Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Тема номера

Семинар

ХХI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Свобода и культура

Новые практики и институты

Личный опыт

Идеи и понятия

Из зарубежных изданий

Другая страна

Nota bene

№ 21 (2) 2002

О критике глобализации

Яцек Ростовский, профессор Центрально-Европейского университета

В последние 10 лет процесс глобализации шел ускоренными темпами, и одновременно появ­лялось все больше критиков этого процесса. Каковы источники этой критики? Кто те ин­теллектуалы, которые критикуют глобализа­цию? За что критикуют? И каков эффект этой критики?

Существует четыре основных источника критики глобали­зации. Первый — сеть антиглобалистских неправительст­венных или негосударственных организаций (НГО). Вто­рой — религиозные фундаменталистские группы. Третий — Франция, заслуживающая отдельного рассмотрения. Чет­вертый — часть западной культурной элиты, особенно европейской.

Неправительственные организации сильно разрослись за последние годы, и рост их продолжается. Как правило, они выступают от имени «третьего мира», а то и от мирового сообщества в целом. Эти организации объединили, прежде всего, левых маргиналов, вытесненных за пределы социал­-демократии: бывших анархистов, троцкистов, коммунистов и т. д.

Многие из этих НГО получили в свое время значительную финансовую поддержку от западных правительств, кото­рые пытались таким образом помогать «третьему миру». Доставлять помощь через НГО было дешевле, чем через правительственную бюрократию. Конечно, не все НГО вы­ступают против глобализации, многие из них действитель­но использовали деньги для помощи странам «третьего ми­ра», для развития там гражданских институтов и т. д.

Неправительственные организации приобрели широчайшие контакты, установили между собой связи по всему ми­ру. Теперь они заявляют, что являются полномочными представителями гражданского общества, и правительства обязаны обсуждать с ними свою политику. Многие из них установили связи с профсоюзами и с крайними левыми группами. Совместно они устраивают весьма активные де­монстрации против глобализации, как это происходило в Сиэтле или в Давосе.

В их критике глобализации звучат пять основных тем. Во-первых, глобализация, по их мнению, угрожает трудящим­ся богатых стран (обычно в этой связи приводится пример зарплаты неквалифицированных рабочих в США, которая не росла последние 20 лет). Во-вторых, она ничего не даст бедным людям в бедных странах. В-третьих, она не прине­сет ничего хорошего окружающей среде, как в богатых, так и в бедных странах; при этом утверждается, что богатые страны перекладывают свои экологические проблемы на плечи бедных стран. В-четвертых, глобализация полезна только транснациональным корпорациям, которые якобы и навязывают ее всему миру. В-пятых, как вывод, глобализа­цию надо остановить.

Не трудно заметить сходство всех этих идей с вульгарными марксистскими представлениями о рыночной экономике, согласно которым бедные всегда беднеют, а богатые богатеют. Хотя очевидно, что трудящиеся получают явные преимущества от глобализации, учитывая, что растет зарплата в Индии, Китае, Центральной Евро­пе, стабилизируется оплата труда на Западе. Негатив­ное влияние глобализации на экологию также не под­тверждается. Чистая окру­жающая среда — большое благо, за которое богатые готовы платить большие деньги. Экспорт экологиче­ских программ идет на пользу всем: в богатых стра­нах будет меньше загрязне­ния, а в бедных — выше экономическая активность. Следовательно, нельзя ска­зать, что глобализация вы­годна только ТНК.

Второй источник критики — религиозный фундамента­лизм, выступающий против глобализации с точки зре­ния культуры. Фундамента­ листы считают, что глобализированная культура бу­дет американизированной, либеральной, безбожной. Таким образом, Америка — одна из самых религиозных стран в мире — воспринима­ется как экспортер безбо­жия. Хотя можно предполо­жить, что мусульманские фундаменталисты сами не возражали бы против глоба­лизации на основе ислама, подобно радикальным като­ликам, которые полагают, что католическая церковь должна быть вселенской.

Третий источник — Фран­ция. Здесь глобализация рассматривается как распространение англофобии и американизма, подрывающих социальную солидарность и пропагандирующих такие неприятные для француз­ской экономики вещи, как гибкость рынка труда.

У французов на самом деле нет возражений против гло­бализации. Но они не зря говорят, что у каждого чело­века должно быть две люби­мых страны — его родина и Франция. Они боятся утра­тить этот статус. В XVIII ве­ке уже была своего рода «глобализация» Европы на основе французского языка и культуры. А нынешняя глобализация для них не­ приемлема, поскольку она американская.

Французская стратегия в отношении глобализации весьма замысловата. С од­ной стороны, элита Фран­ции побуждает обществен­ное мнение сопротивляться глобализации, а с другой — не возражает против пре­вращения страны в своеоб­разный центр ее распространения, выступая за разра­ботку таких европейских и глобальных правил, которые создали бы преимущест­ва для французского бизне­са. И кое-что в этом направлении французам удалось — например, отстоять свое ис­ключительное право на выпуск шампанского. То есть, Франция, отвечая на вызов глобализации, пытается навязать миру собственные стандарты и нормы. Конечно, она не единственная страна, которая пытается это сделать, но ей удалось добиться большего, чем дру­гим.

Важный аспект глобализа­ции — массовая миграция рабочей силы. Один испан­ский писатель недавно за­метил, что глобализация предоставляет свободу дви­жению капитала, но не дви­жению труда; что можно по­лучить инвестиции, но из бедных стран люди не могут переехать в богатые. Это еще одно повторение левацкой критики, о кото­рой говорилось выше.

Классический либерализм должен одинаково отстаи­вать как свободу движения капитала, так и свободу пе­редвижения рабочей силы. А что происходит на самом деле? Либерализм по при­роде прагматичен, склонен к компромиссам. Поэтому он принимает во внимание национальные чувства и за­крывает глаза на ограниче­ние иммиграции, вызван­ное тем, что его требуют трудящиеся богатых стран. Здесь действительно есть проблема, в первую оче­редь, связанная с системой социального обеспечения. Налогоплательщики бога­тых стран, обеспечивающие пенсии и иные социальные выплаты, не хотят делиться своими льготами с выходца­ми из бедных стран. Особен­но это касается Франции и Германии, где система соци­ального обеспечения обосновывается социальной со­лидарностью нации, кото­рая рассматривается как единый организм: у нас есть свои бедные, им мы и долж­ны помогать.

Это не совсем либеральный подход, принимая во внима­ние, что в богатых странах люди часто не понимают, что приток иммигрантов необходим для поддержа­ния баланса между работаю­щими и пенсионерами. Они считают, что должны в буду­щем получить значительные социальные пособия, но не думают о том, что де­мографические последст­вия этого могут быть катаст­рофическими.

Либералы идут на компро­мисс с рабочим классом и соглашаются на ограниче­ние массовой иммиграции. Этот компромисс до некото­рой степени приемлем, по­скольку существует свобода торговли и движения капи­талов, дающая бедным стра­нам возможность развивать собственную экономику. Но это обеспечивается только развитой инфраструктурой богатых стран. Поэтому в них и стремятся — подобно иранцам, бегущим в Ита­лию, способствуя там росту производительности труда. Миграция решает многие экономические проблемы, но создает проблемы в поли­тической и культурной сфе­рах. Они возникают не толь­ко в результате эмиграции из бедных стран в богатые, но и при перемещении лю­дей из одних богатых стран в другие, из Европы в США и наоборот. Эта миграция тоже растет.

И, наконец, существует часть западной культурной элиты, которая также вы­ступает против глобализа­ции, тяготея к левым парти­ям и критикуя одновремен­но эгоизм европейцев и североамериканцев с пози­ций мультикультурализма. Что в итоге и поощряет, как я сказал, наплыв эмигран­тов в страны Запада из «тре­тьего мира», содействуя тем самым развитию многокуль­турного уклада.

То есть, выступая, казалось бы, против монополизации культурного пространства Соединенными Штатами, эта элита подрывает факти­чески и европейские ценно­сти, а не защищает Европу от вторжения американской массовой культуры. Хотя я ду­маю, что со временем внутри­-европейская миграция в рам­ках Евросоюза и эмиграция из более бедных европей­ских стран в более богатые создадут и европейскую мас­совую культуру, подобную американской. Учитывая, что наблюдается процесс формирования динамичных взаимозависимых национальных культур, включен­ных, в том числе, и в общеев­ропейскую культуру.

Уже сегодня отдельные на­циональные культуры все больше растворяются в ми­ровой культуре. Так что про­блема здесь не в американи­зации, которой противятся интеллектуалы, а в тенден­циях глобализации. Это це­на, которую мы платим за глобализацию.

Но я не хотел бы, чтобы из сказанного был сделан вы­вод, что надо закрывать свою культуру и экономику, дабы сохранить националь­ную самобытность. Национа­листы говорят, что человек обречен, принадлежать к оп­ределенной культуре самим фактом своего рождения. Согласно же либералам, че­ловек имеет право выбора, в том числе и культуры. Но ка­ким образом свобода выбора будет осуществляться, если культура будет стандартизо­вана? Следовательно, глоба­лизация бросает вызов не только национальным куль­турам, что очевидно, но и ли­берализму, воплощением которого она является.

Ричард Серра. Клара-Клара. Париж. 1987.