Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

XXI век: вызовы и угрозы

Дискуссия

Свобода и культура

Личный опыт

Идеи и понятия

Горизонты понимания

Nota Bene

№ 36 (1) 2006

Как устроено время в медиа?( введение в историю проблемы)

Кирилл Кобрин, историк, писатель, журналист "Радио Свобода», редактор и ведущий информационной программы "Время Свободы»

Кирилл Кобрин, историк, писатель, журналист "Радио Свобода», редактор и ведущий информационной программы "Время Свободы»

Попробуем ответить на довольно простой вопрос: что является главным временным элементом радиовещания? Ответ будет столь же прост — радиочас. Каждый час, каково бы ни было его эфирное наполнение, начинается с выпуска новостей и завершается паузой перед следующими новостями. Внутри него, конечно, существуют всевозможные сегменты; вещательный час может делиться на половины или да­же на четверти сводками новостей и так далее, но полноценным кирпичиком является именно час. Более того, на радио, как и на телевидении, существует понятие информационного часа, тщательно выстроенного, имеющего свою внутреннюю логику, претендующего на полноценное, если не исчерпывающее, освещение событий одного дня. Все это так. Но тогда возникает следующий вопрос, уже посложнее: почему и когда таким элементом стал час?

Чтобы ответить на него, придется совершить экскурс в историю. Но сначала скажем первое, что приходит нам в голову: именно час есть важнейшая хронологическая единица отсчета времени современного человека. Так, по крайней мере, установилось с самого начала Нового времени. Связано это с формированием жизненного уклада Нового времени; хотя, если быть точным, именно этот самый уклад сформировался вокруг изменившегося со Средних веков отношения к времени. Позволим себе еще более глубокое отступление. В Средние века «монополией на время» обладала церковь; церковные колокола не только оповещали о начале служб, но и сообщали мирянам о том, сколько сейчас времени. Календарь крестьянина, горожанина, аристократа, распорядок их жизни зависел от контролируемого церковью времени. И, конечно, базовым хронологическим элементом этого порядка был день, который практически не делился на часы. Первая трещина в этой системе появилась после изобретения часов, особенно после появления часов на городских башнях. С этого момента начался процесс, который некоторые историки называют «секуляризацией времени», причем эта секуляризация сопровождалась интенсификацией жизни, так сказать, ее убыстрением. Это особенно хорошо видно по тому, как работу перестали исчислять днями, от «рассвета до заката», и начали мерить часами. Кстати говоря, именно в результате этого в XIX веке появляется проблема продолжительности рабочего времени — того самого, которое теперь измеряется часами. Количество часов в рабочем дне, наряду с зарплатой, стали ключевыми вопросами, из-за которых вспыхивали конфликты между работодателями и наемными работниками. Марксистская теория прибавочной стоимости оперирует уже часами и минутами. Сильно преувеличивая, можно сказать, что карманные часы с минутной стрелкой породили профсоюзное и социалистическое движение.

Одним из важнейших последствий «секуляризации времени» (как и секуляриза­ции частной и общественной жизни) стало появление печатной прессы в ХУП веке. Основным хронологическим элементом прессы стали сутки (день). Французское слово journal переводится как «ежедневник» . Посмотрим на названия самых старых и известных европейских и российских газет — они либо напрямую связаны со временем и с приборами, отсчитывающими время (The Tiтes, Куранты), либо с позицией, которую занимает журналист или читатель в отношении событий (Наблюдателъ, Observer), либо с самой идеей новостей, известий, уведомления о событиях (Ведомости, Известия, любые англоязычные газеты, имеющие в названии слово News), либо со способом доставки этих новостей и уведомлений о событиях (Курьер, любые англоязычные газеты, имеющие в названии слово Post). Газета XVIII — XX веков рассчитана как раз на то, чтобы быть журналом= в изначальном, французском смысле этого слова, информационной реконструкцией одного дня. День человека Нового времени начинался с «работы», с «серьезного» — буржуазная газета начинается с серьезных политических и экономических тем. Рабочий день заканчивается — начинается время отдыха, удовольствий, домашней жизни. В газете этому соответствуют разделы культуры, спорта, домашних советов, объявлений, игр и прочего. Сфера публичного заменяется сферой частного, приватного. Не следует также забывать, что с газеты (утренней) начинался (и отчасти сейчас начинается) день «современного человека»: читая ее за завтраком, он как бы проигрывал в сознании основные темы предыдущего дня; прежде всего для того, чтобы оказаться в контексте дня нынешнего. Несколько позже появляется жанр вечерней газеты. Она преимущественно ориентирована на совершенно иной тип восприятия: ее читает человек, завершивший рабочую, публичную часть дня и входящий в частную. Отсюда и иная структypa вечерних газет, их ориентация на сенсационность, происшествия, уголовную хронику, то есть на сферу частного. Именно вечерние газеты, судя по всему, стали прообразом таблоидов, по крайней мере на родине последних — в Великобритании.

В том же XVIII веке появляются, после газет, журналы (в современном смысле этого слова). Само название противоречит периодичности этих изданий: они выходят раз в неделю, или раз в месяц, или даже раз в квартал. Тем не менее они, даже самые специальные, в той или иной степени копируют способ организации материала в газете. Возьмем, к примеру, два современных издания, имеющих, впрочем, мощные исторические корни, еженедельник и ежемесячник. К примеру, Newsweek и российский «толстый» журнал (жанр, замечу в скобках, уникальный), скажем, Новый мир. Материал здесь строится совершенно тем же образом, что и в газете. Вначале — «серьезные» (относительно тематики журнала) публикации, имеющие отношение к публичной (в данном контексте) сфере. В еженедельнике это статьи о политике и экономике, в «толстом» журнале — художественная проза (фикшн) и стихи, то есть Литература (с большой буквы; в той, естественно, иерархии жанров, которая сохранилась в современной русской словесности). Дальше следует переход от публичного к частному, от более значительного к менее значительному. В еженедельнике это статьи на социальные темы, в «толстом» журнале — критика и эссеистика (кстати говоря, последний жанр вообще считается знаком некоей приватности). Наконец, в конце и того и другого уже безраздельно господствует сфера частного: культура, спорт и всякие мелочи в еженедельнике, в «толстом» журнале — рецензии, письма в редакцию, библиографические обзоры. В некоторых случаях эта старая система вполне работает, например в Newsweek и иных изданиях этого типа, в других — абсолютно не соответствует ни современному культурному контексту, ни современному состоянию журнальных жанров (как в случае российских «толстых» журналов, но это особый разговор). Параллельно существует совершенно иной тип периодических изданий (еженедельных прежде всего), построенный на иных основаниях и с учетом совершенно иных жанровых иерархий, достаточно вспомнить, к примеру, такое литературно-художественное издание, как New Уотlщr.

Таким образом, можно сказать, что газета, журнал, в том виде, в котором они сложились за последние столетия, воплощают в себе и линейную, и циклическую концепцию времени. Каждое из этих изданий представляет собой замкнутый цикл материалов, подражающий замкнутой структуре суток, начинающихся в 00.00 и кончающихся в 00.00. Иными словами, газету или журнал можно читать как своего рода метаповествование о жизни, и это метаповествование вполне можно соотнести с другим изобретением Нового времени — с романом. Однако внутри такого цикла время движется уже линейно: от сферы рабочей, серьезной, публичной к сфере приватной, частной, сфере отдыха. В этом и газета, и журнал расходятся с романом, который решает задачу реконструкции человеческой жизни (хотя модернистский роман, по крайней мере один из самых знаменитых модернистских романов прошлого века — «Улисс- Джеймса Джойса, и пытался подробнейшим образом реконструировать один день, явив в нем, как в капле воды, весь мир, по крайней мере мир европейца), а пресса пытается реконструировать не всю «жизнь», а всего лишь один «день».

В прошлом столетии возникает другой вид прессы — электронный*. Здесь прямым аналогом газеты и журнала стал как раз информационный час; телевизионный или радио — не важно. Достаточно вспомнить, что само слово «журнал» достаточно часто использовалось и используется на телевидении и радио (например, в русской службе Би-би-си информационно-аналитическую программу называли радиожурналом, на «Радио Свобода» существует аналитический радиожурнал «Время и мир», воспроизводящий в основном структуру, характерную для изданий типа Newsweek, информационные тележурналы существуют на немецких каналах и т.д.). В том или ином виде информационный час в электронных СМИ воспроизводит структуру газеты и журнала, начинаясь с политики, за которой следуют экономика, социальные темы, культура, спорт, погода. Однако сам характер носителя электронных СМИ диктует и серьезные изменения. Газету или журнал можно быстро просмотреть, прочитать наиболее интересное и отложить, информационный теле- или радио-час не прокрутишь в режиме «поиск». Главным врагом жанра информационного часа на телевидении или радио является линейный характер повествования в течение 60 минут: заскучавший зритель (слушатель) может просто переключиться на другую станцию или выключить приемник. И вот здесь возникают две совершенно разные задачи: во-первых, удерживать внимание слушателя (зрителя) как можно дольше, во-вторых, постараться в меньшие, нежели час, сегменты программы уложить самую важную информацию — на случай, если он все-таки выключит телевизор (или радио). В результате несколько меняется концепция времени, заложенная в информационный теле­- или радио-час. Целиком, как бумажные газета и журнал, он представляет собой замкнутый цикл. Внутри него время также разворачивается линейно — от сферы публичного к сфере частного, но — и это очень важно! — внутри этого линейного, на первый взгляд, разворачивания времени образуются меньшие циклы. Именно эти циклы становятся минимальной единицей про граммы; именно они должны содержать тот минимум важнейшей информации, который следует предоставить зрителю (слушателю), у которого нет времени (или желания) дослушивать информационный час до конца. Обычно границами между этими циклами становятся сводки новостей.

В завершение следует обратить внимание еще на один элемент построения информационного теле- или радио-часа. Это так называемые ртото, короткие рекламы других программ, которые выйдут в эфир позже. С помощью этих ртото в эфире устанавливается связь между информационными часами и аналитическими программами, ток-шоу и прочими. Попадая в линейное разворачивание информации внутри информационных часов, эти ртото включаются в ряд реальных событий; сама сетка вещания теле- или радиостанции, таким образом, становится частью того, что происходит в мире; события и их интерпретация выглядят равноценными, мир — умопостигаемым и оттого не столь страшным, враждебным, непостижимым. В конце концов, ведущий та­кого информационного часа не только сообщает информацию аудитории, он создает визуальную и звуковую модель мира, которую зритель (слушатель) может понять и даже сам себе объяснить. Может быть, это и есть главная гуманитарная, я бы даже сказал, культурная задача медиа.

Макс Эрнст. Хозяйкахранительница. 1920