Общая тетрадь

вестник московской школы гражданского просвещения

 
 

Книги

Завещание мудреца

Завещание мудреца

Владимир Рыжков

В начале января 2016 года, зайдя по своим делам на московскую радиостан­цию «Эхо Москвы», я обнаружил там предназначенный мне приятный подарок. Это была толстая зеленая книжка в мягкой бархатистой обложке, дружески подписанная мне автором. Я держал в руках только что вышед­шую из печати книгу Георгия Ильича Мирского «Исламистское безумие, российские страсти и прошлые напасти» (Санкт-Петербург: Астерион, 2015. — 448 с.) Лестная надпись гласила: «Владимиру Рыжкову с пожеланием пробиться к политическим высотам на благо России». Сам Георгий Мирский лежал в эти дни в больнице, готовясь к онкологической операции. 26 января 2016 года его не стало. Ему было без малого 90 лет. И я не успел поблагодарить его за подарок и теплое пожелание. А книга, изданная крохот­ным тиражом на деньги его почитательницы из Питера, оказа­лась последней в его жизни.

Георгий Мирский был выдающимся советским и российским арабистом, ярким публицистом и просветителем. В годы войны он, тогда подросток, работал медбратом в военном гос­питале, шоферил, латал московские теплотрассы. В 1952 году окончил Московский институт востоковедения. С 1957 года и по последний день жизни работал ведущим востоковедом в ИМЭМО (почти 60 лет!). Читал курсы в ведущих российских и американских университетах, издал 17 книг, из них четыре — в США. Мирский был выдающимся арабистом мирового класса. Его книги о роли армии в странах третьего мира стали классическими.

В последние годы жизни Георгий Ильич, которому была уже далеко за 80, раскрылся с совершенно новой и неожиданной стороны. Он стал популяр­ным блогером, завел свой блог на сайте «Эха Москвы» и принялся регуляр­но писать там, на остроактуальные темы. Публика быстро распробовала его полные юмора, сильных образов и выдающейся научной эрудиции тексты и бросилась жадно их читать. Каждая короткая заметка Мирского выходила в топы, набирая порой больше 100 тысяч прочтений. И вот подаренная мне зеленая книжка собрала все эти тексты воедино, от первой записи, датиро­ванной 17 февраля 2011 года, и заканчивая последней, от 24 ноября 2015 года, за два месяца до смерти. Первая запись рассказывала о беспорядках «арабской весны» в Бахрейне и о самом начале народных выступлений в кадаффистской Ливии. Последняя — объясняла читателям, что представ­ляет из себя ИГИЛ — «чума ХХI века» (выражение самого Мирского).

Три темы волновали Мирского, ученого, гражданина и просветителя, в последние годы жизни. Три темы проходят сквозной линией через все его тексты на «Эхе». Во-первых, ситуация на Ближнем Востоке, распад там госу­дарств и режимов, подъем радикального исламизма и терроризма. Во-вто­рых, российская история, острая борьба за ее интерпретацию, становящиеся все более назойливыми попытки ее фальсификации в угоду тем или иным политическим силам, возрождение в России агрессивной идеологии шови­низма, антиамериканизма и антизападничества, попытки реабилитации ста­линского режима. И наконец, в-третьих, современная российская политика, все более пугавшая Мирского нарастающим откатом в мрачное прошлое, столь ему памятное.

Если Михаил Зыгарь описывает нашу эпоху как молодой современник, живущий в текущем времени и в его смыслах, что делает почти невозмож­ной задачу «вынырнуть» из потока современности, посмотреть на него со стороны, отстраненно, как бы сверху, то Георгий Мирский глядит на все это с высоты своего огромного жизненного опыта, прожитых десятилетий, огромных и конкретных знаний того, что было на самом деле. Он — свиде­тель эпохи, точнее, сразу трех эпох (как он сам пишет в своей книге мемуа­ров) — советской, постсоветской демократической и нынешней, путин­ской, эпохи реванша и попыток обращения вспять. Это придает его воспо­минаниям и оценкам редкое значение истины, подлинности, даже непререкаемости. Звучит голос умного и точного свидетеля и очевидца, которых у нас осталось, тем более с таким глубоким научным пониманием самой сути вещей, совсем немного.

Отправным моментом для каждой статьи Мирского, по требованиям жанра — короткой, афористичной, ясной по языку и по мысли, становится изумление, интеллектуальная и гражданская оторопь. Увидев, или услышав, или же прочитав в который раз что-то несусветное, что-то совершенно несу­разное и невообразимое, Мирский буквально замирает от изумления: «Да что же это такое?! Вы это всерьез?!» и пишет в ответ разящий текст. Он не про­сто свидетель трех эпох, он свидетель и лекарь абсурда.

Вот взять, к примеру, обуявший едва ли не все наше общество зоологиче­ский антиамериканизм. В заметке «Браво Обама! Огонь по душегубам!» (от 11 сентября 2014 г.) Мирский горячо приветствует решение американского президента начать бомбить позиции ИГИЛ в Ираке и Сирии. И тут же иро­низирует над многочисленными нашими новоявленными «патриотами»: «Предвижу визги и вопли, которые сейчас раздадутся: как, радоваться тому, что Америка опять будет кого-то бомбить? ...Джихадисты из ИГ стоят на одной доске с эсесовцами и полпотовскими «красными кхмерами», это надо сказать четко и определенно. И это не те люди, к которым применимы формулы «политическое решение», «переговоры», «международная диплома­тия». Только уничтожение. Об этом прямо и сказал Обама. ...Не сомневаюсь, что множество людей в нашей стране в глубине души предпочли бы Гитлера, если бы он воскрес и стал воевать с Америкой. Иначе и быть не может после стольких лет чудовищной антиамериканской пропаганды. И это зловоние все крепчает, включите телевизор». И, завершая, припечатывает: «американцы никогда не пошлют смертников взрывать московское метро. А Халифат­ вот он пошлет, можете не сомневаться». Все последние годы Мирский гово­рил о том, что именно ИГИЛ — самый наш злой, самый смертельный враг, притом общий враг и для России, и для США. Что в отношении радикальных исламистов может быть лишь одно решение — уничтожение. Что США и Россия должны быть союзниками в этой войне. И вот только-только, в 2016 году, дело с обеих сторон начинает идти к пониманию этого.

Как свидетель эпохи, переживший войну в Москве, Мирский много и под­робно рассказывает об огромной, неоценимой помощи, которую оказали США Советскому Союзу, своему союзнику в борьбе с Гитлером. Про продук­ты питания, бензин, локомотивы, одежду и обувь, лекарства, про «Студебе­керы» и «Виллисы», за рулем которых он намотал немало километров. Про все то, без чего наша страна недосчиталась бы еще многих миллионов жиз­ней. «Америка спасла нас — вот что говорю я уверенно и демонстративно всем лжецам и фальсификаторам истории».

Для чего же в обществе изо дня в день разжигается ненависть к США, Европе, Западу в целом? А вот зачем, ясно формулирует Мирский: «сверху дается железобетонная установка: за спиной всех террористов, убийц, дивер­сантов, заговорщиков, вредителей стоят только американцы. И все это ведь не просто ради того, чтобы заклеймить и облаять ненавистный Вашингтон — нет, об этом даже не обязательно думать. Все только для поддержания «пат­риотической мобилизации», сохранения атмосферы осажденной крепости, закрепления восторженно-преданного отношения к власти. А люди верят. Я даже слышал такой разговор: «Вот и хорошо, пусть там пиндосы, арабы и чечены друг друга режут. Логично и закономерно».

Той же цели, цели мобилизации народа вокруг авторитарной и при этом малоуспешной в экономике и социальной сфере власти, служит и ползучая реабилитация Сталина. Надо обязательно убедить народ, что диктатура, несменяемая власть, власть, никому и ни в чем неподотчетная и есть то, что нужно для России. Ведь победила же Гитлера наша кровавая диктатура! — кричат поклонники Сталина. Кому это все нужно? А тем, кто «промывает людям мозги и создает условия для того, чтобы вернуть в нашу жизнь страх, запуганность, доносы, стукачество, «охоту на ведьм», ненависть ко всем, кто иначе думает и не так живет, двоемыслие, запрет свободы слова, рабское пре­смыкательство и ощущение полного бессилия перед всемогущей властью, ничтожество личности, подавляемой государством от лица народа, обожеств­ление вождя с его единственно правильной идеологией. Именно то, что род­нит сталинизм с фашизмом». И замечу уже от себя, тем, кто, добившись всего этого, надеется править Россией вечно и вечно же и бесконтрольно ее разворовывать.

Мирский идет напролом против течения, против массовой ностальгии по утраченному «советскому раю». Он, проживший в СССР 65 лет жизни, сви­детельствует, что простые русские люди крыли Сталина матом до, во время и после войны, что за те пять лет, которые молодой Мирский отработал с простыми рабочими, он не слышал ни одного доброго слова, ни о Сталине, ни о советской власти, разорившей как крестьян, так и рабочих. Народ воевал с немцами не за Сталина и советскую власть, а за Россию. А раненые из-под Ржева говорили Мирскому, что никто из простых солдат не поднимался в атаку со словами «За Родину, за Сгалина!» — это обязаны были кричать толь­ко командиры и политработники, а простые солдаты кричали только «Ура!» да матерились.

Еще он вспоминает, что в 1991 году никто (!) не вышел защищать СССР и власть коммунистов — ни военные, ни чекисты, ни партработники. Ни один человек! Такова была истинная цена этой власти и этого «рая». А Верховный Совет, состоявший сплошь из бывших и настоящих коммунистов, дружно проголосовал за роспуск СССР и Беловежские соглашения. Мирский считал, что СССР развалила в первую очередь гласность. Когда люди узнали обо всех преступлениях советского режима, они задались простым вопросом: «Какое право имеет эта партия, наломавшая столько дров, продолжать руководить страной?»

Ключевая тема для Мирского-арабиста — истоки, история, природа, мотивы, перспективы исламистского терроризма и способы борьбы с ним. Это, наря­ду с правдой о российском прошлом, основное завещание Мирского, то, что мы должны понять и применить на практике.

«Аль-Каида» Усамы Бен Ладена — это сетевая организация, бренд и идеоло­гия. Ее цель, как и ее преемницы — ИГИЛ — захват власти в ключевых мусульманских странах — Саудовской Аравии, Пакистане, Египте, Иордании. Установление там жесточайшей диктатуры и шариата в его самой жесткой радикальной форме. Эти цели достигаются путем джихада, трактуе­мого исключительно как вооруженная борьба с «неверными» (включая мусульман — шиитов и умеренных суннитов). Помимо «Аль-Каиды», Бен Ладен создал еще и «Всемирный исламский фронт борьбы против иудеев и крестоносцев», то есть людей Запада, включая европейцев и россиян.

«Аль-Каида» — вовсе не порождение американцев, как утверждает наша пропаганда. Она выросла из движения афганских моджахедов, а те стали реакцией на советское вторжение в Афганистан в конце 1979 года. Так что отцы терроризма — скорее Брежнев, Андропов и Устинов. Американцы помогали моджахедам в их борьбе с советской агрессией, но сразу после бег­ства СССР из Афганистана те немедля повернули оружие против самих США, став их самыми лютыми врагами, организовавшими нападение на башни-близнецы в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года. Усама лично отбирал 19 исполнителей этого теракта. Теперь исламистский терроризм, убивающий и взрывающий людей по всему миру, — «единое глобальное зло». Применительно к России цель террористического Интернационала — ото­рвать от России не только и не столько Кавказ, сколько Татарстан и Башкортостан, «чтобы водрузить на их землях черное знамя халифата».

Каков рецепт Мирского борьбы с исламистами-джихадистами? Во-первых, подробно и часто объяснять народу разницу между исламом — великой мировой религией и террористами — «раковой опухолью» на теле ислама, ничтожным меньшинством мусульман. И во-вторых, увы, и никак иначе — «уничтожить, истребить бесследно извергов ИГ!».

В четкой расстановке, отделении лжи от истины, определении приоритетов — главная сила Мирского — мыслителя и публициста. Он тяжело переживал во многом фарсовое возрождение советских практик и символов в России ХХI века — на фоне безудержного частного потребления и обогащения новых постсоветских «элит». Он писал о расцветшем здесь «блатном капитализме». А на вопрос американских ученых-коллег: «Почему у вас такой кривой, дикий капитализм?» отвечал: «какой был социализм, такой вышел и капитализм». Мирский верил в российский народ. И обвинял в его многочисленных помрачениях власть — с ее ложью и пропагандой. Это значит, что он был настоящим демократом. Он писал, что за 60 лет изучения Ближнего Востока еще не видал там ситуации хуже, чем нынешняя. А по поводу России — что нынешняя общественная атмосфера, атмосфера смеси злобы, равнодушия и агрессии, даже гаже, чем советская, где хотя бы отношения между людьми были теплее и чище. Более того, он видел, что моральный упадок объял в наши дни весь мир, включая и Европу, что, возможно, свидетельствует о глу­боком кризисе всей цивилизации.

Оставляя нас со всем этим, он лечил время своим бесподобным юмором. Получая, за полгода до смерти, премию «Просветитель», Мирский сказал залу: «Об одном только жалею сегодня. Что умру, так и не узнав, чем закон­чился палестино-израильский конфликт».

comments powered by Disqus

Из последнего