Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

Берлинский форум

Тема номера

Дискуссия

Точка зрения

Гражданское общество

In Memoriam

In Memoriam

Номер № 78 (1) 2020

Секреты долголетия: стратегии легитимации политических режимов в России и Казахстане

Софья ду Булей, аспирантка департамента социальных наук Университета Оксфорд — Брукс, лауреат гранта имени Марии Склодовской-Кюри «Горизонт-2020»

Никто никогда не думал, что режим может

кончиться. …Можно ли представить, что

Земля вдруг перестанет вращаться вокруг

солнца?

Марио Варгас Льоса «Праздник козла»

Владимир Путин и Нурсултан Назарбаев — автократы* с внушительным политическим стажем и огромным опытом, которые, безусловно, войдут в учебники новейшей истории в качестве лидеров самых устойчивых режимов-«долгожителей» постсоветского пространства. Сюзан Глассер сравнивает двадцатилетнее пребывание Путина у власти с правлением Сталина, отталкиваясь от сходства характерных тенденций, присущих каждому из этих периодов — централизации власти, укрепления позиций возглавляемых ими стран на международной арене, преобладающего влияния силовых структур*. Нурсултан Назарбаев, «Лидер Нации» — титул был присвоен в 2010 году, — стал первым президентом независимого Казахстана в 1991 году и, с точки зрения Владимира Путина, «создал государственность там, где ее не было»*. Без малого тридцатилетняя политическая карьера Назарбаева, с советских времен до 2019 года, вполне сопоставима с двадцатидвухлетним стажем первого секретаря Центрального комитета Коммунистической партии Казахстана Динмухамеда Кунаева, находившегося у власти с 1964 по 1986 год.

Но поскольку длительность существования режима отнюдь не означает, что он сохранит свою жизнеспособность навсегда, современные автократии прибегают к различным способам укрепления или легитимации своей власти*. И в России, и в Казахстане послесоветской поры легитимизация осуществляется по трем основным направлениям: 1) упор на экономическое развитие; 2) обращение к идеологическому воздействию; 3) поощрение патримониализма. Разумеется, на реализации этих стратегий в рассматриваемых странах заметно сказывается то обстоятельство, что на макрополитическом уровне Россия позиционирует себя как мировая держава, а Казахстан довольствуется более скромными амбициями регионального «чемпиона» в Центральной Азии. В настоящей статье удержание власти в авторитарных режимах России и Казахстана анализируется именно через методы легитимации, причем, занимаясь этим, я исхожу из двух предпосылок. Во-первых, авторитарнаялегитимация является процессом, посредством которого происходит обоснование права на власть, определяющее взаимоотношения между обществом и сувереном и поддерживающее в неизменности статус наличной политической системы и ее ключевых акторов*. Во-вторых, именно процесс легитимации власти играет решающую роль в поддержании стабильности и жизнеспособности правящего режима*.

Экономика

Экономический рост широко признан в качестве ключевого источника легитимации политического режима, особенно в развивающихся странах*. В данном контексте правящая элита выступает в качестве гаранта эффективного предоставления государственных услуг и постепенного роста благосостояния населения, зависящего от поступательного развития экономики и «правильного» перераспределения ресурсов*. Иногда это явление называют «утилитарным оправданием власти»; при этом предполагается, что режим сохраняет свои позиции в случае выполнения социально-экономических обязательств перед гражданами и теряет легитимацию при противоположном раскладе. Исходя из этого, политические лидеры тщательно продумывают стратегии «инвестиций лояльности», призванных совместить между собой удовлетворение запросов элиты и нужд широких масс*.

Примечательно, что, как правило, экономическая система обладает максимальной легитимностью в глазах тех, кто извлекает из нее наибольшие выгоды*. В свете этой особенности поддержку путинского режима с 2000 по 2007 год можно объяснять нефтяным бумом и обусловленным им экономическим ростом, повлиявшим на улучшение жизни рядовых россиян, особенно по сравнению с 1990-ми годами*. В свою очередь, в Казахстане, большая часть доходов государственного бюджета поступает от добычи полезных ископаемых*. В обеих странах экономическая система структурирована таким образом, что национальное благосостояние напрямую зависит от монополизированной экономической деятельности и устойчивости существующего политического режима. Слияние экономических и политических субъектов формирует патронажные сети с участием бизнеса и бюрократии, которые не предполагают прямой политической ответственности власти перед населением*.

В прощальном обращении в качестве главы государства к народу Казахстана, произнесенном 19 марта 2019 года, президент Назарбаев уделил особое внимание экономической эффективности своего режима и программам модернизации: «Понимая, что нельзя было построить демократические институты при слабой экономике и бедствующих гражданах, мы во главу угла поставили экономическое развитие и рост благосостояние граждан. В результате этого нам удалось поднять объем экономики в 15 раз, а доходы населения в 9 раз (в долларовом выражении), что позволило сократить уровень бедности почти в 10 раз. Мы самостоятельно и успешно преодолели все выпавшие на нашу долю катаклизмы, включая глубочайший мировой финансовый кризис 2007—2012 годов. …Мы вошли в число 50 развитых стран мира. Разработана программа развития до 2050 года. Цель — войти в число 30 самых развитых стран»*.

Той же логикой в плане экономической легитимации своего правления руководствуется и президент Путин. В ходе последней ежегодной «Прямой линии», состоявшейся 20 июня 2019 года, он дал развернутый комментарий, касающийся преодоления Россией экономического кризиса: «Несколько лет назад мы столкнулись сразу с несколькими шоками. Это даже не внешние шоки, связанные с так называемыми санкциями или с внешними ограничениями, а с ситуацией на рынке в отношении наших традиционных экспортных товаров — это нефть, нефтепродукты, газ, вообще углеводороды, металлы, химические удобрения, химия вообще и некоторые другие товары. Поэтому у нас произошел такой малоприятный элемент в экономике и в социальной сфере. И действительно, реальные доходы граждан сокращались в течение нескольких лет. Самый большой спад был в 2016 году»*. И в этом, и в других своих выступлениях Путин не раз подчеркивал, что худшее позади, а стране под его руководством уверенно удается держать себя на плаву.

Превознесение собственного контроля над ситуацией и манипулирование экономическими показателями помогают авторитарным руководителям сохранять репутацию и доверие со стороны масс и элит даже в трудные времена. Назарбаев безболезненно покинул пост президента в разгар социального недовольства, массовых митингов, гражданских акций, резонансных трагедий в социально-экономической сфере*. Признание экономических промахов и политических ошибок явно не входило в планы казахстанского лидера, поэтому в прощальной речи он представил публике только позитив. Путин, в свою очередь, постоянно, но всегда пренебрежительно упоминает о внешнем экономическом давлении, как бы желая убедить слушателей в двух вещах: что такое давление, безусловно, имеет место и что мудрая политика российского руководства делает его тщетным и бессмысленным.

Легитимность экономической системы остается особенно деликатным вопросом в постсоциалистических странах — таких, как Россия и Казахстан, где в течение последних десятилетий люди пережили тяжелый переход от советского эгалитаризма к структурированному социальному неравенству*. В недемократических обществах, где львиная доля национального богатства концентрируется в руках немногочисленной олигархии, общественное признание легитимности сложившейся экономической системы имеет принципиальное и даже жизненно важное значение*. Ярким примером того, насколько опасен для авторитарных режимов провал общественного договора в отношении экономического развития, стала «арабская весна». Поэтому фискальный кризис, рыночная стагнация, колебания социальных ожиданий и падение спроса на сырьевые товары в будущем способны создать серьезные проблемы и для казахстанского, и для российского режима. Сказанное означает, что в долгосрочной перспективе одних только экономических показателей для устойчивой легитимации автократии недостаточно: экономическая легитимация должна подкрепляться легитимацией идеологической.

Идеология

Государственная идеология и официальные политические нарративы являются вторым способом укрепления легитимности режима в России и Казахстане. Организация власти, которая претендует на то, чтобы быть приемлемой и справедливой, нуждается в идейном или нормативном обосновании*.

В случае России, по мнению Глассер, православие, самодержавие и национализм в совокупности формируют основной идеологический посыл путинизма*. Идейный вакуум, создавшийся после распада Советского Союза, Путин предлагает заполнить «традиционными» ценностями, которые, как он считает, имеют серьезные преимущества перед западным либерализмом.

Культурные формы, «проверенные веками», поддерживают общество в устойчивом состоянии, а стабильность, по словам российского президента, «важнее для миллионов, чем либеральная идея»*. В свете сказанного консерватизм предлагается рассматривать как позитивную идеологическую силу, способную сохранять в неприкосновенности лучшие элементы культуры и эффективно противостоять общемировым либеральным трендам. Назарбаев также разделяет позиции, сочетающие «модернизацию общественного сознания» с возрождением «традиционных ценностей». В частности, в Казахстане разработаны и запущены государственные программы «Рухани Жаңғыру» (2017) и «Мәңгілік Ел» (2013), нацеленные на изучение и популяризацию национальной истории, культуры и языка. Некоторые специалисты считают подобные этномодернистские проекты инструментами переосмысления истории постколониальных обществ, сложившихся на обломках СССР*. Советский Союз в свое время стремился к искоренению некоторых национальных традиций Центральной Азии, считая это средством избавления от издержек имущественного неравенства, которые препятствуют формированию интернационального социалистического общества. Современные режимы этого региона переживают сложный период переосмысления традиций, которое призвано позволить им обновить национальную идентичность и адекватно реагировать на социальные изменения, включающие среди прочего и переход от эгалитаризма к неравенству*. Поэтому здесь тоже есть запрос на консерватизм.

В процессе идеологической легитимации крупные средства массовой информации, прежде всего спонсируемые государством, популяризируют официальный дискурс, усиливая его полифонический потенциал; этот процесс подробно был описан Мишелем Фуко, видевшим в медиа «систематическое средство контроля», которое воссоздает доминантный дискурс властных структур. Идеологические аргументы, на которые современные авторитарные режимы опираются в ходе собственной легитимации, нередко противоречивы,

сочетая в себе как авторитарные, так и демократические мотивы*. За этим противоречием стоит диссонанс между предоставлением открытого доступа к информации и страхом потерять контроль над политическими процессами. В Казахстане обострение социального недовольства и проведение протестных акций сопровождаются блокировкой социальных сетей и работы интернета в целом*. В России же цензура сетевого пространства пока имеет менее репрессивный характер, хотя ее перспективы многим также представляются угрожающими*.

Идеология представляет собой сложную конструкцию, в которой специально разрабатываемые дискурсы применяются для укрепления связи между политическим режимом и подвластным ему населением. Причем за идеологическими конструктами стоят не абстрактные теоретические дебаты, а чаяния государственной власти и намечаемые ею траектории настоящего и будущего. Консервативные, по сути, попытки возврата к так называемым традиционным ценностям, предпринимаемые и в России, и в Казахстане, обусловлены стремлением к символическому господству авторитарных режимов над своими подданными, повышению спроса на стабильность и предсказуемость, популяризацию существующей власти. Мощным их подкреплением выступают патримониальные сети.

Патримониализм

Чтобы понять постсоветское политическое пространство, важно сосредоточиться на динамике, а не на обновлении режима*. В отличие от демократических режимов, в устойчивых автократиях смена власти в краткосрочной перспективе не предполагается. И в этой связи нельзя не обратить внимание на патримониализм, выступающий одной из базовых характеристик нынешних автократий. Именно с патримониальными практиками связана третья и последняя стратегия легитимации режимов, созданных Путиным и Назарбаевым. Под патримониализмом следует понимать форму политического господства, основанную на личностной харизме и авторитете лидера, управляющего через систему поощрений и наказаний. Для постсоветской Евразии вообще весьма типична приверженность патримониализму как инструменту легитимации режима, внутри которого формальное социальное равновесие находится в тесной зависимости от системы неформальных отношений типа «патрон — клиент»*. Разумеется, формальные правила и институты в авторитарной системе тоже имеют значение, но они переплетены со сложными механизмами неформального толка.

На развитие структуры власти в Казахстане и России повлияли авторитарный контроль административного аппарата и доминирование исполнительной власти над правовыми и законодательными органами. В обеих странах правовые институты и нормы выполняют легитимизующую функцию на фоне отсутствующей автономии ветвей власти и их сращивания между собой*. Важно подчеркнуть, что продемонстрировать эмпирическую связь между легитимацией авторитарного режима и правовой практикой довольно непросто, поскольку причинно-следственный механизм здесь лежит за пределами традиционного понимания закона и либеральной политики. Авторитарный правитель находится как бы над законом, подстраивая его под себя и меняя сообразно текущим политическим приоритетам. Путин и Назарбаев виртуозно владеют этой техникой легитимации, особенно когда дело касается норм, позволяющих продлевать исполнение собственных должностных полномочий и квалифицироваться для участия в очередной электоральной «гонке».

До 1995 года Казахстан развивался как молодое демократизирующееся государство с активным парламентом, живым гражданским обществом и независимой судебной системой. Оно, разумеется, было обеспокоено временным экономическим застоем, вызванным распадом СССР, но его политическое развитие выглядело вполне нормальным. Однако конституционные поправки середины 1990-х изменили исходный тренд, укрепив авторитарное правление и наделив исполнительную власть статусом независимого гаранта Конституции и территориальной целостности страны. Изменения, внесенные в Основной закон Республики Казахстан в 1995 и 1998 годах, принизили законодательную власть и возвысили власть исполнительную, сосредоточив обширные полномочия в руках национального лидера. Позже, желая продлить свою личную власть, Назарбаев увеличил президентский срок с пяти до семи лет и поднял возрастной ценз исполнения должности главы государства до 65 лет*. Статус «Лидер Нации» упрочнил его позиции в Совете безопасности и закрепил за ним ведущую роль в принятии ключевых решений в кадровой политике и государственном управлении даже после завершения президентского срока*.

Конституция Российской Федерации отпраздновала в 2018 году двадцатипятилетие, а Путин вновь подчеркнул вклад Основного закона Российской Федерации в формирование важнейших государственных и общественных институтов страны*. В отличие от Назарбаева он старается хотя бы номинально соблюдать конституционные нормы. Не имея легальной возможности переизбираться более двух раз подряд, он в 2008 году выдвинул в качестве своего преемника Дмитрия Медведева. Подобное патримониальное заместительство позволило сохранить путинский режим в неприкосновенности, продлив его жизнь независимо от стратегической кадровой перестановки. Операция «Преемник» столь же успешно была проведена и в Казахстане в 2019 году, при назначении Касыма-Жомарта Токаева вторым президентом республики.

* * *

Современные авторитарные режимы не могут сохранять себя, полагаясь исключительно на репрессивные меры. Устойчивые режимы, созданные Путиным и Назарбаевым, обращаются к сложным процедурам легитимации, целью которых является обеспечение идеологически и процессуально обоснованного права на власть. В то время как большинство демократических режимов заботятся о поддержании легальных основ, авторитарные режимы в России и Казахстане используют комбинацию стратегий по усилению власти через экономическое развитие, государственную идеологию и патримониальную систему. Иначе говоря, три стратегии авторитарной легитимации наделяют носителей власти символическим, юридическим и процессуальным правом на бесконечное продление жизненного цикла своих режимов. 

Абылай-хан (1711–1781), хан всего Казахского ханства