Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

Идеи

Выборы

Местное самоуправление

Право и религия

Гражданское общество

Точка зрения

Горизонты понимания

Наш анонс

Наш анонс

Nota bene

№ 1 (58) 2012

Глобальная гражданственность

Хакан Алтинай, научный сотрудник Брукингского института, США

Масштабные проявления глобальной взаимозависимости сегодня ни для кого не являются открытием. Финансовое воздействие США может стать определяющим для экономического роста в любой части мира; выбросы углекислого газа в Китае влияют на урожайность и жизнедеятельность на Мальдивских островах, в Бангладеш, Вьетнаме и за их пределами; эпидемия во Вьетнаме или Мексике отражается на США; радиоактивная утечка в Японии угрожает здоровью людей во всем мире. Все более очевидно, что проблемы глобального уровня не имеют простых решений. Традиционно существовало два общих подхода к решению глобальных проблем.

Первый основывается на создании новых фондов и организаций. Когда стал очевидным дефицит инструментов глобального здравоохранения, был создан Всемирный Фонд борьбы со СПИДом, туберкулезом и малярией. Когда Интернет стал доступен по всему миру, его управление перешло к ICANN, международной некоммерческой организации по регистрации доменных имен. Ее отличие от традиционных организаций в том, что в своем управлении она допускает сотрудничество и с рядовыми пользователями Интернета, а это уже значительное отступление от общепринятых норм международных межправительственных организаций.

Второй подход к принятию всеобъемлющих решений опирается на международное право и на общепринятую парадигму общественного блага. Яркий пример — отношение к климатическим катастрофам. Парадигма общемирового общественного блага подразумевает некую соизмеримость, если не универсальность, с которой люди сообща отвечают на глобальную угрозу. Здесь есть свои издержки. Например, в ситуации необходимости конкретных коллективных действий многие воспринимают ожидание как давление; для других такая массовость, напротив, оказывается успокаивающим и освобождающим от принятия решения условием. Часто на периферии подобной темы обсуждения вообще не существует.

Обе эти модели основываются на веровании, что глобальное управление — не более чем технократическая головоломка, которая решается умным организационным планированием. Но предмет глобальных переговоров на деле есть социальный контракт, а не технократическая задача. Ключевой вопрос, на который нам всем необходимо ответить, — какова наша ответственность перед людьми, живущими в других странах. Несмотря на свою простоту, вопрос ставит в тупик своей фундаментальностью.

Попытка найти разумный ответ, если мы отнесемся к делу без спешки, паники и с должным вниманием, приведет нас идее о global civics — глобальной гражданственности*.

В обыденном понимании «civics» как гражданское право включает в себя привычный набор прав и обязанностей, вытекающих из понимания социального договора и гражданства в государстве. Что же такое «глобальная гражданственность»? Возможна ли она вообще и захотят ли люди «принять» ее?

Существует несколько убедительных возражений, выдвигаемых против концепции глобальной гражданственности. Естественно, легко найти аргументы против самой идеи ответственности перед семью миллиардами людей. Человечеству трудно похвастаться сколь-либо значимым опытом солидарности и сознательности всех людей; в лучшем случае этот опыт только начинает формироваться и, таким образом, не может служить основанием для формулировки прав и обязанностей. К тому же пока опыт этот доступен немногим активистам и представителям мировой элиты, например тем, кто ежегодно собирается на мировом экономическом форуме в Давосе. Всегда можно сослаться на то, что любая гражданственность подразумевает гарантию исполнения обязанностей, а также участие в процессе управления государством. Поскольку мировое правительство отсутствует как таковое, стало быть, и разговоры о мировом гражданстве и глобальной гражданственности — не более чем фантазия.

Несмотря на весь скептицизм, я постараюсь продемонстрировать, что глобальная гражданственность на деле возможна.

 

Суррогатные дебаты

Скептицизм по поводу понятия глобальной гражданственности неудивителен, потому что все разговоры, которые когда-либо велись по этой теме, оставляют желать более глубокого и качественного подхода. Чтобы избежать прошлых ошибок, я хочу сразу обговорить все спорные моменты нашей теории.

Первый камень преткновения был заложен любителями теории «мирового заговора». Последователи этой идеи видят в каждой международной проблеме лазейку, которая позволит подобраться поближе к «федеральному мировому правительству». Они бы предпочли распределение благ через глобальные структуры, поскольку не верят в законность государств и, следовательно, в право государств давать гражданство и требовать от граждан взаимного исполнения условий общественного договора.

При этом они довольно слепо верят в международные схемы сотрудничества, не обращая внимания на обоснованные опасения, что многие государства, оказавшись участниками таких схем, передают свой суверенитет удручающе неадекватным международным институтам. Самое вероятное из негативных последствий состоит в росте недоверия к институту международного сотрудничества у людей, которые в принципе благосклонно относятся к возможности сотрудничества между государствами.

Другой подводный камень заложен последователями радикального космополитизма. Этот аргумент, выдвигаемый обычно небольшой, но влиятельной группой, исходит из морального осуждения заботы о собственной семье и близком круге больше, чем о всех остальных людях на земле. Они исходят из необходимости пожертвовать всем для достижения такого равновесия в мире, когда каждый человек будет находиться в равных благоприятных условиях. Есть верное описание подобных проповедников радикального космополитизма — озабоченные благополучием гипотетического человечества, они закрывают глаза на собственное несовершенство. В подобном подходе заложена некоторая моральная изворотливость, позволяющая им недооценивать тот факт, что современный капитализм улучшил уровень жизни миллиардов людей. Их не интересует то, что поучения редко приводят к результату. Как и последователи первой концепции, они настолько резки в суждениях, что ставят в тупик любого человека с рациональным подходом, который впоследствии будет склонен воздерживаться от любого разговора о глобальном сотрудничестве

Третий подводный камень — дело рук the doomsday advocates, проповедников грядущего конца света, разобщенной категории людей, которые верят, что завтра будет хуже, чем сегодня или вчера. Нередко их сценарии судного дня нацелены на мотивацию людей к действию, потому предполагают вероятность позитивного исхода при условии, если действие будет массовым и безотлагательным. Но в большинстве случаев они не осознают всей непродуктивности кликушества. Так же они не признают и прогресс, достигнутый человечеством благодаря поэтапным и последовательным проектам международного сотрудничества*. К тому же они забывают, что страх не является фактором мотивации для гигантской части человечества — молодых людей. Четвертый и последний подводный камень оставлен нам циничными реалистами, которые с готовностью ввязываются в спор, приводя в качестве аргумента факт, что жизнь вообще несправедлива по сути, и лучше каждому задумываться о собственном развитии, чем питать бесплодные иллюзии и участвовать в не приносящем никакого результата международном сотрудничестве.

Многие из таких циников живут в развитых индустриальных странах, у них все попытки международного сотрудничества вызывают подозрение, а любое государственное содействие — скептическое отношение. Недооценивая важность предупредительных действий, они не осознают цену издержек неиспользованных возможностей. В развитом мире люди с циничными взглядами в любой попытке реформировать международные организации видят заговор со стороны привилегированного меньшинства с целью упрочения своей власти. Проще разглагольствовать о бесчестности других, не имея и малейшего представления, как поступали бы они сами, изменись существующий порядок на более «честный». Циники разделились на разные группы и винят друг друга, чтобы оправдать свою позицию.

 

Потребность в компасе

Описанные нами подводные камни затрудняют саму попытку размышления о глобальной гражданственности. Людям довольно скоро будет почти невозможно сориентироваться в становящемся все более взаимозависимом мире, если мы не начнем задумываться о новом глобальном общественном договоре. У нас нет оснований полагать, что взаимозависимость не продолжится или не усилится в ближайшем будущем. Уже сейчас многие замечают, что неспособны полностью контролировать свою жизнь, что в свою очередь рождает отчуждение, тревогу и негативную ответную реакцию. Выбор, перед которым стоит человечество, ни в коей мере не означает беспомощность человека перед могуществом государств, это проблема нового общественного договора. Чтобы не потеряться в изменчивом мире возрастающей взаимозависимости, людям нужен компас и моральный камертон.

Представьте, что вы ведете машину. Каждый день миллионы людей находятся внутри металлических конструкций весом в тонну, движущихся со скоростью 50 миль в час, проделывая это в невероятной близости друг от друга. Неловкое движение руля может посеять хаос и подвергнуть опасности жизнь людей, но мы продолжаем беззаботно двигаться вперед, потому что находимся в негласном товариществе с другими водителями и имеем разумное представление об их гипотетическом поведении в следующую секунду. Это теоретически снижает риск вождения, потому что все люди следуют одним и тем же правилам, имеют схожие привычки поведения на дороге и одинаковые представления о том, как управлять автомобилем.

Так же и в мире, где взаимозависимость возрастает в прогрессии, людям необходим свод правил, новый общественный договор, который мы готовы сознательно и ответственно принять. Мы должны задаться вопросом: как велика наша ответственность перед другими людьми и что должно включать в себя понятие глобальной гражданственности. В этом нам помогут два следующих размышления.

 

Человек, родившийся семимиллиардным

Первым мыслительным экспериментом, который ставит перед собой задачу описать концепцию глобальной гражданственности, может стать гипотетическое обращение к семимиллиардному жителю нашей планеты. В качестве ежедневного упражнения каждому из нас не повредило бы потратить пятнадцать минут на составление маленькой приветственной речи для нашего гипотетического семимиллиардного нового товарища по планете, где мы рассказали бы ему или ей о жизни здесь. Этот разговор, пусть и гипотетический, помог бы нам собрать воедино наши представления о глобальной ситуации в мире, к которой мы все, так или иначе, причастны. К тому же это направило бы нас на путь осознания ответственности перед будущими поколениями и друг перед другом, которая неминуемо ляжет на наши плечи. Это и есть глобальная гражданственность.

Начнем с того, что расскажем нашему новому товарищу, что продолжительность его жизни может превзойти 70 лет, что в два раза больше, чем еще какие-то сто лет назад. Мы должны будем рассказать о том, что в мире доходы и благосостояние распределяются очень неравномерно, и разрыв между ожидаемым качеством жизни и реальным склонен только увеличиваться. Мы не можем отрицать, что в распоряжении человечества сегодня находятся довольно эффективные инструменты здравоохранения, мы победили оспу и наверняка в течение нашей жизни будет положен конец малярии и полиомиелиту. На среднее образование приходится около 11 лет жизни, и в этой сфере диспропорция распределения ресурсов хоть и имеет тенденцию уменьшаться, но по-прежнему выглядит угрожающе. Если это будет девочка, мы скажем ей, что мир все больше ценит гендерное равенство, поэтому ей повезет еще больше, чем ее маме или бабушке. Вдохновленные шансом быть первым, кто сообщает добрые вести, мы можем с уверенностью сказать, что возможностям новоприбывшего в этот мир мог бы позавидовать любой император или тиран из мира прошлого. Что до информации и знаний, то через Google, JSTOR или Википедию доступ к ним будет совершенно беспрецедентным и несравнимым с тем, которым располагали энциклопедисты и ученые прошлого. Однако мы не сможем обойти вниманием существенные риски. В послужном списке цивилизации есть в том числе и чудовищный опыт геноцида, но, несмотря на осознание того, что этот страшный опыт никогда не должен повториться, случись нашему семимиллиардному товарищу столкнуться с геноцидом лицом к лицу, мы должны признать, что едва ли кто-то придет к нему на помощь. Нам придется объяснить новичку, что мировые военные державы не только бездействуют, вопреки своей обязанности защищать человеческие существа, но и препятствуют самоорганизации добровольцев.

Нам также придется рассказать новичку, что мы послужили причиной климатических изменений на планете, сначала по незнанию, а в последние 20 лет полностью осознавая как необратимость процесса, так и весь масштаб последствий. Для нас не секрет, что недооценено влияние использования углеводородов на окружающую среду и последующие поколения. На деле наше сегодняшнее благополучие обеспечивается за счет будущих поколений, потому что именно им придется расплачиваться по полной за все, что мы после себя оставим. Пока мы изобретали планы, как остановить истощение озонового слоя, мы упустили момент, когда еще можно было помешать глобальным изменениям климата. И еще нам придется добавить, что в течение десятилетий двадцатого столетия мировые державы ставили на кон жизнь всего человечества, умножая ядерное оружие, и что никогда еще человечество не стояло так близко к ядерному холокосту. И хотя договору о нераспространении ядерного оружия уже 40 лет, мы до сих пор не осознаем всей важности полного ядерного разоружения.

Так, в попытке составить приветственную речь для нашего нового семимиллиардного товарища, мы неминуемо приходим к необходимости критического анализа и признания объективной ответственности, которая лежит на нас перед другими людьми и будущими поколениями, в чем и состоит суть глобальной гражданственности. Поступать с другими так, как бы мы хотели, чтобы поступали с нами, этот принцип и на сегодняшний день остается самым устойчивым критерием человечности.

 

Всемирный занавес неведения

Изучая предмет глобальной гражданственности, в следующем более конкретном мыслительном эксперименте мы должны рассмотреть проблему занавеса неведения. Это понятие ввел Джон Ролз в своей книге «Теория справедливости». Ролз предлагает рассматривать понятие справедливости как объект норм процессуального права, так «честности». Но если мы понимаем справедливость как честность, то организующие общество принципы должны основываться, очевидно, на изначальном всеобщем равенстве, как и принципы социального взаимодействия и управления. А это значит — подразумевается незнание индивидуумом своего места в обществе и своей социальной принадлежности или того, какими он наделен природными дарованиями или общественными благами. То есть, иначе говоря, когда принципы справедливости определяются за «занавесом неведения», такой подход исключает преимущества одних перед другими в каких бы то ни было обстоятельствах. Хотя в гипотезе Ролза угадывается кантианская концепция, можно возразить, что большинство философских и религиозных традиций основано на схожих установках. Максима, согласно которой мы ждем от других симметричного отношения к себе в сопоставимых ситуациях, является одновременно и простым высказыванием и, возможно, одной из самых радикальных теорий в истории существования человечества*.

Рассмотрим мир за занавесом неведения. Для решения каких проблем мы установим в этом случае правила и принципы (находясь за занавесом неведения), а какие проблемы оставим для пристального рассмотрения? Что-то подсказывает мне, что мы решимся на установление правил только относительно вещей, не вызывающих у нас ни малейшего сомнения, в отличие от всех жизненно важных вопросов. Очевидно, что благосостояние не может быть распределено через глобальные структуры. Невозможно обеспечить счастливую жизнь, распределяя составляющие благосостояния через глобальные структуры, потому что понятие счастливой жизни включает еще и товарищество, дружбу, семью и любовь. Таким образом, всеобщие правила, которые могут быть приняты за занавесом неведения должны быть минимальными. И более того, эти новые регулирующие правила в идеале приведут к замещению собой большого сектора политики. Хотя, разумеется, большая часть проблем будет при этом решаться на региональном и национальном политическом уровне. Но условно принятые правила могут помочь нам сформулировать те исключительные вопросы, которые мы могли бы решать без привлечения политики, и одновременно это даст нам понимание основных вопросов, которые могут быть включены в сферу интересов глобальной гражданственности.

Представим себе, что мы находимся за занавесом неведения, а именно закладываем основы глобальной гражданственности. Мы неминуемо зададимся вопросом, каким мы хотели бы тогда видеть мир — управляемым всемирным правительством, мир как федерацию или же выберем мир, как совокупность стран-государств, готовых к сотрудничеству? Начиная с Канта и до возникновения Всемирного федералистского движения, многие приходили к идее мирового парламента. Однако, видя всю подноготную процессов (находясь за занавесом), мы были бы поражены тем, насколько непопулярным оказалось всемирное федералистское движение и, напротив, насколько способны выдерживать испытания на прочность сообщества людей, говорящих на одном языке и проживающих на одной территории с единой историей. Будет довольно естественно, если наш выбор падет при этом на содружество стран-государств как на самую устойчивую из существующих форм, и мы будем питать искреннюю надежду, что эти страны будут более склонны к сотрудничеству, чем сегодня. Даже отбросив саму идею занавеса, судя по результатам глобальных опросов общественного мнения, очевидно, что в странах, приверженных односторонним действиям, таких как Китай, Индия или США, население склонно в большей мере поддерживать действия таких организаций, как ООН или ВТО, даже если эти действия направлены против интересов их собственной страны*.

Следующий существенный вопрос: устраивает ли людей капитализм как система производства и перераспределения благ? Начиная с луддитов и заканчивая первым Всемирным социальным форумом в Порту-Алегри, различные антикапиталистические группировки продвигали идею о том, что капитализм разрушает больше, чем создает, а также приводит к массовому неравенству и лишает людей человеческого достоинства. Однако за последние два столетия уровень материального благосостояния людей возрос беспрецедентно. Естественно, что в глаза бросается при этом существующее в мире неравенство: два процента населения планеты владеют более чем половиной глобальной экономики*. Понятно, что резкий рост неравенства доходов — это результат раннего процесса индустриализации Запада и его последствий в период с 1820 по 1950 год**. Неравенство доходов, хоть и достигло высокого значения, но с 1950 года оставалось стабильным, несмотря на общее ощущение, что на мировом уровне рост неравенства продолжался и в последние десятилетия.

Возрастающая коммуникация и осведомленность могут лишь отчасти объяснить несоответствие между общим ощущением неравенства и результатами исследований. Пока уровень неравенства доходов оставался стабильным в течение последних 50 лет, мы знаем, что во всем мире ситуация с неравенством и несоответствием ожиданий реальному качеству жизни все же плавно улучшалась. Среднестатистический человек сегодня имеет гораздо больше возможностей, чем во времена Чингисхана или Наполеона.

При прочих равных условиях и несмотря на масштаб неравенства доходов капиталистический строй выглядит как оптимальный с точки зрения предоставленных человеку возможностей. При этом не стоит, конечно, сбрасывать со счетов несовершенство капиталистической системы и необходимость продолжать работать над уменьшением неравенства. Естественную озабоченность вызывает в этой связи высокомерие, присущее верхушке общества в капиталистической пирамиде, но и эту проблему, на мой взгляд, проще и эффективнее решать с помощью активистов и политиков, чем посредством любого нормативного ограничения.

 

Перевод с английского Инны Березкиной

Дуглас Гордон. Все и Навсегда (фрагмент). 2001Маурицио Каттелан. Не бояться любви. 2000