Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Тема номера

Вызовы и угрозы

Дискуссия

Экономика и общество

Гражданское общество

Точка зрения

Горизонты понимания

Наш анонс

Nota bene

Номер № 77 (3-4) 2019

Нордическая модель — пример Швеции*

Михаэль Сульман, председатель Шведского института международных отношений, исполнительный директор Нобелевского фонда (1992–2011)

Для своего выступления я выбрал тему: «Нордическая модель в мире», чтобы рассмотреть ее в контексте мирового развития. Мир переживает не лучшие времена. Наблюдается снижение темпов роста по разным причинам: демографическим, инвестиционным, технологическим и так далее. Связано это с частичным крахом неолиберальной политики в целом и политики в области финансового, банковского сектора в Соединенных Штатах и в Европе.

Этот финансовый кризис начался с 2007 года, когда разные пирамиды типа МММ в России рухнули с очень тяжелыми последствиями. В наиболее трудном положении оказалась Европа, еврозона, которая недостаточно адекватно реагировала на сложившуюся ситуацию. Одновременно также наблюдается увеличение различий по доходам и по состоянию в разных странах.

В связи с этим даже самые крупные мировые капиталисты — так называемая публика Давоса (место в Швейцарии, где, как вы знаете, ежегодно встречаются видные политики и экономисты) — заинтересовались, почему в Европе самые успешные (или наименее неуспешные) — северные страны, скандинавские, включая Финляндию. Как так? Ведь у них высокие налоги, что должно тормозить развитие, а получается наоборот. В чем состоит эта северная модель?

Ключевые точки отсчета

С начала прошлого века мы видим, что развитие в США сопровождалось серьезным спадом во время кризиса 1929 года, затем следует постепенный, довольно медленный подъем. Во время Второй мировой войны производство увеличилось очень сильно: там делали военную технику, как колбасу, поточным методом. В итоге получили прекрасно развитую промышленность.

Швеция не сильно пострадала во время Первой мировой войны, и кризис по сравнению с другими странами затронул ее в незначительной степени. Был спад во время Второй мировой войны, в которой страна не участвовала, но при этом большая часть мужского населения была мобилизована на случай вторжения нацистской Германии. Конечно, это сказалось на производстве не лучшим образом.

России Первая мировая и Гражданская войны нанесли очень тяжелый урон. С середины 20-х годов здесь начался подъем экономики, хотя большие расходы шли на оборону. Во время Второй мировой войны — гигантские потери, но после снова — восстановление экономики. После распада СССР с начала 90-х до их середины — непрерывный спад, а затем рост до 2014 года и стагнация до сих пор.

Начиная с 1990 года происходит равномерное развитие Швеции. Короткие спады были в 1991–1993 и 2008–2009 годах, когда по Европе, России и всему миру ударил финансовый кризис. И все же Швеция за последние 20 лет развивалась успешнее, чем большинство стран еврозоны. А страны, которые не вошли в ЕС, развивались еще медленнее.

Благосостояние и счастье

О степени развития свидетельствуют критерии благосостояния человека. Этот показатель выражается не только величиной душевого дохода, поэтому в рамках Программы развития ООН был создан многогранный индекс развития человеческого потенциала (ИРЧП) — Human Development Index. В него входят ожидаемая продолжительность жизни, уровень образованности, состояние здоровья, уровень жизни человека по паритету покупательной способности. Все это определяет возможности благополучного развития индивидуума.

В первой десятке по показателю на первом месте в мире Норвегия, затем — Швейцария, Австралия, Ирландия, Германия, Исландия, Швеция. В Норвегии высокая продолжительность жизни — 83–84 года; почти по всем параметрам норвежцы не особо отличаются от шведов (7-е место), но у них доходы значительно, почти на треть, выше, чем у нас, благодаря воле Бога, который распорядился нефтью.

Интересно, что по ИРПЧ большинство стран в первой десятке — протестантские или лютеранские. И есть еще один — на мой взгляд, достаточно спорный — показатель: рейтинг, оценивающий уровень счастья. Сегодня это модное направление социальных исследований. В него, помимо критериев ИРПЧ, включаются уровень доверия, стабильность семей, гражданские свободы, готовность помогать друг другу, множество других показателей. Среди лидирующих по этому индексу стран опять в первой десятке в основном малые или средние протестантские страны.

Однажды в разговоре с моим финским другом я сказал, что эксперты доказали: в Финляндии самый счастливый народ в мире. На это он ответил: «Какая чепуха! Тогда как же у остальных, если мы — самые счастливые?» Суть его комментария: в финском обществе это невозможно. Несмотря на то что Финляндия 650 лет входила в состав Швеции, потом сто лет была в Российской империи, финны остались более глубокими лютеранами, чем шведы. А лютеранам не надлежит показывать, что они счастливы, богаты; считается, что мир полон несчастья, надо бороться с грехом, с виной перед всеми. Это общая психологическая установка лютеранства — так было, во всяком случае, — и поэтому им очень трудно согласиться, что они самые счастливые.

Исследования в рамках проекта World Values Survey (Всемирный обзор ценностей) показали, что северные страны устроены достаточно рационально. В ходе этого глобального исследования была построена графическая модель ценностей в разных регионах мира. По вертикали на ней отражается степень традиционализма и рациональности. Слева от вертикали — страны, где приоритетна ставка на выживание, справа — на самопроявление, развитие личности. В этой схеме выше и правее — протестантские страны Европы: Финляндия, Нидерланды, частично — Германия, Швейцария. Однако здесь выпала наиболее интересная позиция. В протестантских европейских странах высоко доверие к рациональным общественным решениям — люди здесь не полагаются на семью, а доверяют государству. В этой системе максимально реализуется самостоятельный, индивидуальный подход, когда человек чувствует себя свободным от ограничений, которые ему не нравятся. Верхняя позиция в этом рейтинге у Швеции.

Северная модель: каковы ее особенности?

В северной модели развития очень высок уровень доверия между людьми и между людьми и властью, что объясняется многими факторами. Исторически сложилось так, что еще в католические времена в Швеции церковные приходы были довольно самостоятельными, независимыми от Рима. Люди могли, например, потребовать ответа от пастора, как он использовал средства, которые собирала община. Это привело к наименее коррумпированной в международной перспективе системе управления: хорошо работающие институты, самостоятельные суды, свободная пресса.

К этому надо добавить традицию, унаследованную с времен варягов, — достаточно высокое равенство. Ведь в Скандинавии, за исключением частично Дании, феодализм не сформировался по-настоящему. В Швеции парламент, который впервые был созван в 1435 году, представлял четыре сословия, в нем присутствовали крестьяне — конечно, зажиточные, но крестьяне. Такого не было в других европейских странах. В Швеции не было крепостничества, за исключением короткого времени, когда мы владели частью Германии, где еще было крепостное право.

Швеция, как и вообще Европа, особенно в XIX веке, была вдохновлена идеалами Просвещения. Причем это отразилось не только на аристократии — тогда появилось множество разных обществ, союзов — религиозных и иных, которые действовали независимо от государства, и даже отчасти против государства, правительства, создавали свободные церкви, общества по борьбе с алкоголизмом — чрезвычайно тяжелым пороком в то время, ставили различные цели, которые достигались так называемыми народными движениями.

Швеция: через века к демократии

До сих пор шла речь об общих чертах развития скандинавских стран. Теперь — хотел бы более детально остановиться на Швеции. С конца XIV века существовала так называемая Северная уния, объединившая в 1397 году королевства Дании, Швеции и Норвегии. И все было благополучно, пока во главе Унии стояла датская королева Маргарита. Со временем, однако, в Унии нарастали трения и прямые военные конфликты, и в результате восстания 1521–1523 годов Густав Ваза (Эрикссон) въезжает в освобожденный от датчан Стокгольм (романтическое изображение этого события можно увидеть в Национальном музее в Стокгольме), после чего уния прекращает существование.

В годы правления страной (1523–1560) Густаву Вазе удалось сформировать достаточно самобытную культуру, постепенно освободив Швецию от влияния датчан. Главное — он провел реформацию церкви и шведы приняли лютеранскую веру; были существенно сокращены доходы епископата, Церковь была лишена права вмешиваться в дела государства.

В конце XVI века после кончины Густава Вазы в Швеции происходило противостояние его сыновей. В 1592– 1599 годах королем Швеции считал себя Сигизмунд III, внук Густава, тогда король Польши. Но он был католиком, а Швеция — лютеранской страной. Его дядя Карл IX разгромил 25 сентября 1598 года войско Сигизмунда в 200 км от Стокгольма. Что очень важно, это навсегда утвердило лютеранство в Швеции.

XVII век — короткая эпоха шведского великодержавия. В то время Швеция контролировала Балтику, в городе-крепости Ниеншанц (на территории нынешнего Санкт-Петербурга) отлично работал шведский почтамт. Тогда шведы контролировали немецкое и польское побережье Балтийского моря — практически всю Балтику. Это закончилось в 1718 году, когда правильно нацеленная норвежская пуля убила Карла XII, который постоянно воевал. После длительных переговоров и убедительных действий Петра I Швеции пришлось заключить Ништадтский мир. Тогда Швеция потеряла Прибалтику и покинула лигу великих держав.

Однако страна еще около 100 лет пыталась воевать с Россией, чтобы вернуть Прибалтику. Кончилось тем, что в 1809 году Швеция потеряла и Финляндию, а короля Густава IV Адольфа послали в Швейцарию и выбрали нового короля, наследника престола.

Им совершено случайно стал французский маршал Жан-Батист Бернадот*, очень успешный военачальник. Была идея пригласить его, чтобы он мог опять развязать войну против России, вернуть Финляндию. Но он был более умным человеком, взвесил все возможности и очень успешно весной 1812 года встретился с императором Александром I. Они договорились о мире, нейтралитете и поддержке Швеции. То есть Бернадот фактически выступил против своего бывшего начальника, Наполеона. Тогда и Александру был очень нужен друг в его европейской игре. Говорят, что он сказал незадолго до смерти: «У меня был только один друг — король Швеции».

Как в Швеции, так и в России очень важным временем стали 60-е годы XIX века. В стране происходят изменения в экономическом законодательстве, отменяются гильдии, которые до тех пор были своего рода монополиями, устанавливается свобода предпринимательства. Также реформируется Конституция, действовавшая до 1970-х годов: отменяется система из четырех сословий, парламент становится двухпалатным.

Однако главная развилка в отношениях между Швецией и Россией случилась в связи с Февральской и Октябрьской революциями в России. В Швеции в то время существовало серьезное противостояние между организованными рабочими, социал-демократической рабочей партией, профсоюзами и руководящей верхушкой.

Дело в том, что Конституция 1809 года, которая действовала тогда, не была полностью парламентской и демократической: не все граждане имели право голоса. Но социал-демократия в Швеции выбрала меньшевистский путь постепенных реформ, то есть отказалась от революции. В 1917 году здесь тоже была высокая социальная напряженность изза нерационального планирования народного хозяйства, регламентации цен на продовольствие. Проходили стачки, хлебные демонстрации — вообще, положение было нервное. Швеция могла пойти по пути Финляндии, где разразилась гражданская война между радикальными левыми и буржуазно-демократическими силами, окончившаяся в мае 1918 года. Но все могло развиваться и по немецкому сценарию: революция, народные волнения и в итоге приход Гитлера к власти.

Так или иначе, но когда в январе 1918 года преданные большевикам матросы из Красной гвардии разогнали Учредительное собрание (многих впоследствии расстреляли), в Швеции в это время шли демократические процессы: легализация партий, наделение правом голоса женщин, закрепление других прав и свобод. И с этого времени ведет отсчет современная шведская демократия.

Экономика

Коротко обрисую картину экономического развития Швеции. Мы прошли все три этапа индустриально-промышленной революции. Первый связан с переходом к машинному производству. Второй вызван массовым применением паровой энергии и электричества в XIX веке. Очень важно, что тогда были построены вузы, которые обучали инженеров. Следующий этап — 20-е годы ХХ века, когда в стране развивалось конвейерное производство по американскому типу. После войны, и особенно в течение последних 40 лет, активно развивается экономика. Это ясно видно по удельному весу промышленных работников, количество которых постоянно растет и достигает максимума в 60-х годах ХХ века. В тот период Швеция поднимается на мировом рынке: мы были второй страной по выпуску огромных танкеров, производили автомобили, как легковые, так и грузовые. Сейчас мы владеем сектором производства грузовиков Volvo, и компания процветает. Грузовики Volvo и Scania занимают видное место среди продукции этого ряда. Также производятся разные виды тяжелого оборудования для промышленности. А с 70–80-х годов Швеция занимает достойное место в области развития IT-производства и услуг. Кроме того, в стране прекрасно развита медицинская сфера.

Шведский парламент

ХХ век в Швеции стал временем активного рабочего движения, действий сильных консолидированных организаций. Первая из них — организация профсоюзов рабочих. Она использует идеи социал-демократической рабочей партии. В ХХ веке появляется общество распространения знаний для рабочих, возникают профсоюзы служащих. Сегодня один из важнейших профсоюзов в стране — это объединение людей, которые получили высшее образование. Профсоюзы сыграли важную роль в том, что страна не пошла по пути нацизма или коммунизма. В 20-х — начале 30-х годов Швеция ощутила влияние всемирного экономического кризиса, но в достаточно мягком варианте. Совершенно случайно какой-то бухгалтер в Госбанке решил: раз английский фунт пустили в свободное плавание, то и со шведской кроной надо поступить так же. Мы девальвировали тем самым крону и смогли смягчить негативное влияние мировой конъюнктуры. Но общая ситуация в стране была достаточно напряженной. И тогда социал-демократы, поступившись своими принципами, согласились на сделку с фермерами: они поддержали их в обмен на то, что фермеры предприняли активные меры по трудоустройству «лишних людей». Такая поддержка, в общем, противоречит принципам свободного рынка, но она дала нужный результат: в стране снизился уровень безработицы, и это лишило оснований активизацию коммунистов и нацистов.

В 1938 году профсоюзы и Союз работодателей заключили рамочный договор о коллективных договорах. Это очень важный шаг для своего времени, так как до этого были нередки забастовки, которые создавали неопределенность, снижали эффективность производства, расшатывали социальное пространство. Суть соглашения такова: пока нет договора, обе стороны свободны предпринимать определенные действия — забастовки, протесты и т.п. Когда же договор заключен, его надо выполнять в течение периода, на который он распространяется. Таким образом был достигнут социокультурный консенсус.

Так постепенно — в процессе экономического развития, реализации социальных реформ — строилось то, что у нас в Швеции называется Folkhemmet, или Дом для народа, где всем и каждому должно быть уютно. Здесь все должны чувствовать себя дома, все граждане — часть единой семьи. Эта идея использовалась, чтобы строить общество на основах просвещения.

С 30-х по 70-е годы ХХ века идеологическую гегемонию имели социал-демократы, даже несмотря на то, что большинством в парламенте они были в течение относительно короткого времени. Они настаивали на необходимости проведения крупных социальных реформ, резко повышающих доходы людей, в то время как оппозиционные партии не выступали прямо против этого, но предлагали действовать не так быстро, не так щедро. Оппонентами социал-демократов были буржуазные консервативная, либеральная партии, а также партия фермеров, которая теперь партия политического центра. Коммунисты были немногочисленны, их количество в парламенте колебалось от 5 до 10% — на волне симпатий к СССР после Второй мировой войны. Решающего голоса они не имели, а объединяться с партиями буржуазного толка против социал-демократов, естественно, не могли по идейным соображениям. Поэтому им оставалось либо вообще не голосовать, либо поддерживать социалдемократов. В итоге именно так образовался довольно прочный блок.

В 70-е годы ХХ века в Швеции случился экономический сдвиг. Без учета мировых реалий в стране продолжали развивать социальную сферу значительно больше, чем позволяли ресурсы. В 1973 году ОПЕК повысил цены на нефть, это чувствительно ударило по экономике. Решив, что это временное явление, правительство страны оказывало бюджетную поддержку промышленности, в том числе судостроению. Но одновременно началось быстрое падение конкурентоспособности из-за завышенной оплаты труда на единицу произведенного продукта. Последовал целый ряд девальваций, и в 1976 году буржуазные партии победили на выборах, предлагая еще более щедрую бюджетную поддержку, чем социал-демократы. Однако вскоре им пришлось от этого отказаться.

В 1982 году социал-демократы возвращаются восстанавливать равновесие в экономике. Но это у них не получилось, и в 1991 году победу опять одержали буржуазные правоцентристские партии. 1994–2006 годы снова стали временем социал-демократов.

В 2006 году сложился так называемый альянс из четырех партий несоциалистического толка. Они объединились под руководством лидера консервативной партии Фредрика Райнфельдта, который довольно дерзко переименовал партию в Новую рабочую партию. Получилось, что партия, которая всегда защищала интересы богатых, вдруг стала партией трудящихся.

Такие политические флуктуации продолжались до 2014 года, когда социалдемократы получили поддержку партии зеленых и бывших коммунистов — ныне Левой партии.

Процесс партийного строительства в Швеции идет до сих пор. Так, на прошедших в 2018 году выборах образовались три блока, но никто не имел большинства. К тому же появился новый игрок: так называемые шведские демократы. Это националистическая партия, которую основали бывшие нацисты, она активно выступает против иммиграции в Швецию, и корни у нее явно «коричневые». Сегодня нацисты немного «переоделись», сейчас они не выступают открыто, но от ведущих деятелей партии можно услышать заявления, что евреи — это не шведы. Как же так? Евреи живут в стране 200 лет, внесли большой вклад в развитие культуры Швеции. Конечно, они шведы! Представители левого блока не хотят иметь дело с нацистами, но в рамках альянса из четырех партий две — правая (умеренная) и христианские демократы — считают, что со «шведскими демократами» надо вести диалог. В то же время либералы и центристы (бывшая партия фермеров) солидарны в этом вопросе с левым блоком. После очень долгих переговоров сейчас в правительстве Швеции — социал-демократы и зеленые. Они не обладают парламентским большинством, но против них не голосуют либералы и центристы, которые не хотят сделок с так называемыми шведскими демократами. Условием для того, чтобы они пассивно и активно поддерживали миноритарное правительство, стало соглашение из 73 пунктов, в котором есть очень трудные для социал-демократов положения. В итоге получилось выработать компромисс. Нынешний шведский премьер давно выступал за сотрудничество между левым и правоцентристским блоками, что привело к некоторому их сближению, но все же конструкция эта пока довольно шаткая.

Сегодня и завтра

Сегодня страна стоит перед определенными вызовами. Несмотря на то что по сравнению с другими странами мира неравенство в распределении благ в Швеции и северных странах относительно невелико, оно быстро растет. Это касается как зарплаты, так и доходов в целом. Связано это в значительной мере с технологическим прогрессом. Конечно, те, кто изобрел программу Скайп (датчанин и швед. — Прим. ред.), стали миллиардерами. В стране растет число миллиардеров и вообще богатых людей. Но неравенство увеличивается, с моей точки зрения, также из-за несовершенства нашего налогового законодательства. К тому же, несмотря на общий экономический рост, снизилась социальная поддержка населения. Пособия по безработице теперь не такие щедрые, как прежде. Наконец, мы столкнулись с проблемами иммиграции и интеграции приезжих, поэтому сегодня перед Швецией стоит вопрос о развитии страны в будущем.

Анри Матисс. Урок игры на пианино. 1916