Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

Россия и Запад

Власть и общество

Закон и право

Регионы России

Точка зрения

Личный опыт

Из отечественных изданий

Наш анонс

Nota bene

№ 3 (56) 2011

Пять минут философии права*

Густав Радбрух

Минута первая

«Приказ есть приказ» — говорят солдату. «Закон есть закон» — утверждает юрист. Тем не менее ни долг, ни закон не требуют от солдата подчиняться приказу, цель которого — преступление или правонарушение. Тем временем юрист — а последний из правоведов в области естественного права умер сто лет назад — не признает никаких исключений из действия закона и подчинения ему законопослушных граждан. Закон действует, потому что это — закон и потому что его сила признается в большинстве случаев.

Такой взгляд на право и правомерность законов (мы называем это позитивистской теорией) сделал всех людей, включая юристов, беззащитными перед произвольными, жестокими или преступными законами, вплоть до ужасных крайностей. В конечном итоге в позитивистской теории закон приравнивается к власти и силе; закон пребывает лишь там, где есть сила.

 

Минута вторая

Предпринимались попытки дополнить или заменить это положение другим: закон есть то, что служит на благо людям.

Иными словами, произвол, нарушение договоренностей и беззаконие — если это идет на пользу людям — суть закон. Практически это означает, что все, идущее, по мнению государственных властей, на благо людям, есть закон, включая любую прихоть или каприз деспота, наказание без суда и следствия, незаконное умерщвление больных. Это может означать, что частное благо властей предержащих будет восприниматься как общественное благо. Поистине именно уравнивание права с мнимой или явной общественной пользой превращает правовое государство в разбойное.

Нет, право не означает: «Все, что полезно людям, законно». Оно означает: «Только то, что законно, полезно людям».

 

Минута третья

Право — это воля к справедливости. Справедливость же состоит в том, чтобы судить без оглядки на кого бы то ни было и всех мерить одной меркой.

Когда приветствуют убийство политических противников, когда приказывают убивать представителей другой расы, а за такие же преступления против своих единомышленников карают самыми жестокими и унизительными наказаниями, то это не справедливость и не право.

Если законы намеренно попирают волю к справедливости, например, произвольно предоставляя тому или иному лицу права человека или отказывая в них, то такие законы недействительны, люди не обязаны им подчиняться, а юристы должны найти в себе мужество не признавать их правовую природу.

 

Минута четвертая

Разумеется, что к целям права, наряду со справедливостью, относится и общее благо. Конечно, законы, даже плохие законы, обладают ценностью — проверять сомнение правом. Верно и то, что несовершенство человека не позволяет гармонично объединить в законе все три ценности права — общее благо, правовую определенность и справедливость, и остается лишь выбирать между тем, мириться ли во имя правовой определенности с существованием плохих, вредных или несправедливых законов или отказывать им в действии, принимая во внимание их несправедливость или вред, наносимый всему обществу. Одно, тем не менее, должны со всей ясностью осознавать все люди — и юристы в частности: могут существовать законы, которые столь несправедливы и вредоносны для общества, что им надлежит отказывать в действии и в правовой природе.

 

Минута пятая

Таким образом, существуют правовые принципы гораздо более весомые, чем любое юридическое предписание, и закон, противоречащий таким принципам, не действует. Подобного рода принципы именуются естественным правом. И хотя в отдельных деталях они подвергаются сомнению, в течение веков выкристаллизовалась их твердая сердцевина, и они были закреплены, с общего согласия, в так называемых декларациях основных и гражданских прав человека, так что лишь у самых догматичных скептиков они все еще могут вызывать сомнение.

На языке веры те же идеи нашли отражение в двух стихах Библии. В Писании говорится, что необходимо повиноваться наставникам и быть покорными (К Евреям, 13:17) , но говорится и то, что «должно повиноваться больше Богу, нежели человекам» (Деяния, 5:29), и это не только благочестивое пожелание, но и действенный правовой принцип. Однако противоречие, возникающее между двумя этими установлениями, нельзя разрешить, обращаясь, скажем, к завету «отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» (От Марка, 12:17). Ибо даже эти слова оставляют сомнение относительно границы между первыми двумя требованиями. Скорее, они уступают решение голосу Бога, который лишь в исключительных случаях обращается к человеческой совести.

Перевод с английского Марка Дадяна