное содержание имеет в жизни каждого конкретного человека политическое как социальная реальность. В отличие от философии политики, политософия интересуется жизненно-смысловым содержанием политического, прежде всего с точки зрения его скрытых или опосредованных взаимосвязей и взаимообусловленностей с социальным, то есть с жизнью конкретного человека и общества в ту или иную историческую эпоху. В этом качестве политософия не обязательно должна быть представлена системой упорядоченных терминов и понятий, но она всегда укоренена в системе базовых интересов и потребностей деятельного субъекта и всегда оплодотворена подчас скрытыми формами целеполагания и целеустремленности, которые содержатся в тканях и в порах политического.

Теперь понятно, что здесь мы имеем дело с духовно-практической реальностью. Отстаивание специфического видения мира с точки зрения политософии предполагает: постоянную взаимосвязь и взаимное перетекание концептов мыслительного продукта (в виде внятно сформулированных понятий, представлений и принципов) и ферментов мотивационной сферы, экзистенциально проявляемой в процессе жизнедеятельности социального субъекта, а также определение сферы внутреннего выбора, где менее проявлены в вербальной форме его предпочтения и позиционирование, не перестающие от этого быть для него жизненно значимыми.

Существеннейшим моментом для понимания смысла жизни является либо сознательно принимаемая, либо подсознательно ощущаемая зависимость жизнедеятельности каждого человека в ее социальной и профессиональной спецификации от того, как организована в данное историческое время в данном конкретном государстве сфера политических властных отношений. С учетом этого политософия ставит своей задачей, сохраняя и сберегая незаменимую значимость для функционирования личности всех других систем социального, культивировать в ней осознанное восприятие и осмысленное понимание зависимости и взаимозависимости своей жизнедеятельности от мира политического.

Поэтому специфика деятельности политософа заключается в том, что он всю свою научную и жизненную основательность реализует принципиально и с позиции активного гражданина, то есть просвещенного политика. Он — изначально заинтересованная сторона и исходит из конкретных политических вопросов, которые ставятся реальной политической ситуацией и практикой. В этом качестве он всегда присягает нравственно служить сообществу и обществу.

С точки зрения универсального проявления этой позиции можно допустить, что каждый человек является политософом в такие моменты, когда он определяет свое отношение к тем фундаментальным социальным предпосылкам и условиям, в рамках которых его жизнедеятельность в принципе возможна — и по идеологическому воспроизводству, и по духовному становлению, и по социальному развитию.

Альберто Джакометти. Опасная рука. 1932