Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

Вызовы и угрозы

Дискуссия

Ценности и интересы

Наука и общество

Точка зрения

Жизнь в профессии

Горизонты понимания

In memoriam

Наш анонс

Nota bene

№ 3 (49) 2009

Верить и действовать сообща *

Соня Лихт, основатель и президент Белградского Фонда успешных лидеров

Начну с короткого рассказа о своей работе последних лет. В 2003 году я создала организацию, похожую на московскую школу политических исследований. До этого возглавляла Фонд Сороса в Югославии, а затем в Сербии. По мере того как страна распадалась, Фонд становился все меньше с точки зрения охвата территории. И в 2003 году, когда мы избавились от тоталитарного режима, я решила, что мне следует заняться чем - то еще. Хотелось реализовать собственный проект, чтобы передать все то, что мне довелось узнать о гражданском обществе. Я уже знала, что хочу делать, а именно - создать институт, который был бы похож на школу Лены Немировской, Причина - в том огромном впечатлении, под которым я нахожусь от ее работы.

Почему мне хотелось сделать это в Сербии? Потому что я пришла к выводу: единственный путь, на котором можно найти ответы на вопросы государственнoгo управления и демократии - это работа в направлении наращивания человеческого потенциала и человеческого капитала, как это сегодня модно называть, а в более традиционном ключе - наращивания базы знаний и этической составляющей тех людей, которые призваны строить государственные и негосударственные институты, правительственные и неправительственные учреждения. Поэтому я решила скопировать школу Лены Немировской и положить начало инициативе, которую в настоящее время поддерживает Совет Европы; подобно 15 другим школам, созданным по образцу Московской школы, мы (то есть представители всех школ) ежегодно в июле под эгидой Совета Европы становимся слушателями летнего Университета демократии. Известно, что проблемы гражданского общества стали серьезно обсуждаться в конце XVIII - начале XIX столетия европейскими философами и просветителя­ ми. Тогда это была концепция, совершенно отличная от сегодняшней. Другим был мир, другим было состояние дел внутри государств. По мере того как менялись страны европейского континента, менялись сущность и практика гражданского общества. Например, всего лишь 30 лет назад было невозможно даже представить себе (не только в бывших социалистических странах, но даже в развитых демократиях), что организации гражданского общества будут заниматься образованием политиков. Даже сегодня, когда я говорю с рядовыми гражданами о том, что слушателями моей школы являются политики и люди, работающие в государственной сфере, собеседники поражаются. Обычно они задают один и тот же вопрос: возможно ли вообще чему ­ то научить политиков? Хотят ли они этого? Люди просто не верят в политику и политикам, что они хотят чему-то учиться.

Полагаю все же, что наши школы доказывают наличие такого желания, хотя в высшей степени сложно усадить за один стол людей с различными взглядами и политическими пристрастиями. И все-таки это происходит. Даже те, кто в других обстоятельствах никогда не садятся за один стол, делают это в моей школе.

В наших обществах (я говорю сейчас о странах переходного периода), по сути, нет культурного диалога: когда мы участвуем в дискуссиях, мы в первую очередь слушаем самих себя, а не собеседника. И ввиду того, что мы не участвуем в равноправном диалоге, нам становится все сложнее учиться, потому что невозможно чему-то научиться у оппонента, если вы слышите только себя. Сильная сторона наших школ состоит, я считаю, как раз в развитии культуры диалога, в попытках научиться слушать и понимать, что вам хочет сказать собеседник. Белградская школа, как и другие школы, занимается просвещением и одновременно стремится влиять на действия политиков с точки зрения их открытости альтернативным мнениям, и, я надеюсь, с точки зрения развития их профессиональных качеств, учитывая, что это напрямую связано с развитием современного гражданского общества в меняющемся мире.

В двадцатом веке, который завершился девять лет назад, было сделано 95 процентов всех открытий за всю историю человечества. Минувший век открыл «ящик Пандоры» - новых знаний, новых возможностей, но и новых угроз для населения планеты, о которых мы часто не задумываемся.

Очевидно, что компьютеры и иные формы технологий развиваются гораздо быстрее, чем наши социальные навыки. Например, сегодня я приземлилась в Шереметьево ровно по расписанию, хотя летела самолетом компании, аббревиатура которой иронически расшифровывается как «издевательство над расписанием». Тем не менее мой рейс прибыл вовремя, и я вошла в здание аэропорта, где не работали кондиционеры, где тысячи людей скучились в большом зале и задыхались от жары и духоты ... И я задала себе вопрос: почему в погоне за новыми технологиями люди часто не проявляют элементарной заботы о других людях. Напомню о трех событиях, которые произошли в прошлом году и показали, насколько быстро меняется наш мир. Первое - это финансовый кризис, который на самом деле есть нечто гораздо большее, чем финансово-экономический феномен. Известно, что начался он в развитых странах и не так уж неожиданно, как порой пытаются представить. Было немало предостережений, что этот кризис произойдет. В частности, Джордж Сорос написал две книги, одна из них вышла еще десять лет назад, в которых предупреждал о перегреве рынков и нарастающем финансовом пузыре, об опасности того, что этот пузырь лопнет.

Речь в этой связи, конечно, идет не только об Америке, но вообще о парадигме либерального капитализма, которая подвергается серьезной критике, включая так называемый Вашингтонский консенсус, Т.е. тип макроэкономической политики, которую ряд неоконсервативных экономистов рекомендует к применению в странах, испытывающих финансовый или экономический кризис. (Термин «Вашингтонский консенсус» введен в оборот в 1990 году и включает набор из 10 рекомендаций. - Прим. ред.) Не поймите меня превратно, я не против рыночной экономики и частного капитала, я выступаю против того, чтобы подобные финансово-экономические процессы рассматривались исключительно в доктринальном ключе. К сожалению, после распада коммунистических режимов мир погрузился в пучину рыночного фундаментализма. И сегодня, судя по всему, он переживает последние дни, с точки зрения роли финансовых институтов, которые играли с несуществующими финансовыми средствами.

Второе важное событие заставило нас впервые осознать с такой ясностью, насколько мы зависим от энергоносителей. Я имею в виду Европу и зимний кризис с поставками газа из-за разногласий между Россией и Украиной, когда не только российский газ, но и газ из Средней Азии не проходил через украинские трубопроводы. Ресурсов в нашем распоряжении все меньше, не говоря уже о ценах на продовольствие, которые накануне наступления кризиса снова выросли, и стало понятно, что в мире больше не будет дешевых продуктов питания.

И, конечно, эти кризисы тесно связаны с другим серьезнейшим явлением - изменением климата. Как бы ни пытаться подвергнуть это сомнению, мы должны признать, что, к сожалению, климат действительно меняется, и притом намного быстрее, чем многие думают. Речь идет не о каком -то далеком будущем, которое бог весть когда наступит. Если наши страны не перестанут вести себя так, как сейчас, то спустя 20 лет, вероятнее всего, перед миром встанут невообразимые проблемы. Или проще сказать - разразится катастрофа. Возможно, через 20 лет Гольфстрим перестанет приносить тепло всей Европе. Третье, о чем я хочу сказать, явление другого изменения. Оно зовется Барак Обама. Если еще 10 лет назад кто-то сказал бы мне, что афро-американец будет избран президентом США, я бы спросила: вы шутите?. Это хорошая новость.

Все это заставляет думать, что роль гражданского общества в мире будет возрастать. Прежде всего экономический кризис побуждает людей к осознанию того, что экономика является проблемой для всех нас, когда мы не можем оставаться пассивными в отношении мер, предпринимаемых государством и бизнесом. Я могу привести много примеров того, как люди в разных странах организуются, берутся за решение проблем бедности и других социально-экономических вопросов и даже находят средства воздействия на правительственные решения. Не говоря уже о росте числа волонтеров, спросе на консультации по трудоустройству и т.д. Но всегда ли мы готовы конструктивно участвовать в социальных движениях? При этом я имею в виду не участие в политических партиях, а вовлечение гражданских организаций в работу на общее благо. Скажем, есть люди, которых не пугает глобализация, а есть те, и их немало, чьи протесты бывают насильственными, которые вредят движению антиглобалистов, учитывая что мы не можем остановить процесс глобализации. Вопрос состоит в том, как пойдет этот процесс. И вот здесь, как мне представляется, все мы как граждане имеем что сказать, знаем, как можно обратить его на пользу людям и смягчить негативные последствия.

Вернусь к энергетическому кризису и сошлюсь на пример участия граждан в использовании альтернативных источников энергии. Известен проект, который реализуется в Германии и называется «Фрейбург». Его участники считают, что они лично отвечают за спасение планеты. Они начали совершенно иной образ жизни. Отказались от автомобильного транспорта и от использования традиционных источников энергии. На домах у них солнечные батареи, которые, кстати, производят больше электроэнергии, чем могут потребить, и жители продают эти излишки.

В Сербии, которая гораздо беднее России и где нет таких запасов энергоносителей, мы направо и налево транжирим электроэнергию. По оценкам экспертов, 40-50 процентов ее просто теряется. Кто, как не сами граждане, должен реагировать на это?

Сеть школ, созданных в Албании, Македонии, Сербии, Хорватии, в Боснии и Герцеговине, в Черногории не так давно провела в Бел­граде семинар, посвященный проблемам энергоэффективности и защите окружающей среды. Перед участниками семинара выступил в том числе и специалист МАГАТЭ, который говорил о необходимости вновь начать использование атомных электростанций. Почему? Потому что в странах бывшей Югославии действует законодательство, запрещающее даже дискуссии о применении атомной энергии; в начале 80-х годов сильное гражданское движение добилось запрета на постройку АЭС. А потом, в 86-м году, случился Чернобыль. Но теперь перед нами совершенно другие вызовы, связанные с изменением климата и недостаточностью ресурсов. Я не исключаю, что вскоре на Балканах появятся гражданские движения, которые будут выступать за строительство атомных электростанций. В мире сейчас их 436, и, как считают специалисты, они гораздо безопаснее, нежели во времена Чернобыля. Понятно, что совершенно безопасного ничего нет. Но когда проблема дефицита энергоносителей станет критической, возможно, возникнет «обратное» гражданское движение - за разрешение применения атомной энергии.

В заключение снова вернусь к CIIIA и выборам Барака Обамы. Уже накануне второго президентского срока Буша, когда он проводил избирательную кампанию, в Америке началось движение, которое называлось «Движемся вперед». Люди были готовы уже тогда поддержать любого рода мероприятия, чтобы не допустить прихода к власти Буша второй раз. Америка демократическая страна, и пришлось ждать четыре года, чтобы прошли новые выборы и Обаме удалось выиграть избирательную кампанию не только потому, что он замечательный оратор и стремился к переменам, но и потому, что были сотни тысяч добровольцев, которые активно работали во время его кампании бесплатно. Началось гражданское движение, которое стреми­ лось привести к власти человека совершенно иного типа, чем прежде. Этого урока еще никто толком не проанализировал, но я полагаю, что все эти и многие другие примеры говорят о новых возможностях гражданских движений. О том, например, что им по плечу установить со временем в том числе и демократический контроль над вооруженными силами.

На мой взгляд, важнейшим условием условием успеха гражданского общества являются люди, которым не безразличны их жизненные интересы, которые способны само организоваться и готовы предпринять реальные действия. Орудием организации может быть Интернет. Но в действительности для решения крупных проблем Интернета недостаточно. Вначале нужно убедиться в том, что вы готовы бороться за то, во что верите. Именно в этом будущее гражданского общества.

Сильвия Стоун. Другое место. 1972