Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

ХХI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Свобода и культура

Новые практики и институты

Личный опыт

Идеи и понятия

Из зарубежных изданий

Из зарубежных изданий

Наш архив

Nota bene

№ 26 (3) 2003

Лоббизм в американской политической системе

Пола Фриер, компания «Marathon Oil Co» (США)

В Америке надо либо участвовать в политиче­ской жизни, либо можно стать жертвой политического процесса. Поэтому большинст­во американских корпораций имеют в Вашингтоне свои представительства, задача которых наблюдать за тем, чтобы их судьбу не решали другие. Не исключение и компания «Марафон», имеющая свой офис в Вашингтоне с конца 1940-х годов.

В чем состоит наша работа? Что такое лоббизм?

Американский лоббизм  — достаточно уникальный феномен. Иногда нас называют «третьей палатой» Конгресса, хотя мы занимаемся не более чем защитой точек зрения различных групп людей (так называемых «особых интересов»). «Особые интересы» — это определенные позиции консолидированных групп, представляющих нефтяныекомпании, университеты, рок-звезд, общественные организации и тому подобное. Представители этих групп находятся в Вашингтоне, чтобы сообщать правительству своемнение. Лоббизмом также занимаются и представителииностранных государств, в частности, добивающиеся помощи американских федеральных агентств.

Лоббистами, как правило, являются профессионалы, полу­чающие за свою работу деньги, хотя существует и немало добровольческих лоббистских организаций. Но все мы — и профессионалы, и волонтеры — находимся под защитой Первой поправки к Конституции США, которая гласит: «Конгресс не может принять какой-либо закон, нарушаю­щий свободу слова или право граждан на мирные собра­ния». Это краеугольный камень нашей Конституции, и на нем основана лоббистская деятельность.

Организованные попытки влиять на принятие правитель­ственных решений отнюдь не новость: американская исто­рия полна событий, когда граждане совершали действия, чтобы правительство знало об их мнении — начиная со зна­менитого «Бостонского чаепития» 1773 года — тогда американские патриоты выбросили в воду Бостонской бухты груз чая, доставленный британскими кораблями — и закан­чивая современными акциями протеста против загрязне­ния окружающей среды.

Когда Соединенные Штаты освободились от британского господства, наши отцы-основатели испытывали мощное дав­ление со стороны различных групп, пытавшихся влиять на принятие ими политических решений. Им даже пришлось при проведении Конституционного собрания в 1787 году закрыть двери на ключ, чтобы оградить себя от лоббистского давления. Один из отцов-основателей, Джеймс Мэдисон, рассматривал лоббизм, как средство достижения эгоистических целей, в противовес общественным интересам. Однако он знал, что попытки ограничить эту деятельность могут подо­рвать свободу, утверждаемую Конституцией, а потому такое «лекарство» опаснее самой болезни. Другими словами, была создана система сдержек и противовесов, гарантирующая, что никакая группа не сможет установить полный контроль над правительством. И эта система оказалась работоспособной.

Сам термин «лоббист» появился, по-видимо­му, в XlX веке, когда лоббисты собирались в отеле «Уиллард», где останавливались зако­нодатели. Американский лоббизм прошел долгий путь, и нельзя сказать, что он имеет слишком хорошую историю. В 1869, когда коррупционное лоббирование в Америке до­стигло наибольшего влияния, один репор­тер писал: «Темные личности снуют по кори­дорам, от галереи к залу заседаний, и похо­жи на гнусных рептилий». К счастью, теперь всё сильно изменилось. Сейчас существуют строгие правила, которые делают нашу про­фессию открытой и подконтрольной. Хотя репутация американских лоббистов в глазах широкой общественности оставляет желать лучшего.

Что же такое лоббизм на самом деле? Сло­варь Вебстера дает следующее определе­ние: «Осуществление деятельности по ока­занию влияния на государственных служа­щих и членов законодательных органов». По современным представлениям лоббист — это тот, кто тратит много времени на то, чтобы склонить законодателей к определенному мнению по различным вопросам государственной политики. Но в действительности это лишь малая часть нашей работы. Например, у меня больше всего времени уходит на анализ законодательства, чтобы понять, как оно влияет на мою компанию; далее — встречи с помощниками конгрессме­нов и обсуждение с ними те­кущей ситуации. Главная же моя задача — давать советы компании, чтобы в своей бизнес-стратегии она учи­тывала правительственные решения и законодательные акты, которые могут оказать на ее развитие су­щественное влияние.

Но мы также вовлечены и в законодатель­ный процесс. Это не означает, что лоббист приходит к какому-то члену Конгресса и предлагает ему внести некий закон. Мы не пишем законопроекты, а готовим документы и материалы и направляем их членам Конгресса для использования при обсуждении в комитетах и на пленарных заседаниях.

Работая с членами Конгресса, приходится постоянно помнить, что каждый из них имеет к тому же собственную точку зрения на то, как ему действовать. И то, чьи советы будут приняты во внимание, зависит, преж­де всего, от самого законодателя. Если сена­тор или конгрессмен представляет округ, где есть газ и нефть, аргументы компании «Марафон» будут для него исключительно важны. Но если его избиратели далеки от нефтегазовых интересов, нам понадобится пройти долгий путь, чтобы привлечь его внимание и получить его голос. Если инте­ресы «Марафона» затрагивают интересы округа, мы должны убедить законодателя, что проведение нашей политики принесет пользу округу и сохранит для избирателей рабочие места.

Зачем вообще нужен лоббизм? Почему для законотворчества недостаточно 435-и конгрессменов и ста сенаторов, не говоря уж об огромном бюрократическом аппарате, обосновавшемся в Вашингтоне? Почему у круп­ных корпораций и организаций должно быть больше возможностей влиять на государственную политику, чем у рядового гражданина? Какой цели служит лоббизм?

Одна из главных функций лоббизма в усло­виях современной демократии — просветительская. В ХХI веке задачи правительства Соединенных Штатов стали более сложны­ми — от ядерного оружия до атипичной пневмонии, от борьбы с международным терроризмом до плана развития энергети­ки, от защиты окружающей среды до про­блем генной инженерии. Правительство США не занимается нефтяным или сталели­тейным бизнесом, оно не делает компьюте­ры, не участвует в мировой рыночной конку­ренции — правительство тот мотор, с помо­щью которого страна движется вперед. Но готово ли оно принимать компетентные эко­номические решения, касающиеся крупных корпораций, малого бизнеса, индустрии ус­луг, аграрного сообщества? Ясно, что прини­мая их, оно заведомо должно опираться на мнение экспертов из частного сектора — что­бы не навредить. Если правительство пору­чит заниматься экспертной работой, кото­рую сейчас проводят лоббистские организа­ции, своему аппарату, то федеральный бюд­жет раздуется до космических размеров.

В Вашингтоне зарегистрировано свыше 20 тысяч лоббистских организаций, то есть на каждого члена Конгресса приходится 50 лоббистов. Поэтому у Конгресса нет возможности ссылаться на недостаток инфор­мации при принятии решений. Это, конеч­но, не делает принятие решений простым делом — но оно таким и не может быть.

Лоббизм стал весьма уважаемой профессией, и большинство лоббистов честные люди, являющиеся крупными экспертами в своей области. Ведь ни один член Конгресса не примет плохо обоснованную позицию, и ошибочные рекомендации для лоббистско­го сообщества — это неизбежное поражение. Если же мы, рассматривая проблему со всех сторон, приводим ему не только свои аргу­менты, но и аргументы конкурентов, он уве­рен, что ориентируется в проблеме.

Нефтяная промышленность, интересы ко­торой я представляю, для правительства США имеет огромное значение. Каждый раз, когда поднимается цена на бензин, об­щество проявляет недовольство, и у членов Конгресса (особенно, когда они выступают перед телекамерами) возникает соблазн призвать к введению контроля над ценами и обвинить нефтяные компании в сговоре с целью повышения цен. В такие моменты лоббисты играют наиболее важную роль. Для конгрессменов проще всего действо­вать в соответствии с запросами публики, жаждущей решительных антикризисных действий. И если бы не профессиональные лоббисты, корпоративные лидеры, ферме­ры Среднего Запада, академические поли­тологи, Конгресс непременно прибег бы к быстрым и жестким мерам, которые в дол­госрочной перспективе опасны. Ведь это так просто — установить, например, кон­троль над ценами на бензин, что может привести к не менее острой проблеме.

Главный вопрос, касающийся лоббизма, за­ключается в том, не ведет ли он к преобладанию частных интересов над общественны­ми? Правильный ответ: и да, и нет. У всех за­интересованных групп есть большие воз­можности для лоббистского воздействия, включая телевидение. Телевизионная рекла­ма в пользу частных интересов серьезно вли­яет на общественное мнение по широчайше­му спектру проблем, а оно в свою очередь — на поведение конгрессменов и сенаторов. Та­кая форма непрямого лоббирования имеет большое значение. И, тем не менее, даже 20 тысяч вашингтонских лоббистов вряд ли могут противостоять одной качественной по­литической рекламе на телевидении. Учитывая, что телевидение играет дьявольскую роль в американской политике. СМИ подка­рауливают всякий неверный шаг любого по­литика и могут разрушить любую карьеру, а потому ничто не воздействует на принятие решений больше, чем СМИ.

Первые 150 лет в Америке не было правил, регулирующих лоббистскую деятельность, и из-за этого часто возникали скандалы. Се­годня всё, что касается влияния денег в политике, регулируется очень жестко, и мы имеем лучшую систему из всех, существовавших когда-либо. Лоббистам предписаны жесткие рамки, в которых они могут рабо­тать и оказывать влияние. Например, по­дарки, путешествия, званные обеды разрешены только на минимальном уровне фи­нансирования (около 50 долларов в год). То есть, на эти деньги можно один раз пригла­сить одного конгрессмена на обед, что, естественно, препятствует коррумпирова­нию политиков.

Есть также жесткое ограничение на взносы в политические компании: один человек не может дать более двух тысяч долларов одно­му политику. Не важно, идет ли речь о Бил­ле Гейтсе или о Поле Фриер. Есть и ограни­чение на общую сумму расходов на полити­ку — 37,5 тысяч долларов. На такие деньги нельзя скупить голоса избирателей. Таким образом, частные вложения в политику — от­крытый процесс, и это эффективно работа­ет в смысле предотвращения нелегального воздействия на политику. Не менее строгие правила существуют и в отношении работы с Конгрессом. Понятно, что в отношениях лоббистов и парламентариев взяточничест­во полностью исключено.

Каждому политику для успеха его деятельно­сти нужны деньги. Например, для избрания сенатора требуется примерно восемь милли­онов долларов. Для избрания в Палату представителей в среднем миллион долларов. И лоббисты, конечно, активно участвуют в сбо­ре средств на ведение кампании, но это чест­ная, открытая и прозрачная система.

Некоторые обозреватели считают, что американскую демократию подорвет система ее функционирования. Когда группы част­ных интересов дают политикам деньги на выборы. Сами политики тратят больше времени на сбор средств для своего переиз­брания, чем на законотворчество. И при этом в Вашингтоне работают тысячи лоб­бистов, конфликтующих между собой. Да еще СМИ манипулируют общественным мнением, что отражается на Конгрессе. Но наши отцы-основатели предвидели, что так может случиться, и потому создали строгие правила. Система сдержек и противовесов трех ветвей власти, возможно, несовершен­на, но она работает и регулирует и оборот политических денег, и способы политичес­кого влияния. Так что, наша история приве­ла в конечном итоге к созданию работоспо­собной системы, не причиняющей особых страданий нашим гражданам.

Перевел с английского Юрий Гиренко

Магдалена Абаканович. Черный шар. 1987