Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

Вызовы и угрозы

Кризис

История и современность

Точка зрения

Гражданское общество

Региональный семинар

Город и горожане

Региональная и муниципальная жизнь

Зарубежный опыт

Горизонты понимания

Наш анонс

Nota bene

№ 1 (61) 2013

№ 3-4 (53) 2010

Европа регионов

Даниель Верне, заместитель главного редактора газеты «Ле Монд»

Я буду говорить о региональной Европе с точки зрения Европейского союза.

Начну с принципиального замечания. Можно сказать, что лозунг Европейского союза — единство в разнообразии. И одной из целей европейских институтов является как раз формирование демократической среды, единство и уважение разнообразия членов Союза не только на уровне государств, которые его составляют, но также на региональном и местном уровнях. Когда мы говорим о европейских институтах, то имеем в виду треугольник, который состоит из Европейской комиссии, Европейского союза и Европейского парламента. Европейская комиссия — это высший орган исполнительной власти ЕС. Европейский союз представляет государства, это так сказать Сенат, в чем-то напоминающий российский Совет Федерации. А Европейский парламент представляет граждан объединенной Европы. Эта конструкция оригинальна. Если мы возьмем классические учебники конституционного права, то не найдем там примеров такого устройства. Бывший председатель Европейской комиссии Жак Делор говорил, что Европейский союз трудно идентифицировать, и проводил параллель с летающими тарелками, о которых все знают, но никто их не видел. Так и названные институты ничему известному в прошлом не соответствуют. Европейский союз не государство, не федерация государств, хотя в нем и есть элементы федерации. Например, Европейский центральный банк, который управляет единой европейской валютой. Этот институт как раз федерального уровня. Евросоюз — и не конфедерация, а нечто совершенно новое, не известное в прошлом. Опять же, цитируя Жака Делора, скажу, что ЕС это скорее федерация государств-наций.

Я сказал о трех институтах. И есть еще два института, о которых часто забывают. Это Суд ЕС, который решает спорные вопросы между Европейской комиссией и государствами. И еще один институт, относительно новый, — Комитет регионов, что имеет как раз отношение к теме нашего семинара. Он был создан по Маастрихтскому договору и действует с марта 1994, представляя регионы на уровне Европейского союза. Этот институт, повторю еще раз, малоизвестен, в том числе и для самих граждан Европы. Очевидно потому, что функция этого института только консультативная; он высказывает свое мнение Комиссии или парламенту Европы о тех вопросах, которые касаются региональной политики. А Европейская комиссия и Совет Европы, согласно Маастрихтскому и Амстердамскому договорам, в свою очередь, тоже обязаны консультироваться с Комитетом по вопросам, важным для местного и регионального уровней. Комитет регионов собирается 3 раза в год и состоит из 344 членов.

К сказанному добавлю, что Комитет следит за соблюдением принципа субсидиарности, записанного в Маастрихтском договоре. Этот старый церковный термин ввел Жак Делор еще в конце 1980-х годов. Сегодня в юридическом смысле слова субсидиарность означает, что в рамках ЕС решения должны приниматься на уровне, наиболее близком к гражданам, что очень важно. Однако у нас идет постоянная дискуссия о дефиците демократии, потому что у граждан ЕС создается впечатление, что решения принимаются в Брюсселе, а демократическая процедура Еврокомиссии играет роль лишь некоего декора. Комиссия представляется далекой от простых граждан, и только некоторые ее директивы влияют на их непосредственную жизнь. Есть такой карикатурный пример вопроса, рассматриваемого Комиссией: каким должен быть огурец, который продается во всех 27 странах ЕС? Это, конечно, карикатура, но принцип субсидиарности как раз и должен противостоять тенденции к излишней централизации в рамках ЕС, для того чтобы принимаемые решения были как можно ближе к гражданину.

Повторяю, Комитет регионов был создан, чтобы дать возможность выразить свое мнение на европейском уровне представителям местных и региональных объединений, так как именно они призваны претворять в жизнь большую часть общеевропейских законов.

И второе, о чем я хотел бы сказать, относится к проблеме единства в разнообразии не только с институциональной, но прежде всего с экономической точки зрения.

Создание ЕС произошло благодаря региональной политике, которая, естественно, была направлена в первую очередь на выравнивание различий в уровне жизни разных субъектов, входящих в Союз. Для решения этой масштабной задачи в свое время были разработаны соответствующие программы и созданы фонды, в которые, в частности, только в текущую пятилетку до 2013 года предполагается вложить 350 миллиардов евро. Эта сумма распределяется между странами ЕС по различным критериям. Но в итоге самые богатые регионы, разумеется, получают меньше, чем самые бедные. Например, Франция за это время получит приблизительно только 13 миллиардов евро в региональные фонды, а Польша — 60 миллиардов.

Все это делается в ЕС, повторяю, на институциональном и региональном уровнях, чтобы реализовать принцип единства в разнообразии.

Значит ли это, что мы идем в направлении создания Европы регионов? Когда лет двадцать назад началась дискуссия по этому поводу, многие сторонники европейской интеграции считали, что ЕС таким образом преодолеет рамки национального государства и его функции снизятся. А роль и значение структур, которые решают проблемы на общеевропейском уровне, соответственно возрастут. То есть считалось, что регионы в конце концов станут некой федерацией, и появится новая объединенная Европа. Сейчас же эта идея несколько отступила на задний план. Во-первых, потому, что государства, сохранившие свою национальную идентичность, сложившуюся исторически, гораздо лучше смогли противостоять глобализации. А во-вторых, потому что ситуация в самих регионах и их идентичность также сильно отличаются в зависимости от страны. Скажем, в ЕС входит такое федеральное государство, как Германия, где 16 земель управляются своими парламентами. А есть такие страны, как Италия и Испания, которые не являются федеративными государствами, но регионы в них обладают большей автономией. И есть страны, как Франция, которая уже больше 20 лет проводит политику децентрализации. Но пока мы не можем сказать, что французские регионы играют такую же роль, как, скажем, в Испании или Италии, где у регионов полномочий гораздо больше. Поэтому пока очень трудно представить некую федерацию регионов на общеевропейском пространстве, которая преодолела бы рамки национальных государств. И, собственно, поэтому мы продолжаем дискуссию о демократии и ее переосмыслении на различных уровнях, начиная с центральных органов ЕС и заканчивая небольшими городами и муниципалитетами.