Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Оглавление:

К читателю

Семинар

Тема номера

XXI век: вызовы и угрозы

Концепция

Дискуссия

Свобода и культура

Личный опыт

Новые практики и институты

Nota bene

In memoriam

№ 4 (39) 2006

Путь России: по главной дороге развития человечества?*


Публикуемый материал восьмая глава доклада Трехсторонней комиссии. «Новая помолвка с Россией», подготовленного международным коллективом экспертов в составе: Родерик Лайн (посол Великобританин в России, 2000 2004 гг.), Строуб Талботт (заместитель госсекретаря США в адми­нистрации Б. Клинтона), К. Ватанабе (экс-премьер-министр Японии].

Всего 11 лет назад наши предшественники писали в докладе Трехсторонней комиссии: «В ближайшие десять, двадцать, а то и пятьдесят лет Рос­сия, скорее всего, будет переживать потрясения». Подобные сценарии широко распространены и сегодня. Но с тех пор положение страны и ее экономики стало гораздо стабильнее, и самые пессимистические сцена­рии выглядят не слишком реальными, хотя они и возможны. Мы попытаемся сделать некоторые выводы относительно направления, в котором движется Россия сегодня.

Направление внутреннего развития

По-прежнему актуальны слова Джорджа Кеннана: «Дайте им время, дайте им быть русскими, дайте им решить их внутренние проблемы в их собст­венной манере». Или, как недавно написал российский эксперт Дмитрий Тренин, Россия, подобно Западной Европе, «достигнет экономического, социального и политического успеха сама и постепенно». Русские не счи­тают себя обязанными двигаться в направлении, удобном для Запада; у них сильная аллергия на указания, что надо делать. «Я убежденный сто­ронник сотрудничества с Западом, — сказал 30 мая 2006 года Михаил Гор­бачев, — но Западу не стоит говорить России, что она развивается в непра­вильном направлении».

Движется ли Россия в направлении, которое нужно россиянам и что соответствует интересам России? Россияне хотят стабильности, процветания, жизни в «нормальной цивилизованной стране», уважения в мире (особен­но со стороны своих ближайших соседей). Под нормальной и цивилизо­ванной они подразумевают страну, развивающуюся по-современному в со­ответствии с ценностями верховенства права, социальной справедливости, демократии и уважения к правам человека, но без отказа от российских традиций и свободы действий. Избыточное социальное регулирова­ние, наподобие швейцарского или шведского, им не нравится как слиш­ком ограничивающее.

Когда Путин был избран президентом, он выражал ожидания народа и повел страну туда, куда она хотела. Он преодолел опасность распада России и предпринял шаги по наведению порядка в стране. Быстрое развитие российской экономики и приток иностранных инвестиций говорят сами за себя. Жизненный уровень значительно вырос. Для обычных людей Россия стала гораздо привлекательнее для проживания, чем на рубеже тысячелетий; у русских стало больше уверенности в будущем, и большая часть работающих в России иностранных бизнесменов разделяет эту уве­ренность. Всякое суждение о России должно начинаться с признания успехов последних шести лет.

Тем не менее в России и за рубежом растет озабоченность в отношении направления пути ее развития. Опросы общественного мнения цоказывают, что широко распространена убежденность в неэффективности государственного управления; что многие надежды пятилетней давности сменились разочарованием; что доверие к руководству уменьшается, что сохраняющийся высокий уровень поддержки президента основывается в первую очередь на отсутствии у него достойной альтернативы. Недо­вольство кристаллизуется в трех утверждениях: «власти предержащие озабочены только своими краткосрочными корыстными интересами»; «администрация ради самосохранения контролирует слишком многое»; «бюрократия некомпетентна и неэффективна и ничуть не меняется». Есть четыре основные сферы — свобода, строительство институтов, реструктуризация и социально-экономические реформы, ситуация на Север­ном Кавказе, — в которых краткосрочный оппортунизм и избыточный контроль создают препятствия для прогресса России на «главной дороге развития человечества», как определил его президент Путин.

Свобода

Свобода — это слово, с которым надо обращаться осторожно. Она может принимать разные формы. Свобода в рамках законности желательна; абсолютная свобода разрушительна для общества. Свобода и демократия связаны, но это не одно и то же. Свобода — залог демократии; необходимое, но недостаточное условие для нее. Личной свободы в России стало больше при президенте Горбачеве, а еще больше — при президенте Ельцине. Развенчание КПСС и особенно дискредитация и лишение власти КГБ после путча 1991 года придали свободе мощный импульс. Личная свобода в основном не умалилась и при президенте Путине. Обозначение России как «несвободной» страны неточно. Большинство россиян обладает свободой выражения, информации, вероисповедания, передвижения.

Но есть две причины для серьезной озабоченности. Во-первых, ограниче­на политическая свобода. Действия, предпринятые против наиболее же­стких противников администрации, настораживают. Возражения со сто­роны политиков и партий, как левых, так и правых, не были приняты во внимание Кремлем, лишившим россиян возможности выбирать из всего спектра политических позиций. Во-вторых, усилилась активность спецслужб, нередко действующих вне рамок закона и вне контроля.

Строительство институтов и дорогак демократии

Россия начала приближаться к демократии при Горбачеве и в первые год — два правления Ельцина (кульминацией стало решение о прямых выборах губернаторов). Но Ельцин не передал Путину демократическую систему. Он больше говорил о демократии, чем делал, и то же самое происходит сегодня. Не было никакого «золотого века» демократии или даже демократизации.

Это вряд ли удивительно. Демократия развивалась на Западе сотни лет, в течение которых мы двигались от феодализма и коллективизма к правам личности, включая право собственности. Россия только 15 лет назад осво­бодилась от коммунизма, и только 5 лет назад Путин подписал закон о ча­стном владении землей. Владеющий собственностью средний класс для России — совсем новое явление. Россия в 1991 году не была ни побежден­ной державой, ни освобожденной нацией. Ее институты и правящие эли­ты остались на месте, сменив вывески и отбросив идеологию. Не было ни альтернативной элиты, готовой взять власть, ни значительных демокра­тических сил (не считая просвещенного либерального меньшинства, не­надолго допущенного к власти Ельциным), ни общего согласия на ради­кальные перемены.

У России нет разумной альтернативы эволюционному и поэтапному реформированию, предложенному Путиным. Это не значит, что нет иной альтернативы, и наиболее вероятная гораздо хуже: популистский авторитарный национализм под руководством «красно-коричневых» демагогов. Российские руководители провозглашают свою приверженность демо­кратии. Они говорят — и справедливо, — что требуется время для ее раз­вития. Стабилизация страны — высший приоритет. Но эволюционный подход требует движения вперед. Без такого движения утверждение «Рос­сия не готова к демократии» становится самосбывающимся пророчест­вом. Это ложный аргумент: существует множество доказательств того, что российский народ хочет двигаться в демократическом направлении и сожалеет о невозможности выбирать своих региональных лидеров. Они хотят лучшей демократии, а не меньше демократии.

Сейчас нет ни эволюции, ни понимания направления — только застой и консолидация власти. Политические дискуссии сведены на нет. Кремль держит под жестким контролем законодателей, суды, региональные институты, командные высоты в бизнесе, средства массовой информации, гражданское общество. Это происходит не во время войны, а в самых спо­койных условиях за многие десятилетия. Вместо того чтобы способство­вать органичному развитию стабильных, независимых институтов, кото­рые могли бы придать устойчивость государственному кораблю при вхож­дении его в бурные воды, Кремль усиливает зависимость всей страны от единственного института — президентства — и от личности президента. Это ведет не к стабильности, а к уязвимости.

Такое президентство подобно фарфоровой вазе — такой прочной и красивой с виду, но очень хрупкой и неспособной выдержать сильную встряску. Она может храниться очень долго или разбиться очень быстро — в зависимости от давления на нее. Президентство для упрочения сво­ей позиции должно использовать авторитарные меры, а это усиливает небезопасность и риски подрыва его легитимности и авторитета. Вопрос легитимности может встать еще острее, если будут предприняты манипуляции с конституцией в интересах отдельной личности или какой-­ либо группы или если следующий президент не будет иметь такого народ­ного мандата, как Путин. Система уязвима, поскольку основана на очень узком фундаменте: у нее нет механизма нормального перехода власти от одной правящей группы или партии к другой; существующий полный контроль над исполнительной и региональной властью делает президен­та зависимым от бюро­кратии (нереформиро­ванной) и ответственным за все ошибки; отсутствуют институты, уравновешивающие исполнительную власть и критикую­щие ее провалы; фактически нет средств для выражения альтернативных взглядов и созидательных дискуссий.

Президент Путин отметил в своем ежегодном послании 2000 года, что «только демократическое государство может обеспечить баланс интересов личности и общества, соединить личную инициативу и национальные за­дачи». Российская элита обеспокоена тем, что моноинституциональная культура, часто именуемая слабым авторитаризмом, является «главным препятствием на пути становления в России современного государства», как сказал один комментатор. Ее озабоченность внушает надежду, что со временем изменение кадрового состава приведет к изменению подхода.

Реструктуризацuяи социально-экономические реформы

Заняв свой пост, президент Путин сказал, что позиции России в мире, как и ее возможности эффективно справляться с внутренними вызовами, зави­сят в первую очередь от ее способности модернизировать экономику и ус­пеха в конкуренции на мировом рынке. Модернизация не единственно возможный вариант, но альтернатива ему — оставаться главным образом производителем сырья и полуфабрикатов при сокращающемся населении, импорте знаний и экспорте талантов — не привлекает мыслящих россиян. Такой сценарий обрекает Россию на продолжающееся снижение ее роли в мире и способности влиять на своих ближайших соседей, а также обеспе­чивать безопасность на своей территории.

Основываясь на работах российских и международных экспертов, мы можем сделать следующие выводы:

- Благосостояние привело к самоуверенности, самоуспокоенности и пассивности. Неудача попыток продвижения структурных реформ после 2003 года уже отрицательно сказалась на росте ВВП, приведя к его замедлению. Сегодняшний бум маскирует глубокие структурные пере­косы, чреватые будущими потрясениями.

- Опасность пренебрежения макроэкономической политикой. Упорст­во администрации в проведении макроэкономической стабилизации подтолкнуло экономический рост. Не менее важную роль оно должно сыг­рать в предстоящий период, чтобы справиться с притоком нефтяных де­нег и укрепить рубль, не допуская повторения галопирующей инфляции.

- Растущая роль государства подрывает эффективность. Увеличиваются численность и власть бюрократии, но не ее квалификация и спо­собность управлять процессами. Это приводит к высоким издержкам экономики. Доля в ВВП принадлежащих государству активов значи­тельно увеличивается. Это экономически неэффективно, что показывает, например, сравнение эффективности государственных и част­ных энергетических компаний. Существует негативная корреляция между увеличивающимся объемом государственной собственности и модернизацией экономики.

- Необходимость эффективных действий против коррупции. Коррупция существует в любой стране. Это глобальная проблема. Корруп­ция пронизывала советскую систему, достигла высочайшего уровня в 1990-х и оказала разлагающее воздействие на государство и бизнес, да и на жизнь обычных людей. Ожидается новая антикоррупционная кампания. Отдельные действия важны для начала, но продолжение требует более широких перемен в культуре взаимодействия бизнеса и госуправления. Один из главных шагов в этом направлении — меры по разделению бизнеса и госаппарата, а также по предотвращению кон­фликта интересов, возникающего у чиновников напрямую или через родных и близких, вовлеченных в частный бизнес.

- Действенное продолжение структурных реформ жизненно необхо­димо для реализации потенциала России. Некоторые реформы идут (например, в банковском секторе и в таможенных процедурах); вероятен положительный эффект от национальных проектов в здравоохра­нении, образовании, жилищном строительстве и сельском хозяйстве (все это требует затрат), но нужны более фундаментальные измене­ния. Чем дольше откладываются меры по диверсификации экономики и повышению ее конкурентоспособности — такие как реформа управ­ления, демонополизация, создание честных правил для бизнеса, ре­форма образования, здравоохранения и социальной защиты, — тем вы­ше будет цена для России.

В 2008 году следующему президенту России придется принимать жизненно важное стратегическое решение: продолжать или нет структур­ные реформы. Тяжесть и политическую сложность этой задачи нельзя недооценивать. Политические вызовы потребуют смелого и дальновид­ного руководства процессами в стране. Потребуется много лет, чтобы разрешить социальные проблемы и преодолеть демографический кри­зис. Описать повестку дня гораздо проще, чем принять груз ответствен­ости за нее.

Северный Кавказ

Самая реальная угроза безопасности России исходит с Северного Кавказа. Конфликт в Чечне продолжается уже шесть с половиной лет. В сосед­них республиках тоже нестабильно, происходят вспышки насилия, некоторые из них (но, разумеется, не все) связаны с Чечней. Нестабильность в регионе порождает террористические акты в разных местах. Это долж­но беспокоить всех международных партнеров России. Необходимо сде­лать акцент на некоторых пунктах:

- Чечня расположена в пределах международно признанных границ России.

- В настоящее время нет возможности для ведения переговоров на приемлемых условиях, так как мятежников возглавили экстремисты, с которыми переговоры могут быть не более успешными, чем с Усамой Бен-Ладеном.

- Службы безопасности России и местные чеченские власти во вре­мя этого конфликта нарушали права человека и международное гу­манитарное законодательство. Но жестокое и негуманное поведение сепаратистов не является оправданием для правительственных войск.

Что же делать? Не отрицая колоссальной сложности проблем, мы полага­ем, что России следует:

- Признать, что стратегия и методы последних шести лет были неэф­фективными и должны быть изменены.

- Должен быть выработан новый подход, применимый не только к Чеч­не, но к Северному Кавказу в целом. Его задача — предотвратить эска­лацию конфликтов путем политики повышения благосостояния и до­стижения социальной гармонии, лишающей привлекательности наси­лие и терроризм. Проблему надо решать во всех аспектах, не ограни­чиваясь механизмами обеспечения безопасности.

- Обратиться к международному сообществу, которое поддержит такой подход, и Россия может в большей степени использовать механизмы международного сотрудничества, в том числе структуру ОБСЕ.

Описанный подход не приведет к быстрому решению. Однако мы считаем, что и нынешний подход не позволит ни улучшить ситуацию, ни пре­одолеть терроризм и насилие; скорее он будет иметь следствием продол­жение и расширение конфликта.

Россия вовне:направление внешней политики

«Стратегия национальной безопасности США», опубликованная в мар­те 2006 года, предупреждает Россию, что «попытки воспрепятствовать демократическому развитию в стране и за ее пределами осложнят отношения России и Соединенных Штатов». Это только один пример растущего восприятия России как антизападной страны, противодействую­щей западным интересам, которую больше нельзя рассматривать как партнера. Очевидно, что жесткая риторика творцов российской поли­тики переходит границы и что Кремль инспирирует нападки телевизи­онных каналов на Запад. Почему так происходит? Означает ли это агрес­сивность?

Риторика — вещь многозначная. Она адресована внутренней аудитории, которая желает, чтобы Россия была сильной и гордой, и в негативном све­те рассматривает НАТО (особенно после бомбардировок Сербии) и вой­ну в Ираке. Более половины населения России сожалеет о распаде совет­ской державы. Риторика отвлекает от местных проблем и отражает разочарование общества чрезмерными обманутыми ожиданиями России от сотрудничества. Но, кроме как в сознании иррациональных националис­тов, эта риторика не означает экспансионистской философии. Россий­ская внешняя политика — это арьергардные бои за предотвращение даль­нейшей утраты позиций страны. Русские в течение десятилетия после 1991 года испытали боль от драматического крушения державы и униже­ние в результате экономического коллапса. Они столкнулись с покровительственным отношени­ем Запада и были обеску­ражены своим неожидан­ным бессилием. Они никак не могут осознать, что прежние сатрапии и бывшие подданные стали независимыми суверенны­ми государствами. Многие бывшие метрополии переживали подобные ментальные конфликты, но ни одна из них в обозримом прошлом не утра­чивала свою силу так быстро, как Россия. Опыт показывает, что требует­ся много времени для установления новых взаимоотношений между быв­шей метрополией и бывшими колониями: лет 50, а не 15.

В России, как и на Западе, разумеется, есть люди старшего поколения, рассматривающие ситуацию в терминах холодной войны. Но это не значит, что россияне хотят вернуться к вражде и изоляции. Они желают быть частью мира и играть в нем значительную и самостоятельную роль. Русские не хотят подчиняться диктату Запада, особенно диктату американской сверхдержавы. Первым приоритетом российской внешней поли­тики является сама Россия, и не только в смысле защиты национальной безопасности, хотя это представляет собой главную головную боль, учи­тывая нестабильность по всему южному флангу, но и для создания прочно­го фундамента.

Военное могущество, на котором основывалась советская внешняя политика, в большой степени безвозвратно утрачено. Тем не менее, имея огромный арсенал боеголовок, стратегических ракет и атомных субмарин, Россия остается ядерной державой номер 2. В других отношениях ее значение гораздо меньше. Для нового подъема России экономическая мощь важнее, чем военная. Нет сомнений, что высокие цены на нефть, увеличивающийся спрос на российскую энергию, привлекательность России для инвесторов и вовлечение ее корпораций и капиталов в миро­вой рынок изменяют ее международные позиции. Они дают России «мягкую силу». Некоторые люди в России полагают, что ее надо обра­тить в более жесткие формы, настаивая, что она должна стать энергети­ческой сверхдержавой и использовать энергетические ресурсы, особен­но экспортную монополию Газпрома, как непосредственный инстру­мент внешней политики. У такого подхода есть свои ограничители. Кратковременное прекращение газового экспорта на Украину и через Украину в Западную Европу подорвало репутацию России как надежного поставщика и активизировало в ЕС дебаты о необходимости диверсифи­цировать поставки энергоресурсов, чтобы не зависеть от единственного источника.

Российская внешняя политика официально называется многовекторной. Главный из векторов — ближнее зарубежье, именуемое «постсоветским пространством». Политика в этом регионе не столько неоимпериалистическая, сколько постимпериалистическая. Хотя россияне и сожалеют о распаде СССР, особенно о потере Украины, творцы российской внешней политики не пытаются реинкорпорировать бывшие советские республики в состав РФ (кроме, возможно, Белоруссии). Но они рассматривают этот регион как свои угодья, буферную зону и сферу влияния. Насколько это возможно, они хотят удержать его в своей орбите и противодейству­ют любым центробежным тенденциям. У них есть там существенные и законные интересы, включая безо­пасность границ, миграционные потоки и экономи­ческие связи.

Китай — другой вектор. Китайско-российские отношения сейчас лучше, чем когда-либо. Нашли решение старые разногласия, происходит обмен визитами на высшем уровне, проведены большие совместные военные учения. Это демонстрирует, как говорят российские дипломаты, что Россия — евразийская держава, не привязанная исключительно к Западу. Более точное определение дала недавно одна из китайских газет: «Горячо сверху, холодно внизу».

Отношение России к Китаю носит двойственный характер: добрый друг, главный торговый партнер, потенциальный рынок для энергетического экспорта из Сибири и Дальнего Востока, но одновременно (как признают в частных беседах российские генералы и стратеги) самая большая стратегическая проблема России в долгосрочной перспективе. Россия нахо­дится в неудобной позиции: она поставляет передовые военные техноло­гии соседу и сопернику, намного опередившему ее в экономическом раз­витии и способному стать мировой военной державой в следующем поко­лении. Ее колоссальные сырьевые ресурсы расположены на обширных малонаселенных территориях Сибири и Дальнего Востока вблизи от бед­ной ресурсами и перенаселенной территории Китая. Россию не привле­кает перспектива стать младшим партнером Китая. Россиян также беспо­коит тот факт, что во всех областях, кроме военной, у Китая есть более важные партнеры: например, объем его торговли с США в десять раз больше, чем с Россией. У этого стратегического партнерства есть серьез­ные ограничения, и оно порождает много вопросов в долгосрочной пер­спективе.

Другие важные векторы российской внешней политики — американский и европейский (менее важные направления — Индия, Азиатско-Тихоокеанский регион и Ближний Восток). Привсех сделанных выше оговорках насчет риторики, надо отметить, что сегодня Россия противоречит США по всем важным для Штатов вопросам. Отношения России с ЕС, несмот­ря на сложности, складываются лучше, чем с США: ЕС является главным торговым партнером России и основным источником инвестиций, что является и очень позитивным элементом, и предметом взаимного напря­жения.

В широком смысле мы можем сделать вывод, что внешняя политика России, несомненно, стала более наступательной, так как страна вернула се­бе силу и самосознание, но она в основе своей скорее оборонительная и независимая, чем агрессивная и экспансионистская. Россия будет оказывать разного рода давление на менее сильные страны и использовать воз­никающие разногласия между ведущими державами (как по иранскому во­просу), но она не ищет конфронтации с ними. Российских лидеров не очень беспокоит урон, наносимый имиджу страны за рубежом такими дей­ствиями, как дело ЮКОСА, нарушения прав человека в Чечне или вмеша­тельство во внутренние дела Украины и Грузии. Амбиции нынешнего ру­ководства, поддерживаемые большинством избирателей, состоят в том, чтобы восстановить Россию в качестве сильного, уважаемого, не поддающегося давлению игрока на мировой сцене.

После 2008 года: долгосрочные перспективы

Русский транзит слишком сложен и грандиозен, чтобы развиваться по законам линейного прогресса. Нынешний порядок в России, как и ельцин­ский период в 1990-х, это лишь стадия транзита, а не пункт назначения. Как долго эта стадия будет продолжаться, никто не может сказать. Если пребывающая ныне у власти группа не изменит курс, страну ожидают большие трудности. Отсутствие сильных и разнообразных институтов препятствует достижению долгосрочной стабильности. Недостаток ди­версификации и честной конкуренции в бизнесе не ведет к передовой ус­тойчивой экономике. Промедление в социальных реформах в сочетании с растущим разрывом в доходах не ведет к социальной гармонии. Если Россия не добьется успехов в модернизации и не осуществит быстрые из­менения, она рискует потерять адекватность быстро развивающемуся ми­ру и не сможет занять место под солнцем, которое отводят ей прогнозы компании «Голдман Сакс».

Одни в России хотят решить проблему русской идентичности путем поли­тического и экономического протекционизма, государственного контро­ля, защиты традиционной, консервативной и авторитарной модели прав­ления, отказа от зарубежных ценностей. Другие стремятся к движению в противоположном направлении и утверждают, что Россия может модер­низироваться, конкурировать и войти в ряд передовых экономик, исполь­зуя лучшие достижения всего мира. Российский народ должен выбрать, какого будущего он хочет для своей страны.

Первое действительно постсоветское поколение лидеров и менедже­ров, несомненно, достигнет высших постов в течение следующих 15 — 20 лет. Оно не хочет быть выброшенным из мейнстрима международного сообщества и глобальной экономики. Гордясь своей историей, традициями и достижениями, оно стремится внедрить в российскую душу ценно­сти и системы, работающие во всех современных обществах: верховен­ство права, гражданские и политические права, демократические инсти­туты.

Перевод с английского Юрия Гиренко

 

Ф.Ф. Каменский. Первый шаг. 1872