Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

ХХI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Свобода и культура

Новые практики и институты

Личный опыт

Идеи и понятия

Из зарубежных изданий

Европа

Наш архив

Nota bene

№ 25 (2) 2003

Шведская модель капитализма

Михаил Сульман, Исполнительный директор Нобелевского фонда (Швеция)

В России популярно такое понятие, как «шведская модель». На мой взгляд, сущест­вует не одна, а не менее четырех шведских моделей. Первая из них существует только в воображении некоторых журналистов и по­литиков. Это так называемый «шведский социализм», которого в реальности нет. Швеция по основ­ным критериям рыночной экономики не отличается от ос­тальных стран — членов Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР).

Однако специфика у Швеции, как и у других скандинав­ских стран, есть. Особенность скандинавской модели в том, что общественный сектор здесь играет явно большую роль, чем в других странах, что приводит неизбежно к бо­лее высокому уровню налогообложения.

Вторая модель — это модель экономического роста, дейст­вовавшая в течение ста лет с 1870-го по 1970 год. Это был триумфальный период экономического развития Швеции, когда она из бедной по европейским меркам страны пре­вратилась в то, что мы знаем сейчас. Третья модель — с 1970-го по 1990 год, когда имело место нарушение экономического равновесия. И, наконец, период с начала 90-х го­дов — это уже четвертая модель.

Чтобы объяснить динамику развития шведской экономики с 1870-го по 1970 год, стоит обратиться к более раннему пери­оду. Среди факторов, которые бросают свет на экономичес­кий рост в то время, важную роль играла школьная система, созданная в 40-е годы XIX века. Еще до введения всеобщего образования безграмотность в Швеции практически отсут­ствовала, благодаря деятельности церковных школ. После же проведения школьной реформы грамотность стала все­общей.

В 60-х годах XIX века были проведены фундаментальные либеральные реформы. Основная часть шведской эконо­мики до этого находилась в руках разных гильдий, которые ограничивали как движение рабочей силы и капитала, так и предложение на рынке, чтобы поддерживать высокие це­ны. Эта система была малопроизводительной, она ограни­чивала развитие потенциала в стране, и в 60-х годах была ликвидирована, что создало благоприятную среду для раз­вития капитализма. Атмосфера свободного капитализма стимулировала развитие предпринимательства.

Во второй половине XIX века в Швеции, как и в других ев­ропейских странах, происходил значительный переток рабочей силы из сельского хозяйства в промышленность. В этом Швеция не уникальна, но особенно успешному развитию этого процесса способствовало становление прочной системы гражданского права. В частности, именно тог­да в нашей стране появился институт акционерного общества для привлече­ния капитала — как на внутреннем рынке, так и извне. Международный капи­тал, главным образом английский, сыграл в то время большую роль в росте шведской экономики. Англичане вкладывали деньги в основные отрасли хо­зяйства — в лесное хозяйство, в рудники, в строительство железных дорог. Еще один важный фактор экономического развития — ресурсы (лес, рудники). Стали развиваться такие передовые для того времени отрасли промышленно­сти, как металлургия.

С 60-х годов развивается система высшего образования, что также стимулиро­вало экономическое развитие. А именно — основаны такие учебные заведе­ния, как Каролинский медицинский институт, который стал главным центром медицинского образования в стране (сейчас коллегия из 50 профессоров это­го института присуждает нобелевские премии в области медицины), и Коро­левская высшая техническая школа. В самом содержании образования тоже произошли существенные изменения: помимо традиционной подготовки офицеров и священников, вузы Швеции начинают выпускать инженеров, юристов, врачей и так далее. Среди самых известных предприятий, существующих по сей день, многие были основаны благодаря изобретениям, сделан­ным сто с лишним лет назад: «Альфа Лаваль», «Агфа», «Эрикссон» и так далее (в частности, компания «Эрикссон» в 1913 году решила перенести свою штаб­ квартиру в Петербург, и была основным поставщиком телефонных аппаратов в России). Одновременно происходили крупные капиталовложения в разви­тие инфраструктуры — телефонной сети и железных дорог.

Однако этот период был непростым. Уровень жизни был низким, особенно в годы неурожая. Четверть населения страны эмигрировала в США из-за тяже­лых экономических условий и религиозных преследований со стороны государственной лютеранской церкви. Поэтому нужны были механизмы, компен­сирующие неравенство.

С начала XX века происходят значительные социальные изменения. Активи­зируются так называемые «народные движения — профсоюзы, политические партии, в том числе социал-демократы, которые стали ведущей реформистской политической силой. Хотя первые социальные реформы в духе Бисмар­ка проводили консерваторы — под давлением растущего рабочего движения. В 20-х годах после первой войны, в которой Швеция не участвовала, наблюда­ется экономический подъем. Швеция благополучнее, чем другие западные страны, перенесла мировой экономический кризис 30-х годов. В 1931 году мы провели девальвацию шведской кроны, благодаря чему избежали многих кри­зисных явлений. Кризис Швецию не обошел, но девальвация укрепила ее кон­курентоспособность, и страна вышла из кризиса с меньшими потерями, неже­ли другие страны.

Помогло шведскому экономическому развитию и то, что страна избежала вто­рой мировой войны. Политика нейтралитета позволяла Швеции поставлять руду, как немцам, так и англичанам, и тем самым выжить. У нацистов были пла­ны оккупации, но они не пошли на это, поскольку нуждались в шведской руде и знали, что рудники на севере Швеции в случае агрессии будут взорваны.

С 1945 по 1970 год наблюдаются самые высокие темпы роста экономики и уров­ня жизни. Успех шведской модели обеспечивался высоким уровнем капитало­вложений, включая наращивание инвестиций в «человеческий капитал» — в образование населения (расширение и углубление школьной системы, привлече­ние все большего числа молодежи в вузы). Очень серьезно росла производитель­ность труда. По уровню роста личных накоплений Швеция уступала в то время только Японии. Безработица была низкой. Развивалась социальная сфера — страхование и разные услуги. До 1970 года развитие было равновесным — и госу­дарственный бюджет, и текущие операции за границей были сбалансированы, уровень инфляции невысок. Мы соблюдали главные критерии сбалансированно­го роста, и это был самый благополучный период в развитии Швеции.

В 70-х годах ситуация изменилась. Темпы роста ВНП на душу населения стали значительно ниже, чем в других западноевропейских странах, не говоря уже о Японии и США. Появился бюджетный дефицит, высокими темпами росла ин­фляция, правительство пошло на несколько девальваций. В результате Шве­ция опустилась со второго места в мире по ВНП на душу населения до 17 — 18 места. Главная причина такого развития в переходе людей в общественный сектор и разрастании социальных льгот. Экономические ресурсы все больше втягивались в сектор, который мало повышает ВНП, что приводило к замед­лению роста жизненного уровня.

В начале 90-х годов Швеция оказалась в глубоком кризисе. В 1990 — 1993 годах ВНП Швеции снизился на 6 процентов — притом, что потенциал экономики должен был давать 2 процента прироста в год. Вместо того, чтобы за три года вырасти на 6 процентов, ВНП Швеции сократился на столько же. То есть об­разовался разрыв между спросом и предложением примерно в 12 процентов. Это привело к значительному росту безработицы. Если в 60-е годы ее уровень был ниже, чем в США и Европе, то в 80-х годах Швеция сравнялась с ними, так как при высокой инфляции политики продолжали расширять социальные программы, не имея достаточных источников финансирования. И страна ста­ла терять конкурентоспособность, соответственно уменьшилась прибыль­ность промышленности, сократились рабочие места.

Государственный долг Швеции также вырос, и возник вопрос о финансовой устойчивости шведского государства. То есть в этих условиях не было друго­го выхода, кроме изменения экономической политики для восстановления бюджетного баланса, достижения профицита во внешнеэкономических от­ношениях, снижения инфляции до уровня других стран. И нам удалось этого достичь, преодолев негативную тенденцию за счет ввода в производство не­ использованного потенциала экономики. Движущей силой экономического роста стали крупные корпорации. Большую роль сыграл значительный обра­зовательный и научный потенциал. Государство стало несколько экономнее. В результате в 90-е годы стал наблюдаться довольно хороший темп прироста: 4 процента ежегодно.

Существенно, что высокий уровень налогов не оказался для Швеции катаст­рофическим. Швеция среди западных стран занимает одно из первых мест в распределении доходов в обществе. При этом государство играет значительную роль в их перераспределении — как и в других скандинавских странах. У этого есть исторические причины, коренящиеся еще в укладе жизни викин­гов и в протестантской культуре. К тому же, высокий уровень налогов и соци­альных выплат не лишает население стимулов для накопления, поскольку от уровня зарплаты зависит и уровень социальных выплат — в частности, размер пенсии.

Но экономическая модель страны, тем не менее, уязвима, и причина этой уязвимости в том, что шведская экономика, как никакая другая, развивается за счет крупных предприятий. Ни в одной другой экономически развитой стране нет такого количества концернов, как в Швеции. Именно они обеспе­чивают устойчивость экономики. За последние десять лет в условиях глоба­лизации одни шведские концерны «уходят» за рубеж, тогда как другие напро­тив поглощают зарубежные компании. И, в общем, это нормальный процесс. Что не нормально, так это сложности, создаваемые в Швеции для наиболее динамичных капиталистов. Не случайно такие крупные предприниматели, как владельцы компаний «ИКЕА» и «Тетра-Пак», из-за высоких налогов жи­вут за границей. Проблема также в том, что высокие налоги тормозят разви­тие средних предприятий, которые могли бы динамично заполнять вакуум, возникающий в кризисных ситуациях для крупных концернов. В Швеции много крупных предприятий и довольно развитый малый бизнес, тогда как средний почти отсутствует. Структура шведской экономики напоминает рюмку с очень тонкой ножкой. На мой взгляд, это весьма нестабильная структура.

Ян Майер2Роггес. Двойные ворота. 1983/84