Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

В защиту современности

Семинар

Тема номера

XXI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Свобода и культура

Человек в профессии

Новые практики и институты

Горизонты понимания

Наш анонс

Nota bene

№ 41 (2) 2007

Интеллектуальная политическая карта России

Игорь Минтусов, председотель совета директоров Центра политического консультирования «НИККОЛО М»

В начале два вопроса, на которые спровоцировала меня замечательная книга под редакцией Виталия Куренного, «Мыслящая Россия: картография современных интеллектуальных направлений»*, где собрано более двух десятков статей и интервью, в которых анализируется интеллектуальное пространство России. Первый: чем отличаются интеллектуальные направления политической философии от политических направлений? Ответ очевидный: интеллектуальное направление — это теория, а политическое направление — основанная на ней практика. Отсюда их разная научная проработка и области применения. На второй вопрос «Можно ли создать единую политическую карту России» я постараюсь ответить в конце статьи.

Что представляют собой современные направления политической философии? А именно — либерализм, консерватизм и «левые теории» (под левыми теориями имеются в виду обычно социалистические, коммунистические, троцкистские и ряд других теорий), а с другой стороны, такие эмоционально насыщенные направления, но интеллектуально менее проработанные, как национально-патриотические.

Прежде чем говорить о содержании этих направлений и их месте в политическом ландшафте России, приведу схему, которую в начале перестройки предлoжил ныне покойный отечественный социолог Леонид Гордон (так называемый крест Гордона). Его схема интересна и продуктивна именно с точки зрения создания возможной политической карты России. На приведенной дальше схеме вертикальная ось — это уровень демократизма: наверху демократия, внизу автократия. На горизонтальной оси — тип экономики: слева — плановая, справа — рыночная. И страны расположены на схеме в зависимости от комбинации различных признаков. Россия, как видим, находится ближе к центру креста, то есть вне какого-либо определенного поля.

Крест Гордона. Окончательно ли положение России?

 

Итак, о главных чертах и действующих лицах основных политико-философских направлений в России.

Либерализм. Существует огромная литература на эту тему. В более узком смысле либерализм — одна из трех идеологий, сложившихся на протяжении последних примерно 150 лет, наряду с консерватизмом и социализмом. В широком смысле — это метаидеология, из которой вышел консерватизм (см. ниже). К либерализму примыкают сегодня и двигаются в его направлении некоторые социал-демократические интеллектуальные течения. То есть в широком смысле слова либерализм — это большое интеллектуальное пространство, в котором находятся практически все западные страны. Когда распался Советский Союз, в его интеллектуальном поле не было либерализма как направления (как не было и консерватизма). Либералы в России появились в 1990-х, и их главным оппонентом были коммунисты и «неокоммунисты», я сознательно использую эти термины для обозначения «левого фланга», потому что он очень широкий: от Виктора Анпилова в самом начале до, если иметь в виду сегодняшние реалии, Сергея Миронова. В последние годы, во время президентства Владимира Путина, все более заметными идеологическими оппонентами либералов становятся консерваторы.

Большая часть наших консерваторов (о которых речь впереди) вышла из либералов. Приведу лишь один пример: Вячеслав Никонов, который вместе с Сергеем Шахраем в середине 90- х годов представлял в Госдуме Партию единства и согласия (ПРЕС) и был либералом, написал консервативный манифест, перешел на позиции консерваторов. Некоторые либеральные экономисты также сделали определенный дрейф в сторону консерватизма. Острая конкуренция со стороны левых партий, начиная от коммунистов и кончая социалистами, заставляет либералов время от времени объединяться. Есть еще одна противостоящая им сила — националистическая идеология.

Для либералов политическое устройство общества базируется на известных и понятных принципах: это демократия, верховенство права, гарантия прав и свобод человека и рыночная экономика. Все многочисленные течения российского либерализма так или иначе реагируют на то, какими темпами и методами реализуются эти принципы. Методы достижения либеральных целей: демократические и честные выборы.

С какими проблемами столкнулись российские либералы в середине 90-х, в результате чего начался их медленный уход и выпадение из экономической и политической элиты? Главная из них — конфликт между принципами и целесообразностью. В отличие от принципа целесообразность — это действия власти, с которыми приходится считаться. Таких критических точек в истории 90-х годов было несколько. Первая — «расстрел парламента» в 1993 году, когда перед либералами был выбор — поддержать президента Б. Ельцина, как это сделал Гайдар, или перейти в оппозицию к власти. Это была первая точка, как говорят психологи, когнитивного диссонанса между принципом и целесообразностью. Вторая точка — начало первой войны в Чечне в 1994 году, когда либеральное «Яблоко» выступило против войны, а СПС поддержало действия властей. Третья точка когнитивного диссонанса — выборы президента России в 1996 году, когда несмотря на определенное нарушение избирательных прав одного из кандидатов, я имею в виду коммунистов, у которых было объективно меньше ресурсов, либералы дружно поддержали Б. Ельцина и закрыли глаза на не очень справедливые для разных кандидатов условия выборной кампании. Подчеркиваю, «не очень справедливые», а не «нечестные». Мои знания позволяют сказать, что, конечно, Борис Николаевич Ельцин в 1996 году выиграл выборы честно, а манипуляция бюллетенями, о которой обычно говорится, не превысила одного-двух процентов; это голоса на закрытых участках, голоса из-за границы, где весьма сложно осуществить контроль за подсчетом голосов. И последняя драматическая ситуация для либералов возникла во время президентства В. Путина, когда, с одной стороны, продолжались и продолжаются рыночные реформы, а с другой — происходило сокращение политических свобод в России, в частности, под жесткий контроль были поставлены федеральные средства массовой информации, отменена часть федеральных выборов и так далее. И здесь либералы тоже разделились. Некоторые решили не поступаться принципами, в частности, ушел в оппозицию Владимир Рыжков, достаточно жесткую позицию занимают и некоторые другие либералы. В то же время, например, Анатолий Чубайс, Сергей Кириенко и некоторые другие остались лояльными власти.

Либералы в России имеют свои институты. Это Высшая школа экономики, Центр Карнеги, Центр политических технологий, Московская школа политических исследований, академический Институт мировой экономики и международных отношений. Они выпускают соответствующую литературу, проводят семинары, издают журналы («ПОЛИС», «Рго et contra» и др.). Все это институциональная база нынешнего либерализма в России.

Для упрощения в либеральном сообществе можно выделить либералов-политиков и либералов-экспертов. Первые на слуху, сейчас, правда, меньше: Немцов, Хакамада, Рыжков и другие. В среде либералов-экспертов можно назвать Георгия Сатарова, Сергея Маркова, а также ряд людей, которые работали в академических институтах: Сергея Караганова, Сергея Рогова, Алексея Арбатова, Игоря Бунина, социолога Бориса Грушина , экономистов Егора Гайдара, Евгения Ясина, а также покойных Леонида Гордона, Германа Дилигенского, Алексея Салмина, Юрия Леваду.

Консерватизм. Интеллектуальная активность российских консерваторов реализуется в печатных органах, наиболее важным из которых является журнал «Эксперт», и в клубах. В 2003 году был создан Серафимовский клуб, идеологами которого являются как минимум три известных журналиста: Александр Привалов, Михаил Леонтьев и Максим Соколов. В том же году появился Консервативный пресс-клуб. Его «кадровый костяк» составляют публицисты и ученые Вадим Цымбурский, Виктор Милитарев, Юрий Солозобов, Егор Холмогоров и другие. В отличие от Серафимовского клуба, в котором обсуждаются в основном экономические и политические проблемы, Консервативный пресс-клуб ориентирован на культуроцентризм, то есть на обсуждение широкого спектра мировоззренческих проблем.

Отдельно стоит направление православного консерватизма, о котором реже упоминают в СМИ. Здесь два центра притяжения: Отдел внешних церковных сношений Московского патриархата (митрополит Кирилл) и Сретенский монастырь в Москве (архимандрит Тихон Шевкунов, у него причащается ряд известных политиков, которые входят в окружение президента). Это направление в последние годы заметно интеллектуализировалось бдагодаря участию Наталии Нарочницкой, Виталия Аверьянова, Олега Белякова и других публицистов.

Среди заметных консервативных общественных институтов следует также назвать литературно-философскую группу «Бастион», существующую уже шесть лет. В нее входят писатели­фантасты и такие идеологи имперско­православного направления, как Дмитрий Володихин, Эдуард Геворкян, Глеб Елисеев и другие. Несколько в стороне находится Российский фонд культуры Никиты Михалкова. Сюда же можно отнести и не декларирующие напрямую идеологический консерватизм, но имеющие к нему непосредственное отношение многолетний Экспериментальный творческий центр Сергея Кургиняна, издающий журнал «Россия ХХI», и Институт русской истории при РГГУ, возглавляемый Андреем Фурсовым, где выходит «Русский исторический журнал», и ряд других менее известных центров и людей.

Особняком на поле консервативной идеологии стоят «имена-институты»: Александр Солженицын; покойный философ-политолог, автор бестселлера «Почему Россия не Америка?» Александр Панарин; уже упоминавшийся философ-геополитик Вадим Цымбурский; левоконсервативный мыслитель Сергей Кара-Мурза; геополитик Александр Дугин ... Все эти люди самодостаточны и хорошо известны.

Чего не хватает российскому консерватизму, чтобы стать наряду с либерализмом и левыми теориями? Если в либерализме и в идеологии «левых» (у наших коммунистов и социалистов) есть некие свойственные этим течениям идейные константы и понимание на этой основе принципов организации общества, то представления консерваторов об идеальном общественном устройстве весьма расплывчаты. И это понятно, поскольку консерватизм — это всегда реакция на утрату, на быстрые изменения неких существенных реалий и ценностей.

Фактически все российские консерваторы появились в результате распада Советского Союза. Исключение, пожалуй, только Александр Солженицын, вся жизнь и общественная деятельность которого явилась реакцией на исчезновение после 1917 года прежней России. Сейчас это течение становится в России практически доминирующим. Когда я говорю «сейчас», то имею в виду последние несколько лет, когда оно перехватило инициативу у либералов, хотя пока не может конкурировать с либеральными экономистами в правительстве.

Обсуждая проблемы консерватизма, обычно эксперты говорят о ситуационном консерватизме и интегральном. Ситуационный консерватизм — это реакция на определенную ситуацию. Когда в стране происходят резкие изменения, то совершенно естественно, что общество на них реагирует, так как хочет стабильной жизни, верит в определенные ценности, которые у него были, Если в результате действий власти эти ценности разрушаются, то люди неизбежно становятся консерваторами. Как кто-то однажды пошутил, все наши либералы лет через 20 станут консерваторами. В этой шутке есть зерно правды: когда ты молод, ты хочешь изменить мир, а когда становишься старше, начинаешь ценить достигнутое и стремишься его сохранить.

Что же касается интегрального консерватизма, то есть исторически сложившегося в Европе оппонента либерализма и социализма, то о его появлении в современной России говорить пока рано, хотя связанные с ним проблемы активно обсуждаются.

Основу консервативных ценностей на Западе составляют, как известно, традиции, семья и собственность. В России же, как ни парадоксально, за сохранение традиций последовательно выступает лишь КПРФ, но ни семья, ни тем более собственность не входят в систему защищаемых ею ценностей. Строго говоря, у нас пока нет консервативной партии, то есть внятной политической силы, какой, например, в Соединенных Штатах является республиканская партия, которая защищала бы названные ценности.

Левые. Опять же очень коротко. В настоящее время в левой части интeллeктyaльнoгo спектра находятся весьма разнородные и отчасти маргинализированные группы. Назову лишь некоторые из них, существующие в виде отдельных институтов, движений, СМИ, интернет-ресурсов, кружков по интересам и т.д. Прежде всего это «Российские ученые социалистической ориентации» (РУСО) — общественное объединение, отстаивающее ортодоксальный марксизм-ленинизм. Его социальная база — советская вузовская и академическая профессура, а также идеологические работники из числа партийной номенклатуры. Возглавляют его профессор И.П. Осадчий (с 2005 г. почетный председатель РУСО) и академик Российской академии сельхознаук В.С. Шевелуха. Затем — ассоциация «Ученые за демократию и социализм» во главе с профессором МГУ А. Бузгалиным. При ассоциации действует клуб «Диалог», на ее основе в 2000 году было образовано общественно-политическое движение «Альтернативы», издающее журнал с одноименным названием на английском и русском языках, Еще одним заметным игроком на левом фланге является Институт проблем глобализации, основанный Михаилом Делягиным и Борисом Кагарлицким, а также институт «Коллективное действие», который объединяет активистов различных общественных организаций антиглобалистской направленности — левых, профсоюзных, экологических, молодежных. Дальше идут троцкисты, которые также достаточно широко представлены в российском левом интеллектуальном сегменте; «Романтические левые», идеологическим ориентиром для которых является деятельность «новых левых» образца 1968 года во Франции. Политическая и интеллектуальная деятельность здесь рассматривается, как правило, через призму различных форм художественной практики, сложившихся в современном искусстве. Институционально представители данного течения группируются вокруг Института современного искусства Иосифа Бакштейна, Центра современного искусства Анатолия Зверева и т.д. Сюда же относятся «вольные стрелки», организационно не объединенные отдельные публицисты. И наконец, сторонниками левых и социалистических идей являются так называемые поклонники европейской социал-демократии и идей «третьего пути». Я назвал их последними, но это одно из наиболее влиятельных направлений, в основном позднесоветского происхождения. Выступая в роли носителей специализированного экспертного знания, представитeли этой среды основное внимание уделяют разработкам в области социальной политики, трудовых отношений и т.д., то есть пытаются сегодня конвертировать свой прежний опыт времен правления М. С. Горбачева непосредственно в социал-демократические формы западноевропейского типа.

Всех левых в зависимости от того, как они относятся к политике В.В. Путина, можно разделить на две части. Одни его поддерживают в последнее время, когда появился тренд на актуализацию прошлого, определенный сигнал для сохранения советских ценностей. Другие считают, что Путин проводит антинародную политику, несмотря на его жесткую борьбу с олигархами. Как социолог знаю, что активисты в левых движениях составляют не больше 3 — 4 процентов, но, как говорится, из искры возгорается пламя, и если на левом фланге появится какая-то яркая идея, у нее наверняка найдется много сторонников.

Национализм. В националистическом спектре в России просматриваются две основные тенденции. Первая — коммуно-патриотическая с ее органической враждебностью Западу, мечтой о «сильной руке» и любимым тезисом о преемственности «царизм — большевизм», что сближает ее с консерватизмом в классическом понимании. Вторая тенденция — традиционалистски-почвенническая, сторонники и последователи которой не имеют отношения к идеям коммунизма, занимаются историческими, филологическими, философскими изысканиями в области идентичности души русского народа, глубин российского имперского сознания, и так или иначе фиксируют свои рефлексии в текстах.

Наконец, отдельный разговор о чиновниках в России. Есть ли у них какая-то идеология и система ценностей за пределами системы координат, которую мы рассмотрели? Мой ответ — есть. Частично я уже об этом говорил в связи с ситуативным консерватизмом, поэтому назову их систему ценностей ситуативной этикой. Это уникальное рыночное предложение в форме особого почтения к сильному руководителю, к своему начальнику, который движется по карьерной лестнице. Чиновники считают, что лояльность к человеку, занимающему крупный государственный пост, и есть служение России. Это и есть в определенном смысле идеология. Как-то один мой товарищ, потомок известного российского рода, он родился и вырос на Западе, а сейчас живет в России, после общения с высокопоставленными чиновниками поделился со мной таким интересным наблюдением. Игорь, сказал он, как интересно, что раньше до революции дворянство, которое находилось на службе у царя, служило России, а сейчас чаще всего чиновники служат конкретному лицу, то есть их служение превращается в лояльность Ивану Иванычу, и эти люди искренне считают, что тем самым они служат России ...

Итак, вернусь к началу своих заметок. Можно ли после сказанного создать единую политическую карту России?

Приведу еще одну схему, используя «крест Гордона», на которой расположены политические партии: стрелки на ней указывают основные направления их программных целевых установок, «кто» предлагает России «куда» двигаться. В верхнем правом сегменте с координатами «демократия — рынок» находятся правые партии. В левом сегменте «демократия — план» — «Справедливая Россия». В нижней части слева — КПРФ, справа — ЛДПР.

Крест Гордона. Куда ведет «Единая Россия»?

 Предлагаю читателю самому определить место «Единой России» на этой схеме и ответить на вопросы, куда она ведет и на какие реальные потребности и интересы людей ориентируется?

 

Эдвард Уодзуорт. Треугольники. 1948